Жить.

— Вот так, умница. А теперь кружись, — мягко произнесла Анастасия, направляя сестру лёгким, едва ощутимым толчком в спину.

Маленькая Мэри послушно качнулась вперёд, но не удержала ось — неопытные тонкие ножки запнулись, и поворот сорвался.

Впрочем, девочка ни капли не расстроилась. Поймав взгляд сестры, она звонко рассмеялась, и этот смех эхом разнёсся по пустому залу. Настя невольно улыбнулась в ответ.

— Давай еще раз! — Мэри упрямо вскинула подбородок, забавно надула щёки и снова встала в позицию.
— Давай. Только смотри: помогай себе рукой. Словно подхватываешь воздух, понимаешь? Прямо делай замах, — Настя плавно, с балетной грацией очертила в воздухе идеальную дугу, показывая нужное движение.

Сегодня был особенный день. Анастасия впервые привела сестру в профессиональный репетиционный зал, как и обещала. Грег без лишних споров отпустил их. И теперь они тренировались вдвоём перед огромным, от пола до потолка, зеркалом. Балерина с трепетом и терпением открывала для Мэри мир строгой классической хореографии.

— Вот... так! — Мэри резко взмахнула рукой и закружилась с такой силой, что мир вокруг неё смазался.

Равновесие тут же было потеряно. Настя шагнула вперёд и подхватила падающую девочку у самого пола. Они обе покатились со смеху, устроившись прямо на гладком паркете. Неудачи уже давно перестали приносить этим двум юным особам прежнюю горечь — теперь они были лишь поводом для веселья.

— Почти получилось, ты у меня молодец, — Настя ласково взъерошила волосы сестры, всё еще пытаясь унять смех.
— Эти движения слишком сложные! — заворчала Мэри, усаживаясь по-турецки.
— Вовсе нет. Для первого раза у тебя отлично выходит.
— А вот современные танцы намного легче!
— Это какие же, например? — Настя прищурилась, подперев подбородок ладонью.
— Ну... макарена!

Анастасия не выдержала и издала смешок:
— Этот танец старше, чем мы обе!
— Ну и что! Зато он классный!
— Что ж, раз балет тебе надоел, давай потанцуем что-то «классное», — девушка легко поднялась с пола, подошла к музыкальной стойке и включила первый попавшийся динамичный трек.

Зал тут же наполнился взрывными битами. Мэри подпрыгнула и принялась выделывать забавные, совершенно хаотичные движения, раскидывая руки в стороны. Настя, отбросив всю свою балетную строгость и академизм, подхватила эту безумную инициативу. Забыв о правильных позициях и выворотных стопах, они просто прыгали, дурачились и крутили головами.

                                                ...

Стоило им выйти на улицу, как беззаботное настроение растворилось в воздухе. В Монако было непривычно пасмурно. Свинцовые тучи плотным одеялом затянули небо, полностью скрыв солнце. С моря дул резкий, пронзительный ветер, несущий запах соли и грядущей бури. Синоптики уже вовсю трубили в новостях, что в ближайшие недели на юг Франции обрушится мощнейший ураган, но жители княжества, привыкшие к роскоши и теплу, надеялись, что стихия пройдет мимо.

Анастасия крепко сжала маленькую ладошку Мэри. Они медленно шли по набережной после тренировки, уставшие, но довольные. Холодный ветер трепал распущенные русые волосы девушки, бросая пряди ей на лицо.

— А послезавтра? — не унималась Мэри, весело подпрыгивая на ходу.
— Не знаю, глупышка, — улыбнулась Настя, крепче перехватывая её ладошку.
— А после-послезавтра?
— Тоже не знаю.
— А после-после-послезавтра?
— Мэри, ну ты же сама видишь, какая погода, — Настя остановилась и кивнула на свинцовое небо. — Если завтра начнётся ливень, мы останемся дома. А если будет солнечно — обещаю, мы обязательно снова пойдем в зал.
— Ну хорошо, — девочка наконец довольно заулыбалась, удовлетворенная ответом.

