Atonement [Искупление]

Тэхён не спал уже давно. Он перестал считать, сколько раз Маргарет приходила к заколоченной двери и умоляла его съесть хотя бы кусочек хлеба. Он перестал слышать, как отец стучит в стену часовни и зовёт его по имени, надеясь, что он откликнется. Он слышал только тишину. Ту самую, которая заполнила его изнутри, когда связь оборвалась.

Он сидел на каменном полу, прижавшись спиной к холодной стене, и его пальцы сжимали пуговицу — последнюю вещь, которая связывала его с тем временем, когда он был человеком. Пуговица была тёплой, и это тепло было единственным, что он чувствовал. Всё остальное застыло.

Он боялся, что если откроет глаза, то увидит мир, который его сила уже начала разрушать. Он боялся, что увидит чёрный лес, горящий сад, умирающее поместье. Он боялся увидеть лицо Чонгука — то самое, которое он любил больше жизни.

Он не знал, сколько ещё сможет так сидеть. Его тело было слабым, его разум — на грани, его сердце — разбитым. Но он держался. Он держался ради поместья, ради отца, ради Маргарет, ради тех, кто ждал, что он справится.

Но в глубине его души жила мысль, которую он не мог прогнать:

«Я не справлюсь».

***

Чонгук стоял перед зеркалом, и его лицо было бледным. Он не спал уже вторую ночь — его мучили сны, которые он не мог запомнить. Он просыпался от них с криком, чувствуя, как сердце колотится в груди, как пустота внутри становится больше, как будто кто-то вырывал из него что-то важное.

Он смотрел на своё отражение и не узнавал себя. На нём был идеально сидящий белый костюм, его волосы были уложены, его лицо — безупречно. Он выглядел как идеальный наследник, как будущий король, как человек, у которого есть всё. Но внутри него была пустота.

— Ваше Высочество, — сказал камердинер, поправляя его галстук. — Вы готовы?

— Да, — ответил Чонгук, и его голос был ровным.

Но в его голове звучал другой голос. Тот самый, который он слышал во снах. Тёплый, родной, умоляющий. Он не знал, кому принадлежал этот голос. Он не знал, почему он звучал в его голове.

— Тэхён, — прошептал он едва слышно, и его пальцы дрогнули.

— Что вы сказали, Ваше Высочество? — спросил камердинер.

— Ничего, — ответил Чонгук, и его голос стал твёрже. — Ничего.

Он вышел из комнаты и направился в большой зал, где уже собирались гости. Он шёл по коридору, и каждый шаг казался ему тяжелее предыдущего. Он не знал, почему он чувствует эту тяжесть. Он не знал, почему его сердце бьётся быстрее, чем обычно. Он не знал ничего.

***

Тэхён сидел в темноте. Он не знал, который час — он перестал считать дни и ночи. Он знал только, что его тело слабеет, что его разум начинает мутиться, что его сердце бьётся всё тише.

Ему стало холодно. Сначала он почувствовал холод в пальцах, потом он поднялся к рукам, к плечам, к груди. Он не дрожал — он просто чувствовал, как тепло уходит из него, как его тело становится чужим.

— Я умираю, — прошептал он, и его голос был тихим, как шёпот. — Я умираю, и никто не знает об этом.

Но он знал, что это неправда. Он знал, что он не умирает — он просто сдаётся. Его тело было слабым, но оно могло жить. Его разум был сломлен, но он мог бороться. Его сердце было разбито, но оно всё ещё билось.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить Чонгука. Его лицо, его голос, его прикосновения. Он пытался вспомнить, как они сидели в саду, как он смеялся, как он говорил: «Я не уйду». Но с каждым днём эти воспоминания становились всё более тусклыми, всё более далёкими.

— Я забываю тебя, — прошептал он, и слёзы потекли по его щекам. — Я забываю тебя, и это страшнее смерти.

Он почувствовал, как внутри него поднимается тоска — такая огромная, что она не помещалась в его теле. Она вырывалась наружу, заставляя его дрожать, заставляя его дышать чаще, заставляя его чувствовать боль, которую он не мог вынести.

— Я не могу больше, — прошептал он, и его голос сорвался. — Я не могу больше жить с этой болью.

