1
Келси
За окном палило солнце, и его лучи били
прямо в мою сторону. Мне было ужасно жарко. Толстовка, перчатки, джинсы - всё это защищало меня от случайных прикосновений, которые были для меня смертельно опасны. На паре было так скучно, что даже сам преподаватель, казалось, засыпал за кафедрой под звук собственного бормотания. Этот предмет не был профильным, а потому не вызывал ни малейшего интереса. Что касается зачёта - он обещал быть лёгким. Мистер Вильтон уходит на пенсию, и ему наплевать на всех студентов, сидящих здесь или за пределами аудитории.
— Эй, Келси, у тебя есть вода? — спросил парень, сидящий за мной. Я чувствовала его дыхание на своей шее и невольно сжала плечи. — Горло сушит ужас.
Я медленно повернулась, стараясь не задеть его локтем. Мои перчатки были надеты, но я все равно ощущала опасность в каждом миллиметре расстояния между нами.
— Нет, — ответила я тихо. — И даже если бы была, я не могу ее передать. Ты же знаешь.
— Я знаю, — сказал он тихо. — Просто надеялся, что у тебя есть запасная бутылка, которую ты сама не открывала. Ну, мало ли.
Я покачала головой, чувствуя легкий укол вины.
— Извини, — ответила я, поджав губы.
— Да ладно. Привык уже, — он откинулся на спинку стула и задрал голову к потолку. — Просто сегодня эта жара... она убивает. Но я переживу.
Я слышала как он сглотнул, и мне стало стыдно. Если бы не моя болезнь, я бы помогала каждому, кто был на моем пути, но я ничего не смогу изменить.
***
— Келсиии, сядь, пожалуйста, со мной на психологии, — раздался знакомый голос. Я подняла голову и увидела Мэй — мою единственную подругу, которая не боялась моей болезни. — Я не успеваю писать за этим тупым Джейсоном. Плюс, он тебе глазки строил ещё на первом курсе. Сомневаюсь, что за лето что-то поменялось.
Я усмехнулась. Мэй всегда умудрялась разрядить обстановку даже в самый паршивый день.
— Ты же знаешь, я не сажусь с кем попало, — ответила я, уже поднимаясь. — Но ради тебя... сделаю исключение.
Мы пересели к окну, где оставалось два свободных места. Я аккуратно расстелила своей плед на скамью, проверила, что перчатки сидят плотно, и только потом села. Мэй смотрела на это всё с привычным сочувствием, но уже без прежнего ужаса.
— Ты летом отдохнула от это своей защиты, — тихо сказала она. — Я имею ввиду не от болезни, а от...ну, от всего этого ритуала.
Я пожала плечами.
— Ритуал спасает мне жизнь. Привыкай.
— Да я уже привыкла, — фыркнула Мэй, открывая тетрадь. — Я привыкла к тому, что ты единственная, кто знает все мои секреты, но я до сих пор не знаю, какого цвета у тебя кожа под этими перчатками.
Я замерла. Это был не вопрос. Это была констатация факта.
— Никакого, — ответила я тихо, глядя в окно.— Под ними ничего нет.
И я задумалась. Я ведь сама редко вижу свою кожу. Я так хочу надеть что-то открытое –майку, платье, хоть что-то, что не прячет меня от мира. Хочу просто выйти на улицу, не думая о последствиях. Хочу трогать все подряд – перила, деревья, чужое плечо – и не бояться, что у меня появятся ожоги или – не дай бог – отёк Квинке.
За свои девятнадцать лет я ни разу не встречала человека, похожего на меня. Неужели я одна такая? Неужели во всём мире нет никого, кто понимал бы, какого это – жить в собственном теле, как в тюрьме?
Мои мысли перебил голос. Я подняла голову и встретилась взглядом с мистером Джейсоном. Преподаватель. И тот самый человек, который слишком долго задерживался у моего места, поправлял мои конспекты и смотрел так, что у меня перехватывало дыхание. Я тогда думала, что мне просто кажется. Что человек, которому 30 лет, не может смотреть на студентку с такой тоской.
Но он смотрел. И я таяла.
Поэтому я не хотела идти сегодня. Пропустила бы первый день занятий. Но я пошла. И я знала: второй курс не станет легче. Я снова буду сидеть в первом ряду, он снова смотреть, и я снова не смогу дышать.
Он зашёл не спеша – в темно-синем пиджаке, с чашкой кофе в руке, с той самой полуулыбкой, от которой у меня внутри всё сжималось.
— Так, ребятишки, отдохнули? — усмехнулся Кьюмин, обводя аудиторию взглядом. Его глаза задержались на мне на долю секунды дольше, чем на других. — Новый год – новые знании и темы.
Я отвела взгляд. Сделала вид, что поправляю перчатку. Сердце колотилось где-то в горле.
— Мистер Джейсон, мы так-то уже не маленькие, — пропела Лейла, закручивая прядку и прикусывая губу. — Мы уже взрослые.
Джейсон улыбнулся ей. Эта улыбка совсем не была такой, как у остальных. Тёплой, слишком тёплой.
— О, я знаю, Лейла, — ответил он, чуть склонив голову набок. — Я помню, как ты сдавала прошлый проект. Взрослее многих моих аспирантов.
Она рассмеялась. Я сжала руки под партой.
Темнокожая шатенка. Она бесила меня весь прошлый год. Ведет себя как шлюха и одевается соответствующе. А еще лезет к Джейсону. И он поддаётся.
— Ладно, не будет отвлекаться, — сказал он, начиная перебирать листы на кафедре. — Я очень рад вас видеть, но ваши знания важны намного больше. Сейчас проведем тест по прошлым темам, а потом перейдем к новой.