До дома они добежали за считаные минуты, спасаясь от первых капель дождя. Переступив порог квартиры, Анастасия заметила на тумбе в прихожей размашистый почерк Грега. На клочке бумаги было торопливо выведено: «Ушёл на работу. Обед в холодильнике. Не скучайте».

Мэри тут же сбросила туфли и убежала в гостиную к своим куклам, наполняя квартиру уютным лепетом. Анастасия же вернулась в свою спальню. Устало опустившись на край кровати, она замерла, глядя в окно. За стеклом, подгоняемые ветром, поползли ещё редкие и мелкие капли дождя.

Внезапно эту серую тишину разрезала резкий звон телефона.

Настя вздрогнула. Обувь и сумка остались в прихожей, а сам мобильный обнаружился где-то на полке среди разных других вещей. Девушка была уверена, что это снова звонит Грег — проверить, как они добрались, — но, взглянув на экран, она едва не выронила аппарат.

На дисплее светилось имя, которое она так долго не вспоминала.

Сердце пропустило удар. Настя на автомате нажала кнопку ответа и быстро прикрыла дверь в спальню — внутри всё сжалось от подсознательного страха, что их разговор может кто-то подслушать.

В трубке повисла тишина. Ни один из них не решался сделать первый шаг в это общее прошлое.

— Алло, — наконец донёсся с того конца негромкий мужской голос.
— Алло, — отозвалась Настя.
— Привет. Если честно, не думал, что ты ответишь... — Даня говорил тихо, подбирая слова.
— А я не думала, что ты когда-нибудь позвонишь, — Настя постаралась, чтобы её тон звучал ровно и отстранённо, но пальцы, сжимавшие пластиковый корпус телефона, похолодели.
— Как ты? Как там... в Монако?

Девушка снова перевела взгляд на грозовые тучи, собиравшиеся над морем.

— Всё хорошо, — отрезала она. На линии снова повисло молчание. Настя поняла, что долго этого не выдержит. — Что тебе нужно, Дань?

Молодой человек из её прошлой жизни не стал ходить вокруг да около и сразу перешёл к сути:
— Новая система помогла обойти блокировки. Тех детей... мы спасли.

Анастасия замерла, забыв, как дышать. Земля ушла у неё из-под ног, руки крупно задрожали, а голос сорвался на хрип:
— Неужели... всех?

Воспоминания, которые она так усердно заталкивала в самые дальние уголки памяти, болезненным, ослепляющим ударом обрушились на неё. Глаза наполнились слезами, и мир вокруг поплыл, становясь таким же размытым, как деревья за окном под начавшимся ливнем.

— Четверых... — глухо ответил Даня.
— Четверых из восьми... — как в бреду, закончила за него девушка.
— Их осталось семь.
— Семь? — совсем шёпотом, одними губами произнесла Обарина.

Горячая слеза наконец сорвалась с ресниц и прочертила мокрую дорожку по её бледной щеке.

— Насть, половина — это уже огромный результат, слышишь? — в мужском голосе прорезалось явное беспокойство, он испугался её тона. — Извини, что набрал. Просто... я хотел, чтобы ты знала. Мы вытащили их.
— Да... спасибо, — выдавила Анастасия.

В этот момент в дверь её комнаты резко, по-детски бесцеремонно постучали. Ручка дернулась, и дверь приоткрылась.

— Ана! — малышка Мэри заглянула внутрь и замерла, во все глаза глядя на растерянную, плачущую сестру.

Настя испуганно вздрогнула. Быстрым, движением она взмахнула рукавом толстовки, стирая с щеки предательскую влажную дорожку, и прижала телефон к груди, пытаясь спрятать его от сестры.

— Да, дорогая? — её голос прозвучал слегка сипло.

Мэри переступила порог и замялась, перебирая пальчиками края своей юбки. Она была маленькой, но вовсе не глупой — девочка прекрасно видела и эти покрасневшие глаза, и то, как сильно у Насти дрожат плечи.