***

Чонгук стоял у алтаря, и его сердце билось быстрее, чем обычно. Он не знал, почему. Он просто чувствовал, что что-то не так. Что-то важное, что он потерял.

Элизабет стояла рядом с ним, и её лицо было спокойным, как у человека, который привык к ритуалам. Она смотрела на него с вежливой улыбкой, и в её глазах не было того огня, который он искал.

— Вы готовы, Ваше Высочество? — спросил священник.

Чонгук хотел сказать «да», но слова застряли в горле. Он чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, как его дыхание становится прерывистым, как внутри него поднимается волна страха, которую он не мог объяснить.

— Чонгук, — тихо сказала Мадам Беннет, стоящая рядом с ним. — Всё в порядке. Ты просто волнуешься. Это нормально.

Он посмотрел на неё, и в его глазах была растерянность.

— Я не знаю, что происходит, — прошептал он. — Я... я чувствую, что что-то не так.

— Это просто нервы, — сказала она, и её голос был мягким, но настойчивым. — Ты должен продолжать.

Чонгук снова посмотрел на алтарь. Он знал, что она права. Он знал, что это его долг. Но в его груди росло что-то, что не имело ничего общего с долгом.

***

Тэхён почувствовал это внезапно — острую, режущую боль в груди, как будто кто-то вонзил ему нож прямо в сердце. Он сжал руками грудь, пытаясь унять эту боль, но она не уходила. Она становилась всё сильнее, всё горячее, как огонь, который разгорается внутри.

Он открыл глаза — и увидел это.

Он не знал, было ли это видением или реальностью. Он не знал, как это возможно. Но он увидел Чонгука. Он видел его в белом костюме, стоящим у алтаря. Он видел женщину рядом с ним — красивую, светловолосую, с холодной улыбкой. Он видел, как они обмениваются кольцами.

— Нет, — прошептал он, и его голос сорвался. — Нет, пожалуйста, нет.

Он сжал голову руками, пытаясь прогнать это видение, но оно не исчезало. Оно становилось всё ярче, всё реальнее. Он видел, как Чонгук улыбается — той улыбкой, которую он так любил, но теперь она была не для него. Он видел, как он берёт её за руку. Он видел, как они танцуют.

И в этот момент Тэхён почувствовал, как что-то внутри него ломается.

— Ты женишься, — прошептал он, и его голос был полон боли. — Ты забыл меня.

Он начал смеяться — тихо, горько, как безумец. Он смеялся, пока слёзы не потекли по его щекам. Он смеялся, пока его смех не перешёл в рыдания.

Он встал на ноги, шатаясь, и подошёл к стене. Его руки дрожали, когда он начал карабкаться вверх по старой каменной лестнице, которая вела к маленькому окошку под потолком. Он не знал, зачем он это делает — он просто знал, что должен это сделать.

Камень был холодным и шершавым. Он цеплялся за выступы, чувствуя, как его пальцы скользят, как ногти ломаются, как кровь стекает по рукам. Он не чувствовал боли — только желание добраться до того окошка, до того света, который был так далеко.

Он добрался до окна, разбил его голыми руками — стекло впилось в кожу, но он не почувствовал этого. Он просто отодвинул осколки и высунулся наружу.

Ветер ударил в лицо. Холодный, резкий, как лезвие. Он смотрел на мир, который был так далеко внизу — на сад, который умирал, на лес, который горел, на небо, которое было голубым и чистым. Он смотрел на это и чувствовал, как пустота внутри него становится всё больше.

— Чонгук, — прошептал он, и его голос был тихим, как последний вздох. — Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Прости, что не смог спасти нас.

Он сделал шаг вперёд.

***

Чонгук стоял у алтаря, и в этот момент он почувствовал это. Острую, режущую боль в груди, как будто кто-то вырвал часть его души. Он упал на колени, сжимая руками грудь, и закричал.

— Нет! — крикнул он, и его голос эхом разнёсся по залу.

Он не знал, что это было. Он не знал, почему он кричит. Но в этот момент он вспомнил всё. Лицо Тэхёна. Его голос. Его прикосновения. Его любовь. Всё, что он потерял, вернулось к нему в один миг, как поток, который смывает всё на своём пути.

— Тэхён, — прошептал он, и его голос был полон боли. — Тэхён, прости меня.

