Опасная дистанция

Кэмерон

Лос-Анджелес после полуночи всегда выглядел совсем иначе. Днём этот город принадлежал туристам, дорогим машинам, стеклянным башням и людям, которые привыкли считать каждую минуту расписания. Днём здесь всё казалось слишком правильным — слишком ярким, слишком дорогим, слишком предсказуемым. Но стоило солнцу скрыться за горизонтом, как некоторые улицы начинали жить по совершенно другим правилам. Закрытый промышленный квартал на окраине города почти утонул в темноте, если не считать фар десятков автомобилей, неоновых вывесок ближайших заведений и ярких полос света от фонарей, расставленных вдоль импровизированной трассы. В воздухе смешались запах горячего асфальта, бензина и жжёной резины. Где-то в стороне ревел двигатель, толпа выкрикивала имена гонщиков, музыка из припаркованной машины била басами прямо в грудную клетку, а кто-то уже начинал спорить о ставках ещё до того, как очередная пара мотоциклов вышла на старт. Здесь не было официальных линий, судей, камер наблюдения или страховки. Никто не спрашивал документы и не интересовался тем, кто ты такой. Здесь были только деньги, скорость и люди, которым было мало того риска, который предлагала им обычная жизнь.

Я сидел на своём мотоцикле, опустив голову, и медленно прокручивал ручку газа, чувствуя, как подо мной оживает двигатель. Он отозвался низким, хриплым рыком, который почти сразу растворился в общем гуле, но я всё равно слышал его лучше всего. Я любил этот звук. Любил момент перед стартом, когда мотоцикл будто чувствовал моё нетерпение и отвечал на него вибрацией, проходящей через ладони, запястья и плечи. В такие секунды я забывал обо всём. Здесь мне не нужно было быть сыном Ричарда Локвуда, наследником огромного состояния или тем самым парнем, которого окружающие знали по фамилии ещё до того, как узнавали меня самого. Мне не нужно было улыбаться нужным людям, правильно отвечать на вопросы отца или делать вид, что меня действительно интересует очередная семейная встреча, на которой взрослые мужчины часами обсуждают деньги и власть. Здесь никто не интересовался моими оценками, планами отца и тем, каким должен быть идеальный Локвуд. Здесь никто не мог заставить меня соответствовать чужим ожиданиям.

Здесь я был Блэкаутом.

Я поднял голову и посмотрел на собственное отражение в боковом зеркале. Свет ближайшего фонаря на секунду скользнул по чёрному стеклу, выхватив из темноты моё лицо. Тёмно-русые волосы выбились из-под края шлема и неприятно лезли на лоб. Серые глаза казались почти бесцветными из-за холодного света, а напряжённая линия челюсти выдавала то, чего я сам не собирался признавать, — я нервничал. Не потому, что боялся гонки. Скорее наоборот. Мне хотелось, чтобы она уже началась.

Я поправил перчатку, медленно сжал пальцы на руле и снова посмотрел на отражение. Чёрная экипировка сидела плотно, не оставляя ничего лишнего. Шлем скрывал моё лицо, и мне нравилось это ощущение. Здесь никто не видел Кэмерона Локвуда. Никто не мог сопоставить меня с фамилией, которую я носил всю жизнь. Блэкаут мог проиграть, мог разбить мотоцикл, мог рисковать так, как никогда не позволил бы себе Кэмерон. И никто не задавал вопросов.

Почти никто.

— Ты опять опоздал к своему собственному поражению?

Я сразу узнал голос и даже не стал оборачиваться.

Вайпер.

Мой взгляд скользнул в зеркало, и я увидел его отражение. Чёрный мотоцикл, чёрная экипировка, чёрный шлем. Ни одного знака, который мог бы хоть немного рассказать о человеке, скрывающемся под ним. Я не знал его имени. Не знал, сколько ему лет, где он живёт, чем занимается днём и почему вообще решил однажды появиться здесь. Я знал только одно: этот парень уже трижды заставил меня проиграть.

И я его ненавидел.

— Забавно, — ответил я, не поворачивая головы. — Я как раз собирался спросить тебя, не боишься ли ты сегодня впервые увидеть мой номер впереди.

Вайпер тихо рассмеялся.

— Ты так говоришь каждый раз.