— А ты приготовишь сырный суп? — тихо спросила малышка, стараясь перевести тему и сделать вид, что ничего не заметила. — Я очень есть хочу.
— Мэри, там в холодильнике Грег оставил овощную запеканку, — Настя попыталась улыбнуться.
— Фу, запеканка! Хочу сырный суп, пожалуйста, Ана! — девочка сложила ладошки вместе и посмотрела на сестру огромными умоляющими глазами, против которых у балерины никогда не было защиты.
— Хорошо, — сдалась Настя, чувствуя, как внутри немного отпускает навалившийся страх. — Сейчас приготовлю.
— Спасибо! — Мэри засияла  и, громко топая пятками, унеслась обратно в свою комнату к игрушкам.

Едва топот маленьких ножек затих, Обарина глубоко вздохнула и снова вернула телефон к уху.

— Твой французский стал заметно лучше, — негромко заметил Даня. Он слышал весь их разговор через динамик.
— Мда... здесь постоянная практика, — тихо отозвалась Настя, прислонившись лбом к прохладному стеклу.
— Лечение помогает? — не унимался парень. — Когда ты вообще планируешь вернуться?
— Дань... я не знаю. Пока ничего не понятно.
— Насть, не возвращайся, — неожиданно, жёстко произнёс парень.
— Что? — Анастасия издала короткий, почти истерический смешок. — О чём ты говоришь?
— О том, что ты и так сделала слишком много. Слышишь? Тебе не нужно во всё это возвращаться. Чёрт, ты в кои-то веки снова нормально пользуешься телефоном! Если честно, набирая твой номер, я был уверен, что услышу автоответчик.
— Не так уж часто я им и пользуюсь, — глухо возразила она, разглядывая свои бледные пальцы.
— Один раз — это уже больше, чем никогда.
— Ты прав...
— Конечно, я прав. Я всегда прав, ты же знаешь, — в трубке послышалась мягкая, до боли знакомая шутливая усмешка.

Настя невольно улыбнулась своему невидимому собеседнику.

— У вас там... всё хорошо? — спросила она.
— Да.
— Вот и отлично, — Настя почувствовала, как разговор двух старых, слишком близких и одновременно далёких знакомых плавно подходит к своему логичному финалу.
— Ты звони иногда, если сможешь, — тише добавил Даня. — Катя по тебе очень скучает.
— Иногда... Хорошо, иногда буду.

За стеклом Монако окончательно утопало в сумерках, и серый дождь вовсю заливал глянцевые улицы.

— А те дети... они... — Обарина попыталась зацепиться за последнюю ниточку, но не успела договорить.
— Нет, Насть, — мягко, но непреклонно перебил её Даня. — Я больше ничего тебе не скажу. Ни одной детали. Я просто хотел, чтобы ты спала спокойно и знала, как завершилась эта конкретная история.

Анастасия закрыла глаза. Добиваться от него подробностей было бесполезно — она слишком хорошо знала этот упрямый тон. Даня защищал её. Так, как умел.

— Спасибо, что позвонил, — одними губами прошептала девушка.
— Спасибо, что ответила, — отозвался парень.

Раздался короткий щелчок, и в трубке поплыли бесконечные, бездушные гудки. Кто-то из них нажал на кнопку отбоя чуть раньше, обрывая последнюю связь с прошлым.

Анастасия ещё долго сидела неподвижно, размышляя над этим звонком. Близкий человек из прошлого сообщил, в общем-то, неплохую новость. Но парадокс заключался в том, что каждое такое известие не приносило облегчения — оно лишь заставляло её ещё сильнее тонуть в собственной тревожности, напоминая о цене, которую пришлось заплатить.

                                             ...

Тем временем Кими вот уже неделю гостил у родителей в Италии. Родственники заглядывали к ним каждые пару дней, а со старыми друзьями Антонелли и вовсе виделся почти ежедневно. Казалось бы, идеальный отпуск. Но сейчас, сидя вместе с родителями за уютным кухонным столом, он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Слышал, на юге Франции ураган передают, — заметила мать гонщика, раскладывая по тарелкам дымящуюся пасту. — Может, задержишься у нас еще на пару дней? Что тебе делать в Монако в такую погоду?
— Не могу, мам, — Кими качнул головой. — Мне дали всего две недели отпуска, а потом нужно возвращаться на базу к тренировкам.
— Ох, смотри мне, из дома в этот ураган ни ногой! — не успокаивалась женщина, всплеснув руками. — Не дай бог, дерево какое-нибудь на машину рухнет или ещё что.
— Всё со мной будет хорошо, не переживай, — ответил Антонелли привычным, слегка скучающим тоном.