Он встал, шатаясь, и побежал. Он бежал по коридорам дворца, не зная куда, чувствуя, как воздух разрывает лёгкие, как сердце колотится в груди. Он бежал к лошадям, к выходу, к дороге, которая вела в поместье Ким.

***

Падение было долгим. Тэхён не чувствовал ничего, кроме ветра, который свистел в ушах, и боли, которая наконец-то начала уходить. Когда он ударился о землю, он не почувствовал удара — только тишину, которая заполнила всё вокруг.

Он лежал на земле, глядя в небо, которое было голубым и чистым. Он чувствовал, как жизнь уходит из него, как тепло покидает его тело. Он слышал чей-то крик — далёкий, отчаянный, как будто кто-то бежал к нему.

— Тэхён! — кричала Маргарет. Она бежала к нему, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова.

Но Тэхён уже не мог ответить. Он чувствовал, как последняя слеза течёт по его щеке, тёплая и солёная. Он чувствовал, как темнота накрывает его, мягкая и спокойная. И в этой темноте он услышал голос — нежный, родной, тот самый, который он так долго ждал.

«Я люблю тебя, — сказал этот голос. — Всегда».

И Тэхён улыбнулся, закрывая глаза.

***

Маргарет сидела на земле рядом с телом Тэхёна, и её руки были в крови. Она не плакала. Она просто сидела и смотрела на его лицо, которое было спокойным, как у человека, который наконец-то нашёл покой.

Режинальд стоял рядом, и его лицо было бледным. Он не говорил ни слова. Он просто смотрел на сына и чувствовал, как его сердце разрывается на части.

— Он ушёл, — тихо сказала Маргарет, и её голос был ровным. — Он ушёл, и мы не смогли его спасти.

Режинальд опустился на колени рядом с ней и взял её за руку.

— Он спас нас, — сказал он, и его голос дрогнул. — Он спас нас ценой своей жизни.

Маргарет закрыла глаза, и в этот момент она услышала топот копыт. Она подняла голову и увидела всадника, который приближался к поместью на бешеной скорости. Это был Чонгук. Он спрыгнул с лошади, не дожидаясь, пока она остановится, и побежал к ним.

— Где он? — крикнул он, и его голос был полон отчаяния. — Где Тэхён?

Он увидел его. Он увидел его тело, лежащее на земле, и остановился, как будто наткнулся на невидимую стену.

— Нет, — прошептал он. — Нет, пожалуйста, нет.

Он упал на колени рядом с Тэхёном, взял его холодную руку и прижал её к своей груди.

— Я вспомнил, — сказал он, и его голос сорвался. — Я вспомнил всё. Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Прости, что забыл. Прости, что не был рядом.

Он смотрел на его лицо, на его закрытые глаза, на его бледные губы, и чувствовал, как его сердце разрывается на части.

— Я не могу жить без тебя, — прошептал он, словно завывая от слёз, — Я не хочу жить без тебя.

Режинальд поднялся на ноги и подошёл к нему. В его руке был пистолет.

— Ты убил его, — сказал он, и его голос был ровным, как у человека, который уже ничего не чувствует. — Ты забыл его. Ты разбил ему сердце и он покончил с собой. Если бы ты не появился тогда здесь, ничего из этого не случилось бы!

Чонгук поднял голову и посмотрел на него. В его глазах была боль, которая не помещалась в его теле.

— Я знаю, — сказал он. — Я заслуживаю этого.

Режинальд сжал пистолет, и его пальцы побелели.

— Он любил тебя, — сказал он. — Он любил тебя больше жизни. И ты предал его.

Режинальд смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Он видел перед собой не наследника королевства, не принца, а человека, который был так же сломлен, как и он сам.

— Ты не сможешь жить без него, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я вижу это в твоих глазах.

Чонгук не ответил. Он просто стоял и смотрел на пистолет, ожидая выстрела. И выстрел прозвучал.

Чонгук упал на колени, чувствуя, как боль разливается по его телу, как темнота начинает накрывать его. Он не чувствовал страха — только облегчение. Он знал, что скоро увидит Тэхёна.

Он упал на землю, глядя в небо, которое было голубым и чистым.

Я иду к тебе, Тэхён. Я всегда буду любить тебя.