— Потому что каждый раз надеюсь, что ты наконец поймёшь намёк.

— Какой?

Я повернул голову и встретился с затемнённым визором его шлема.

— Тебе пора научиться проигрывать.

Он немного наклонил голову, будто обдумывал мои слова.

— А тебе пора научиться не злиться из-за этого.

Я усмехнулся.

— Я не злюсь.

— Конечно.

Одно слово. Всего одно.

И почему-то оно разозлило меня сильнее всего остального.

Вайпер всегда так делал. Он никогда не повышал голос, не пытался перекричать толпу и не вступал в бессмысленные споры. Он просто говорил несколько слов и каким-то образом умудрялся вывести меня из себя. Наверное, именно поэтому я так хотел его победить. Не только потому, что он был единственным гонщиком, которому удавалось регулярно оставлять меня позади. Меня бесило его спокойствие. Бесило то, что после каждой победы он выглядел так, будто ничего особенного не произошло. Будто победить меня было для него такой же мелочью, как купить кофе по дороге домой.

Я посмотрел на его мотоцикл.

— Красивый байк.

— Ревнуешь?

— К твоему мотоциклу? Нет.

— Жаль.

Я снова посмотрел на него.

— Что?

Вайпер чуть повернул голову.

— Я думал, ты хоть чему-нибудь у меня завидуешь.

— Только одному.

— И чему же?

Я выдержал паузу.

— Скорости.

Он рассмеялся.

— Вот теперь мне интересно, насколько сильно ты расстроишься сегодня.

Я медленно наклонился вперёд, положив ладони на руль.

— Настолько, насколько сильно тебе понравится смотреть на мой зад после старта.

Вайпер на секунду замолчал, а потом рассмеялся уже откровеннее.

— Уверенный.

— Всегда.

— Посмотрим.

Он развернулся и вернулся к своему мотоциклу.

Я проводил его взглядом, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая волна адреналина.

Сегодня я не собирался проигрывать.

Три поражения были достаточной причиной для того, чтобы превратить эту гонку в личную войну.

Я снова посмотрел в зеркало. Моё отражение дрогнуло вместе с вибрацией двигателя. Серые глаза, напряжённая челюсть, чёрный шлем, скрывающий лицо. Кэмерон Локвуд остался где-то далеко за пределами этого квартала.

Здесь существовал только Блэкаут.

И сегодня я собирался напомнить Вайперу, кто из нас действительно заслуживает первого места.

Толпа начала постепенно двигаться ближе к трассе, будто все вокруг одновременно почувствовали приближение того самого момента, ради которого сюда приехали. Люди освобождали пространство между припаркованными автомобилями, кто-то забирался на капот, чтобы лучше видеть старт, кто-то уже держал телефон перед собой, включая запись. Вспышки экранов мелькали в темноте, выхватывая из неё отдельные лица, мотоциклы и блестящие детали экипировки. Несколько человек громко спорили о ставках, называя имена гонщиков, а кто-то из толпы уже начал скандировать: «Блэкаут! Блэкаут!» Я слышал своё прозвище сквозь общий шум и почувствовал, как внутри что-то привычно сжалось. Здесь мне нравилось быть первым ещё до того, как гонка начиналась. Нравилось слышать, как люди ставят на меня деньги, потому что верят, что я снова окажусь впереди. Но сегодня среди этих голосов было одно имя, которое раздражало меня сильнее собственного проигрыша.

Вайпер.

Я перевёл взгляд на стоящий рядом мотоцикл. Он находился всего в нескольких метрах от меня, такой же тёмный, как окружающая ночь. Вайпер сидел на своём байке совершенно спокойно, будто вокруг него не было сотни людей, денег и риска разбиться на скорости больше двухсот километров в час. Даже сейчас он выглядел расслабленным. Это бесило меня сильнее всего. Я не понимал, как можно быть настолько спокойным перед стартом. После трёх поражений подряд я ожидал увидеть хотя бы тень напряжения на его движениях, но ничего не замечал. Только уверенность. Слишком много уверенности для человека, которого я собирался сегодня оставить позади.

