Только моя! |18+

Когда он вносит её в спальню и буквально бросает на огромную кровать, Лаура, задыхаясь от ярости и унижения, вскакивает, готовая вцепиться ему в лицо. Но её взгляд замирает на стене напротив.

Там, в тяжелой раме, висит её портрет. Но не тот, что мог бы сделать фотограф на приеме. Это картина, написанная маслом. На ней она еще совсем юная, в простом платье, смеющаяся на фоне гор.

— Откуда… откуда это у тебя? — голос Лауры обрывается, становясь тонким

Амирхан медленно закрывает дверь на тяжелый засов. Щелчок металла в тишине звучит как выговор. Он не спеша снимает часы, расстегивает манжеты рубашки, не сводя с неё тяжелого, торжествующего взгляда.

— Ты думала, я увидел тебя сегодня в зале и решил забрать? — он делает шаг к кровати, и Лаура невольно вжимается в подушки. — Я ждал этого дня пять лет, Лаура.

Лаура смотрела на портрет, и по ее телу пробежала дрожь узнавания. Это была она. Четырнадцать лет.
Картина прошлого сложилась в единый, пугающий пазл.
Лаура смотрела на Амирхана, и холод в её груди становился невыносимым.

— Мне было четырнадцать... — прошептала она, и её голос дрогнул от осознания.
— Та свадьба в горах. Единственное лето, когда отец позволил мне вернуться из пансиона перед отъездом за границу. Ты... ты видел меня тогда? Ребенком?

Амирхан не отвел взгляда. Напротив, его глаза потемнели, наполняясь тем самым тяжелым, собственническим блеском, который пугал её больше всего.

— Ты не была ребенком, Лаура. Ты была судьбой. Я видел, как ты стояла у источника, и в твоих глазах была та же гордость, что и у твоей матери. Я знал её, — его голос стал тише.

— И я знал, что её дочь будет принадлежать только самому сильному.
Он подался вперед, и его рука, пахнущая дорогим табаком и властью, медленно скользнула по её волосам.

— Четыре года, пока ты училась в Европе, я считал дни. Твой отец думал, что спрятал тебя за границей, подальше от наших законов и моих глаз. Но он ошибался. Каждый твой экзамен, каждая прогулка по Парижу, каждый букет, который тебе «анонимно» присылали — это был я. Я ждал, когда тебе исполнится восемнадцать. Я ждал твоего возвращения в этот дом, чтобы закрыть за тобой дверь навсегда.
Лаура вжалась в кровать. Смерть матери в автокатастрофе оставила её одну в мужском мире, и она всегда верила, что отец — её единственная опора. А теперь выяснялось, что всё это время за её спиной стояла тень Амирхана.
—Ты сумасшедший... — выдохнула она, пытаясь оттолкнуть его руки. — Моя мать никогда бы не позволила этого!
— Твоя мать мертва, Лаура. А твой отец слаб. Он выбрал свои деньги и свою безопасность, обменяв их на тебя.
Амирхан резко перехватил её ладони и прижал их к матрасу над её головой.

— Пять лет я строил эту клетку. И сегодня я запер замок.
Он навис над ней, лишая малейшего пространства для маневра. Его лицо было жестким, как скала, но в глубине зрачков полыхало торжество.

— Ты проснулась сегодня дочерью своего отца. Но этой ночью ты поймешь, что у тебя больше нет никого, кроме меня. Я — твой закон. Я — твоя семья. И я — твой единственный мужчина.

Он снова приник к её губам, на этот раз не давая ей даже возможности закричать. Его поцелуй был со вкусом власти и многолетнего ожидания — жадный, сокрушительный, не оставляющий места для надежды.