Он ведь искренне верил, что поездка в Италию его развеселит. Думал, что в компании школьных друзей он наконец-то расслабится и забудет о давлении Формулы-1. Но реальность оказалась иной: среди шума, смеха и родных стен его сердце отчего-то глухо тосковало. Вернее... по кому-то.

— Ну, раз уж ты скоро уезжаешь... может, пока не поздно, пригласишь к нам свою избранницу? — хитро прищурившись, подал голос отец.

Кими, как раз намотавший на вилку порцию спагетти, поперхнулся и закашлялся. Папа тут же принялся с усердием хлопать его по спине.

— Ну ты чего, сынок? — усмехнулся он. — Мы вообще-то новости читаем, прессу смотрим. Незачем было скрывать от нас девчонку.
— Да, мы с твоим отцом очень за тебя рады, — с тёплой улыбкой подхватила мать.

Она, мягко говоря, недолюбливала Тото Вольффа за его жёсткий характер, но против его дочери ничего не имела.

— Я ни с кем не встречаюсь, — наконец прокашлялся Кими, и его щёки залил румянец — то ли от кашля, то ли от злости.
— Ой... — Мама осеклась, и в её глазах застыл немой, растерянный вопрос. — А как же статьи? Фотографии?
— Чего ты к нему пристала, — отмахнулся отец, хотя сам продолжал внимательно разглядывать сына. — Значит, журналисты ошиблись. Бывает. Парень просто захотел повеселиться, дело молодое.
— Но как же так? Что скажет твой начальник, если это просто «повеселиться»? — затревожилась мать. — Тото ведь этого так не оставит.
— Да ничего мы не делали! — продолжал гнуть свою линию Андреа, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
— А вот хамить не надо. Послушай маму, сынок, — строго осадил его отец. — Ты сейчас ходишь по очень тонкому льду. С такими вещами не шутят. Кто знает, что этому Вольффу в голову взбредёт? Запросто из команды выставит, и глазом не моргнёт.
— Да бог с ней, с командой, — отмахнулась мать, всерьез распереживавшись. — Что люди-то скажут? Подумают, что наш Кими...
— Хватит! — Антонелли с глухим стуком бросил приборы на стол и резко отодвинул от себя тарелку. Стул жалобно скрипнул по полу. — Я пойду к себе, потренируюсь. Мне надоел этот разговор.
— Иди, — спокойно ответил отец, провожая его взглядом. — Только тарелку за собой в раковину убери.

Встав из-за стола и направляясь в свою комнату, Кими до последнего слышал, как приглушённые стенами голоса родителей продолжали этот разговор. Встревать в него не хотелось. Антонелли ведь действительно не сделал ничего предосудительного, но таблоиды, как и всегда, вывернули невинную ситуацию наизнанку ради громких заголовков.

Накануне Кими созванивался с Розой. Девушка согласилась, что поднявшаяся в прессе шумиха — это глупость, и пообещала лично поговорить с отцом, если до Тото дойдут эти нелепые сплетни. «А до него они точно дойдут», — мрачно думал Антонелли. Как этот скандал скажется на его положении в Mercedes и какими будут их отношения с руководителем команды дальше, парень не знал. И, честно говоря, думать об этом сейчас ему не хотелось. Семейный отдых окончательно пошёл не по плану.

Чтобы заглушить тревогу, Кими привычно нагрузил тело тренировкой. После серии тяжёлых упражнений на руки и спину он наконец решил перевести дух.

На этой неделе Антонелли практически перестал заходить в социальные сети — там творился настоящий безумный бум из-за последних новостей о его личной жизни. Но сейчас, поддавшись необъяснимому порыву, он открыл приложение и вбил в поиске ник Анастасии. Кими до конца не мог признаться самому себе, но ему не хватало их общения. Эта неделя тянулась как вечность, а впереди его ждала еще одна такая же.