Кто-то поднял руку, призывая людей отойти от стартовой линии. Двое парней быстро убрали стоявшие слишком близко машины, освобождая дорогу. Шум вокруг постепенно изменился. Он не исчез — наоборот, стал плотнее, громче, будто вся толпа одновременно задержала дыхание перед стартом. Музыка всё ещё играла где-то позади, но теперь я почти не обращал на неё внимания. Я слышал только двигатели. Один за другим они взревели, и пространство вокруг словно задрожало. Звук проходил через грудь, отдавался в костях и заставлял пальцы крепче сжимать руль.

Я медленно опустил визор.

Мир моментально изменился.

Голоса стали глухими, музыка превратилась в далёкую вибрацию, а лица людей исчезли за затемнённым стеклом. Остались только приборная панель, дорога впереди, свет фар и Вайпер справа от меня. Я слышал собственное дыхание — короткое, ровное, контролируемое. Слышал работу двигателя, чувствовал под собой каждую его вибрацию и понимал, что через несколько секунд всё это перестанет иметь значение. Не будет ни Локвудов, ни Ривзов, ни университета, ни отца, ни проблем, которые ждали меня за пределами этого места. Будет только трасса.

И победа.

Я немного наклонился вперёд, перенося вес тела. Правая рука лежала на ручке газа, пальцы уже чувствовали необходимое движение. Я заставил себя расслабить плечи. Не торопиться. Не сжаться. Я слишком хорошо знал эту трассу, чтобы позволить эмоциям испортить мне старт.

Краем глаза я посмотрел на Вайпера.

Он тоже приготовился.

Чёрный шлем повернулся в мою сторону.

Всего на секунду.

Но мне хватило и этого.

Я не видел его глаз, однако почему-то точно знал, что он смотрит прямо на меня. Словно даже сейчас, за секунду до старта, ему было важно напомнить, что он здесь. Что он снова будет рядом. Что мне снова придётся его догонять.

Я усмехнулся под шлемом. Только не сегодня. Человек между мотоциклами поднял руку.

Я почувствовал, как сердце ударило сильнее. Всё вокруг будто замерло. Рука оставалась в воздухе всего несколько секунд, но мне они показались слишком длинными. Я смотрел прямо перед собой, удерживая мотоцикл на месте, и чувствовал, как подо мной работает двигатель. Ещё мгновение.

Рука опустилась. Я выкрутил газ.

Мотоцикл сорвался с места так резко, что тело инстинктивно прижалось к баку. В первую секунду я почти физически почувствовал, как переднее колесо разгружается, а потом снова цепляется за асфальт. Воздух ударил в шлем, и мир превратился в стремительно движущуюся картину из света и тени. Фары автомобилей, фонари, промышленные здания и редкие неоновые вывески начали сливаться в длинные полосы.

Я не думал. Я просто ехал.

Первый поворот приближался слишком быстро. Я заранее перенёс вес, чуть сбросил скорость и наклонил мотоцикл. Колёса уверенно прошли по асфальту, и я практически не потерял темп. На выходе из поворота снова выкрутил газ, чувствуя, как двигатель мгновенно отвечает на движение моей руки.

И тогда справа появился Вайпер. Сначала я увидел только его переднее колесо. Потом чёрный корпус мотоцикла. Он держался рядом, практически на одной линии со мной. Слишком рядом. Настолько, что между нами оставалось всего несколько сантиметров пространства. Я видел, как свет моей фары отражается на его металлических деталях, видел тёмный силуэт в периферии зрения и чувствовал его присутствие почти так же отчётливо, как собственный мотоцикл.

Я невольно усмехнулся.

Вот он. Опять.

— Не сегодня, — пробормотал я под шлемом.

Я сильнее выкрутил ручку газа.

Мотоцикл мгновенно рванул вперёд. Ветер ударил ещё сильнее, а цифры на приборной панели начали стремительно расти. Дорога передо мной становилась всё уже, пространство между машинами и бетонными ограждениями сокращалось. Я прижался к мотоциклу сильнее, стараясь использовать каждый сантиметр трассы.

Через несколько секунд мы вылетели на длинный прямой участок.

Скорость быстро перевалила за двести.

Огни промышленных зданий превратились в размытые полосы по обе стороны дороги. Я почти перестал различать отдельные машины и людей. Всё внимание сосредоточилось на трассе и чёрном мотоцикле рядом со мной.

Вайпер снова приблизился. Я видел его боковым зрением. Он не пытался обойти меня сразу. Он ждал.