Он подошел к нашему месту – к моему и Мэй. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.
— Здравствуйте, мистер Кьюмин, — сказала я ровно, уверена, что он ответит взаимностью.
Он посмотрел на меня. Улыбнулся. Но улыбка была короткой, холодной – вежливой формальностью, которую он выдавал всем студентам. И сразу же перевел взгляд на Лейлу, сидящую через ряд.
— Не завали тест, — сказал он, и его голос стал мягче, почти игривым. Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то своё, личное, как будто между ними существовала какая-то внутренняя шутка, в которую меня не посвящали.
Лейла засмеялась, поправила волосы и что-то легко бросила в ответ – я не расслышала, потому что в ушах вдруг зашумело.
Он еще раз улыбнулся ей – тепло, открыто – и только потом обернулся к остальным, и его лицо снова стало непроницаемым.
— Начинайте, у вас пятнадцать минут.
Я взяла листок и уставилась на тест, не видя ни одного слова. Я чувствовала, как внутри всё кипит. Обида. Стыд. И какая-то глупая, детская злость на себя – за то, что мне вообще не всё равно.
«Не завали тест». Он сказал это так, будто они друзья. Будто они общаются за пределами этого учреждения. А мне он даже не сказал «привет» как раньше.
— Я выйду, — прошептала я, поднимаясь. — Мне плохо.
Кьюмин бросил на меня короткий взгляд.
—Иди, — сказал он равнодушно, и я выбежала в коридор.
Дверь за мной закрылась. Не глядя, я прислонилась спиной к холодной стене – через плотную ткань толстовки я чувствовала лишь лёгкое прикосновение. Моя кожа была защищена, и это давало мне иллюзию безопасности.
Почему мне так больно? Я не сильно хотела его внимания. В каком-то смысле я боялась его. Но когда он подарил внимание другой – мне стало обидно.
Через минуту дверь снова открылась. Мэй.
— Я знала, что ты выйдешь, — тихо сказала она, закрывая дверь и вставая рядом. — Я видела твоё лицо, когда он заговорил с Лейлой.
— Глупо, да? — выдавила я, глядя в потолок. — Он даже не поздоровался со мной, просто улыбнулся.
— Он козёл, — сказал Мэй без тени сомнения. — И скорее всего педофил, — шепнула она, кивая головой.
— Да мы же и вправду не дети, так что он не может быть педофилом, — ответила я.
— Да ладно, проехали, — отмахнулась подруга. — Пойдем пройдемся. Не хочу я там сидеть и слушать, как они ссут друг другу в уши.
— Согласна.
Мы двинулись по длинному коридору. Солнечный свет падал из высоких окон, расчерчивая пол желтыми прямоугольниками. На подоконниках сидели мальчики и девочки – кто-то листал ленту в телефоне, кто-то жевал бутерброды, явно дожидаясь третьей пары.
Мы свернули направо, к лестнице, ведущей вниз. Ступеньки эхом отзывались на каждый шаг.
— Я пить хочу, — сказала Мэй, вздыхая.
Я кивнула. Мы спустились и пошли к кулеру, который стоял перед входом в университет. За панорамными окнами маячил Нью-Йорк – шумный, тёплый, живой.
Мы подошли к кулеру. Пока Мэй пыталась вытащить стаканчик, мой взгляд упал на входные двери. Сквозь стекло, на улице, я увидела парня – высокого, широкого в плечах, в черной кофте и потертых синих джинсах. Его брейды были распущены, падали на плечи, а на лбу низко сидела черная бандана, почти касаясь бровей. Шарф закрывал почти всю нижнюю часть лица, оставляя только глаза – темные, с легким прищуром, как у человека, который привык скрываться.
Я замерла. Потому что его руки были в чёрных перчатках. Таких же, как у меня.
Он что-то говорил охраннику – я не слышала, но видела, как его плечи напряженны, как он чуть склонил голову набок, когда слушал ответ. Его вещи были явно дорогими, черная кофта с металическим отливом. Рюкзак через плечо, на котором болтались старые потертые нашивки. Я не смотрела на его бренды. Я смотрела на его руки. На перчатки, которые были в точности как мои.
Охранник кивнул и отошёл. Парень толкнул дверь и шагнул внутрь. Он прошел мимо нас на расстоянии двух метров – и я заметила, как он мельком глянул на меня. Холодный взгляд, скрытый под бровями, но не злой. Заинтересованный.
Он свернул к лестницу, ведущей на второй этаж.
— Ты его знаешь? — спросила Мэй, проследив за моим взглядом.
— Нет, — ответила я, все еще глядя на его удаляющуюся спину, — Первый раз вижу.
— Ну и ладно, — Мэй пожала плечами и залпом допила воду. — Пошли, а то нас долго уже нет.
Мы двинулись к лестнице. И вдруг я поняла, что он идет туда же. В ту же сторону. По той же лестнице.
— Он в нашей аудитории? — спросила я тихо, почти шёпотом.
— Похоже на то, — ответила Мэй, и в её голосе послышалась легкая усмешка. — Новенький, что ли? Первый раз на парах?
Мы поднялись за ним на второй этаж. Свернули за ним в коридор и остановились у той же двери.
Он вошёл первым. Сел на последний ряд, у стены. Когда мы вошли, он поднял голову, и я увидела его вблизи. Шарф уже был на шее, из за чего было видно его острые скулы и пирсинг на нижней губе. Его глаза смотрели на меня без напряжения. Он просто смотрел. Как будто я была ему знакома.
Я села на свое место у окна. И весь остаток пары чувствовала на себе его взгляд — даже когда он смотрел в другу сторону.
Комментарии