Он медленно листал её профиль: архивные кадры с концертов, застывшая в безупречных позах изящная фигура в балетных пачках, изнурительные репетиции. Все снимки были старыми — на них Насте было от силы тринадцать-шестнадцать лет. Кими в очередной раз поймал себя на мучительной мысли: что же произошло с ней в шестнадцать? Почему именно тогда она внезапно забросила соцсети и в итоге оказалась в больнице? Но парень тут же одёрнул себя — они были слишком мало знакомы, чтобы он так бесцеремонно вторгался в её тайны.

Вдруг среди старых постов он наткнулся на видеоролик, датированный 2021 годом.
На видео Настя сидела на полу в окружении парней и девушек своего возраста. Было очевидно, что ребята устали после изнурительного прогона. Но Антонелли поразило другое: на этих кадрах он увидел совершенно незнакомую ему девушку. Настя на видео открыто и лучезарно улыбалась, громко и увлечённо говорила на чужом, незнакомом ему языке и звонко смеялась. Камера любительски приближалась к её лицу и отдалялась, а её бездонные голубые глаза искрились неподдельным счастьем, отражая тусклый свет ламп репетиционного зала.

Она была живой. И в ней не было ни капли той болезненной грусти и настороженности, которую Кими видел в ней сейчас, в Монако.

— Это мы сразу после финального прогона «Жизели», — раздался задорный голос девушки за камерой. — Анастасия, что же вы скажете по этому торжественному случаю?
— Скажу, что завтра мы официально покорим эту сцену! — звонко, во весь голос рассмеялась девушка, закинув голову.

В этот момент в кадр влез сидевший рядом с Обариной молодой человек. Растрёпанный, с полотенцем на шее, он подмигнул в объектив:
— Это если Людмилу Сергеевну устроит сегодняшний гранд жете от Павла. Иначе она разнесёт здесь всё к чертям, и до сцены мы просто не доживём!

Все, кто находился в репетиционной комнате, дружно покатились со смеху, оценив эту понятную только им внутреннюю шутку.

Кими резко убрал телефон. Экран погас, оборвав чужой смех, и Антонелли бросил аппарат на кровать дисплеем вниз. Ему нужно было остыть. Срочно.

Он быстрыми шагами направился в ванную, скинул одежду и врубил горячую воду. Едва кабина наполнилась густым паром, парень шагнул под обжигающие струи. Кими с силой протёр лицо ладонями, пытаясь смыть наваждение, и тяжело упёрся руками в скользкую кафельную стену, подставив спину под потоки воды.

Не помогло.

В мыслях настойчиво, во всех красках всплывал силуэт Анастасии на набережной в Монако. То, как заходящее солнце подсвечивало золотом контуры её хрупкой фигуры. То, как озорной морской ветер путал её русые пряди, а она смеялась, пытаясь убрать их от лица. Он отчётливо, до мурашек вспомнил ощущение её ладоней — тонких, изящных и почему-то всегда таких прохладных, которые так хотелось согреть в своих руках.

— Черт... — хрипло вырвалось сквозь зубы.

Кими весь напрягся, его тело пробила крупная дрожь. Вода лилась сплошным ручьём, очерчивая рельефные мышцы. Антонелли шумно, прерывисто задышал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он больше не мог обманывать себя. Это была не просто мимолетная симпатия и не жалость к больной девушке. Он увяз в ней по самые уши.

Спустя полчаса Кими наконец вышел из душа, на ходу обматывая полотенце чуть ниже талии. На автомате взъерошив влажные волосы, он не сразу поднял голову. А когда сделал это— едва не лишился дара речи. На краю его собственной кровати, закинув ногу на ногу, сидела Роза Вольф.

Антонелли пулей отлетел назад в ванную и плотно прикрыл за собой дверь.