И я слишком хорошо уже знал эту манеру. Вайпер никогда не тратил движение просто так. Он выжидал, пока соперник сам совершит ошибку, а потом использовал её против него. Именно так он победил меня в прошлые три раза.

Но сегодня я не собирался давать ему такой возможности. Впереди показался следующий поворот. Я немного сместился, заранее выбирая траекторию. Мотоцикл подо мной накренился. Я вошёл в поворот первым. Вайпер не отстал.

На выходе из поворота наши мотоциклы практически одновременно выстрелили на прямой участок, и на несколько секунд я оказался с Вайпером бок о бок. Между нами оставалось не больше нескольких десятков сантиметров, и я прекрасно понимал, насколько опасно сейчас любое движение. Одно неверное касание руля, слишком резкий манёвр или ошибка в расчёте траектории — и мы оба могли отправиться в асфальт. Но именно в такие моменты я чувствовал себя по-настоящему живым. Адреналин мгновенно ударил в кровь, сердце забилось сильнее, а всё вокруг словно потеряло значение. Я больше не слышал толпу, не думал о ставках и даже перестал замечать промышленные здания, мелькавшие по сторонам. Передо мной была только дорога, подо мной — мотоцикл, а справа находился человек, которого я собирался наконец победить. Я чувствовал вибрацию двигателя через каждую часть тела и понимал, что сейчас могу выжать из него абсолютно всё. Именно ради этого ощущения я приезжал сюда снова и снова. Ради нескольких минут, когда не существовало ни фамилии Локвуд, ни ожиданий отца, ни будущего, которое уже давно расписали за меня. Только скорость, риск и возможность самому решить, где окажусь через несколько секунд.

Я прибавил газ и почувствовал, как мотоцикл мгновенно отзывается на движение руки. На долю секунды мне показалось, что я наконец получаю преимущество. Я начал уходить вперёд, буквально на несколько сантиметров, затем на четверть корпуса. Вайпер всё ещё оставался рядом, но я видел, что его траектория начинает меняться. Он словно ждал именно этого момента. Я слишком поздно понял, что снова позволил ему заставить меня сделать первый шаг. Вайпер резко ушёл вправо, практически прижавшись к внутренней части трассы, и поймал идеальную линию выхода. Его мотоцикл словно выстрелил из поворота. Я увидел, как его заднее колесо стремительно уходит вперёд, а через секунду между нами уже был почти целый корпус.

— Чёрт.

Я стиснул зубы и сильнее выкрутил ручку газа. Двигатель взревел, но Вайпер уже набрал скорость. Он снова сделал это. Снова нашёл момент, которого я не заметил. Снова оказался впереди. Какого чёрта он каждый раз умудряется делать это именно тогда, когда я уже уверен, что победил?

Я прижался к мотоциклу сильнее, опустив корпус почти к баку, и заставил себя перестать думать. Сейчас нельзя было злиться. Оставался последний участок, и я знал эту часть трассы лучше многих. Впереди была длинная прямая, а затем финиш. Здесь всё решала скорость. Я чувствовал, как ветер с огромной силой ударяет в шлем, как двигатель работает на пределе, а стрелка на приборной панели продолжает подниматься. Вайпер находился впереди примерно на полкорпуса, но я начал сокращать расстояние. Сначала между нами был метр. Потом меньше. Ещё несколько секунд — и я почти оказался у его заднего колеса. Я видел красный отблеск его фонаря, видел, как он немного наклоняется вперёд, и впервые за всю гонку почувствовал уверенность. Я догонял его. Я действительно догонял.

Финишная линия появилась впереди раньше, чем я ожидал. Я заметил яркий свет фонарей, людей за ограждениями и поднятые телефоны, которые уже фиксировали последние секунды гонки. Толпа превратилась в сплошной гул, пробивающийся даже через шлем. Я был почти рядом с Вайпером. Ещё немного — и я мог обойти его. Я сместился чуть левее, собираясь пройти по внешней стороне и выйти вперёд перед самой линией. Вайпер словно почувствовал моё намерение. Он тоже изменил траекторию, перекрыв мне пространство.

— Да чтоб тебя...

Я снова сместился. Он повторил движение. Между нами оставалось всё меньше места, а финиш приближался с каждой секундой. Я стиснул зубы и решил рискнуть. Последний манёвр. Или сейчас, или снова проигрыш.

Я резко ушёл в сторону, одновременно выкручивая газ до предела. На долю секунды мне показалось, что я вырвался вперёд. Наши мотоциклы оказались практически на одной линии, и я уже видел финишную черту прямо перед собой. Вайпер оказался всего в нескольких сантиметрах. Я чувствовал, что ещё одно движение — и я обойду его. Но он сделал то же самое. Мы оба одновременно рванули к линии, двигатели взревели практически в унисон, а пространство между нами стало настолько маленьким, что я перестал дышать. На секунду всё замедлилось. Я видел только белую полосу асфальта впереди и чёрный силуэт Вайпера рядом. Потом мы пересекли её.

Я не понял сразу, кто выиграл.

Сбросил скорость, проехал ещё несколько десятков метров и только потом обернулся. Вайпер уже уходил вперёд. Совсем немного. Буквально на несколько сантиметров, но этого оказалось достаточно.

Снова.

Четвёртый раз подряд.

— Блядь.

Я резко затормозил. Заднее колесо сорвалось на мгновение, мотоцикл повело в сторону, и я быстро выровнял его, развернувшись обратно к трассе. Под шинами коротко взвизгнул асфальт, оставляя после себя тёмный след. Я снял одну руку с руля и сжал её в кулак, пытаясь справиться с бешенством. Внутри всё кипело. Я слышал, как толпа взрывается криками, как кто-то радостно выкрикивает имя Вайпера, а кто-то, наоборот, ругается из-за проигранных ставок. За ограждениями несколько человек уже спорили, утверждая, что разница была настолько маленькой, что результат стоило пересмотреть.

Мне было плевать.

Я проиграл.

Снова.

Я сорвал с головы шлем и провёл ладонью по волосам. Лицо горело, дыхание сбилось, а сердце всё ещё колотилось после гонки. Хотелось ударить что-нибудь — желательно того чёртового Вайпера. Но больше всего меня бесило даже не поражение. Этот парень каждый раз оставлял мне надежду до последней секунды, а потом забирал победу прямо перед носом.

Я поднял голову и посмотрел на него. Вайпер остановился чуть дальше, развернул мотоцикл и, кажется, посмотрел прямо на меня. Даже через затемнённый визор я чувствовал этот взгляд. Спокойный. Уверенный. Почти насмешливый. Будто он прекрасно понимал, насколько сильно меня сейчас бесит, и получал от этого удовольствие.

Ублюдок.

Четыре поражения.

Четыре раза один и тот же человек оставлял меня позади.

Я снял шлем и шумно выдохнул, чувствуя, как холодный ночной воздух ударяет в разгорячённое лицо. Волосы мгновенно растрепались и прилипли ко лбу от пота, несколько прядей упали на глаза, и я раздражённо убрал их ладонью. Сердце всё ещё колотилось после гонки, дыхание никак не хотело становиться ровным, а внутри всё кипело. Я снова посмотрел на Вайпера. Он, сука, выглядел так, будто вообще не устал. Спокойно снял перчатки, одну за другой, убрал их куда-то под сиденье и только потом поднял голову. Никакого раздражения. Никакого восторга. Ни намёка на то, что только что выиграл четвёртую гонку подряд. Будто для него это была обычная тренировка, а не очередное поражение, которое я теперь несколько часов буду прокручивать в голове.

— Снова проиграл? — крикнул кто-то из толпы.

Я даже не повернулся. Мне было плевать на чужие голоса, ставки и людей, которые сейчас обсуждали последние секунды гонки. Я смотрел только на Вайпера, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть за затемнённым визором. Хотел увидеть глаза, выражение лица, хоть какую-нибудь деталь, которая помогла бы понять, кто скрывается под этим чёртовым шлемом. Вайпер словно почувствовал мой взгляд и медленно повернул голову в мою сторону. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом его взгляд неожиданно скользнул ниже, задержавшись на мне чуть дольше, чем нужно.

— Неплохой вид сзади, Блэкаут, — спокойно сказал он. — А спереди, похоже, ещё лучше.

Я нахмурился.

— Что ты несёшь?

— Ничего. Просто оцениваю соперника.

— Тогда глаза подними.

Вайпер тихо рассмеялся, и этот смех почему-то разозлил меня ещё сильнее.