— Ты чего здесь делаешь?! — ошарашенно выкрикнул он из-за укрытия.
— Извини, не хотела тебя напугать, — в голосе Розы слышалась лёгкая усмешка. — Твоя мама разрешила мне войти.
— И давно ты тут сидишь? — Кими похолодел от мысли, не могла ли она услышать его тяжёлое дыхание и стоны, пока он был в душе.
— Нет, только что зашла, — Роза поднялась с кровати и подошла ближе. — Эй, ты в порядке? Почему прячешься?
— Роз, я вообще-то не одет, — Кими принялся лихорадочно озираться по сторонам, пытаясь найти в ванной хоть какую-то сменную одежду, но, как назло, ничего под рукой не оказалось.
— И что с того? Ты же в полотенце. Я пришла поговорить, буквально на секунду.

Поняв, что деваться некуда, Антонелли аккуратно приоткрыл дверь и высунул в узкую щель только голову.

— Что ты хотела?
— Ты так и будешь там стоять? — Роза тихонько засмеялась, забавляясь его смущением.

Кими отвёл взгляд в сторону, демонстрируя всем своим видом, что не намерен выходить в таком виде.

— Ладно-ладно, — Роза примирительно развела руками и сделала несколько шагов в сторону ванной. — Я хотела ещё раз извиниться за тот случай у клуба. Это было глупо с моей стороны. С отцом я уже поговорила и всё ему объяснила, так что насчёт прессы можешь не переживать. И ещё кое-что...

Девушка подошла вплотную, так что теперь их разделял лишь тонкий дверной косяк.

— Если ты ещё не уезжаешь, мы могли бы сходить куда-нибудь вместе... только вдвоём.

Роза подалась вперед, потянувшись к его лицу, но рефлексы гонщика сработали быстрее разума. В панике Кими не придумал ничего лучше, кроме как с силой захлопнуть дверь прямо перед её носом. От резкого движения босые ноги скользнули по сырому кафелю — Антонелли потерял равновесие и с глухим стуком рухнул спиной на пол.

— Боже! С тобой всё в порядке? — испуганно крикнула Роза, дёрнув ручку запертой двери.
— Всё хорошо! — прошипел Кими, скорчившись от резкой боли в копчике.
— Я могу войти, помочь тебе?
— Нет! — громко, почти сорвавшись на крик, остановил её парень.
— Ну ладно... — недоуменно протянула Роза. — Кстати... красивая девочка у тебя на экране...

У Кими внутри всё оборвалось. Глаза округлились от шока.

— Ты залезла в мой телефон?!
— О нет, что ты, я же не знаю твой пароль! — тут же принялась оправдываться девушка. — Ты просто оставил его включённым на кровати. Я лишь хотела подвинуть его, случайно перевернула экраном вверх, а там... А кто это, кстати?

Потирая ушибленный копчик, Кими наконец открыл дверь. На этот раз он уже не думал о том, что на нём лишь полотенце.

— Просто знакомая.
— А-а, — протянула Роза, явно не поверив ни единому слову. — Так что насчёт погулять?
— Роз, извини. Я обещал родителям провести этот вечер с ними, — быстро соврал Антонелли. Эта ситуация злила его всё сильнее.
— А, ну ладно. Забудь, — Роза разочарованно качнула головой.
— Ага, — Кими демонстративно прошел мимо неё, сел на кровать и заблокировал телефон, пряча его в карман брошенных джинсов.

Затем он поднял красноречивый взгляд на гостью. Девушка замерла посреди комнаты, не сразу поняв прозрачный намёк.

— А, всё, ухожу. Это всё, что я хотела сказать, — натянув фальшивую улыбку, Роза направилась к выходу. — Но если передумаешь — пиши!
— Хорошо.

Антонелли закрыл за ней дверь и запер её на замок, даже не подумав проводить девушку до первого этажа. Оставшись один, он обессиленно рухнул на постель лицом в подушку.

— Чёрт.

Тем временем Роза Вольф, едва спустившись на первый этаж и выйдя на улицу, достала из сумочки свой смартфон. На ходу перебирая пальцами по экрану, она открыла аккаунт той самой неизвестной девушки, которую успела разглядеть на видео.

Её лицо помрачнело, а в глазах вспыхнул недобрый огонёк.

— Ну привет, Анастасия... — негромко, с угрозой процедила Роза сквозь зубы.