— Я бы поднял. Но зачем отказываться от хорошего вида?

— Иди нахер.

— После тебя.

Я сначала опешил, но когда уже собирался ответить, но Вайпер вдруг поднял руку к краю шлема. Я замер. Наконец-то. После всех этих недель, после четырёх гонок, после каждого чёртового раза, когда он оставлял меня позади, я наконец увижу его лицо. Я сделал шаг вперёд, не сводя с него взгляда.

Вайпер медленно приподнял шлем.

У меня перехватило дыхание.

Но вместо того чтобы снять его, он лишь поправил визор и усмехнулся.

— Не сегодня.

— Эй!

Он снова опустил шлем, а затем бросил через плечо:

— Увидимся в следующий раз, Блэкаут. Постарайся в этот раз не смотреть на меня слишком долго.

И просто ушёл.

Я несколько секунд стоял на месте, пытаясь понять, что именно сейчас произошло. Потом выругался и пошёл следом.

— Эй! Стой!

Но толпа тут же закрыла мне дорогу. Кто-то хлопнул меня по плечу, кто-то начал громко обсуждать последние секунды гонки, рядом уже спорили из-за ставок, а несколько человек пытались выяснить, действительно ли Вайпер выиграл всего на несколько сантиметров. Я едва слышал их. Всё моё внимание было направлено туда, где только что исчез этот чёртов ублюдок.

Четыре поражения.

Четыре.

Я провёл ладонью по волосам и сжал челюсть. Меня бесил даже не сам проигрыш. Я мог проиграть. Теоретически. Когда-нибудь. Но Вайпер каждый раз делал одно и то же — позволял мне поверить, что я почти победил, а потом забирал первое место прямо перед финишем. И после этого ещё умудрялся вести себя так, будто всё происходящее его забавляет.

— Ты сейчас прожжёшь в нём дыру взглядом.

Я резко обернулся.

Райан Митчелл стоял рядом, держа в одной руке два стакана с водой. На лице у него была привычная ухмылка, но стоило ему увидеть моё выражение, как улыбка немного исчезла.

— Даже не начинай, — предупредил я.

Он молча протянул мне стакан.

— Я вообще молчу.

Я выхватил воду и залпом выпил почти половину.

— Он жульничает.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Конечно, — повторил Райан с таким выражением, будто прекрасно понимал, что спорить со мной сейчас бесполезно.

Я посмотрел на него.

— Райан.

— Что?

— Он не мог меня обойти на последнем повороте.

Райан посмотрел туда, где исчез Вайпер, потом снова на меня.

— Но обошёл.

Я сжал стакан сильнее, чем собирался.

Райан вздохнул и хлопнул меня по плечу.

— Ладно. Давай угадаю. Ты сейчас хочешь выяснить, кто он.

— Я хочу знать, кто он.

— Зачем?

Я посмотрел на Райана так, будто он только что задал самый тупой вопрос на свете.

— Чтобы победить его.

Он усмехнулся.

— Конечно.

Я снова посмотрел в сторону толпы.

— Я серьёзно, Райан. В следующий раз я его не отпущу.

— Ты это говорил после второй гонки.

— Тогда я был недостаточно мотивирован.

— После третьей тоже.

— Сейчас всё иначе.

Райан несколько секунд молчал, разглядывая меня с тем выражением лица, которое я слишком хорошо знал. Он явно собирался сказать какую-нибудь очередную гадость, но вместо этого только покачал головой.

— Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Ты впервые встретил человека, которого не можешь победить.

Я медленно повернул к нему голову.

Райан улыбнулся шире.

— И, кажется, тебя бесит даже не то, что он тебя обошёл. Тебя бесит, что ты понятия не имеешь, кто этот парень.

Я открыл рот, чтобы возразить, но так и не сказал ни слова.

Потому что он попал точно в цель.

Я снова посмотрел туда, где несколько минут назад исчез Вайпер. В голове всё ещё звучал его голос, спокойный и насмешливый. «Не сегодня». Я стиснул зубы, чувствуя, как раздражение снова поднимается внутри.

Чёртов Вайпер.

В следующий раз я не позволю ему просто уехать.

Я хочу выиграть.

Я хочу узнать его имя.

И я хочу наконец сорвать с него этот чёртов шлем.