Atonement [Искупление]

Металлический привкус на губах заставил Тэхёна болезненно наморщить лоб. Набирая в пригоршни прохладную воду, он отчаянно умывал лицо, пытаясь остановить кровь, которая густо текла из носа.

Рядом тут же засуетилась испуганная служанка. Она прибежала на крик с аптечной сумкой, желая как можно скорее остановить кровотечение и избавить юношу от липкого страха, который так внезапно окутал его глубокой ночью.

Около двух часов, находясь в глубоком сне, Тэхён испытывал сильнейший стресс. Он содрогался всем телом, отчаянно пытаясь сбежать от ужаса, который накрыл его без предупреждения. Кошмар заставил его резко проснуться. Комнату прорезал его собственный отчаянный крик, после чего юноша судорожно прижал ладони к лицу, ловя капли крови, уже оставившие багровые следы на белоснежной постели.

Тэхён дрожащей рукой взял ручку и открыл дневник, чтобы зафиксировать всё до мельчайших деталей:

«Мои конечности онемели. Так бывает, когда отсидишь ногу, но в тот момент оцепенение расползлось по всему телу. Я был неподвижным — жёсткое, неживое бревно из плоти, застрявшее между матрасом и одеялом. Я не мог даже закричать. Изнутри исходил лишь слабый, хриплый треск, когда я напрягал остатки сил.

Я издавал глухие, гудящие звуки, вкладывая в них всю свою энергию. Иногда мне удавалось шевельнуть лишь пальцем ноги. При этом я находился в полном сознании и мыслил предельно ясно. Я отчаянно пытался вспомнить счастливые моменты из жизни, чтобы хоть как-то оттеснить растущую панику.

До меня доносились привычные ночные звуки: мерный шум старого радиатора, далёкое шуршание автомобильных покрышек по мокрому шоссе... Но затем я услышал то, от чего сердце бешено заколотилось в груди: быстрые, тяжёлые шаги на лестнице. Я уже испытывал подобное, и не раз, но никогда это не длилось так долго. Ужас охватил меня, словно густой, вязкий туман. Всё, что я мог сделать — закрыть глаза. Я зажмурил их так сильно, как только мог, но всё равно чувствовал, как этот некто не отрываясь смотрит на меня со злобой и яростью.
Казалось, прошли часы, прежде чем я снова овладел своим телом. Но я всё равно боялся разомкнуть веки.

Пробуждение после такого не похоже на то, что рисуют в книгах: ты не просто просыпаешься в холодном поту. В этот момент кажется, что всё, что с тобой только что произошло, случилось в какой-то другой, чужой жизни».

Поставив точку после последнего слова, Тэхён шумно выдохнул и повернул голову к окну. На улице было ещё совсем темно, до рассвета оставалось много времени. Стоило бы снова прилечь, но после пережитого ужаса заставить себя уснуть — самое сложное испытание. Ким не мог вспомнить, когда в последний раз его разум играл с ним в такие жестокие игры. Но по сравнению с сегодняшней ночью, все прошлые приступы казались сущим пустяком. Возвращаться в этот кошмар ему не хотелось больше всего на свете.

— Я принесла вам молока. Как вы себя чувствуете? Ужé лучше? — Маргарет обеспокоенно вглядывалась в его бледное лицо.
На ней самой лица не было от пережитого страха. Пожилая женщина осторожно присела на край кровати, мягко накрыла ладонью колено Тэхёна и протянула ему стакан с тёплым молоком.

— Точно не уверен... — юноша принял стакан, чувствуя, как приятное тепло передаётся замёрзшим пальцам, — Вероятнее всего, до утра я уже не усну. Пожалуйста, не жертвуйте своим сном из-за меня. Идите отдыхать, Маргарет.
Тэхён накрыл её руку своей ладонью, ласково поглаживая тыльную сторону её пальцев, и сделал первый глоток.

— Вы уверены, что мне стоит вас оставить? — женщина покачала головой, не сводя с него грустного взгляда, — Просидите до самого рассвета в этой темноте, наедине с тяжёлыми мыслями и страхом, что всё может повториться?
Поймав лишь слабый, нерешительный кивок юноши, Маргарет тихо вздохнула:

— Родной мой, я живу в этом доме слишком давно. Я знаю тебя так хорошо, словно ты мой собственный сын. В такие минуты человеку очень нужен тот, кто сможет залечить его раны.

Маргарет всегда была права. И только она неизменно оказывалась рядом, когда ему требовалась помощь. Родного отца никогда по-настоящему не волновало состояние сына — особенно после смерти матери. Тэхён остался один на один со своей темнотой. Его душевные раны были похожи на заброшенный, затерянный сад, где больше никто и никогда не высаживал цветы.

***

Рассвет над провинцией. Ким занимался неохотно, словно не желая прогонять остатки тяжёлой, душной ночи. Тэхён так и не смог сомкнуть глаз. Очертания заброшенного сада за окном медленно проступали сквозь серый утренний туман, обнажая искривлённые ветви старых яблонь. Юноша сидел на подоконнике, обхватив колени руками. Шёлковая пижама казалась ледяной, а пустой стакан из-под молока, оставленный Маргарет на тумбочке, выглядел как немой свидетель его очередного поражения перед собственным разумом.

«Если этот кошмар заложен во мне искусственно, то кто держит в руках кукольные нити?» — этот вопрос, зародившийся в голове после визита к Мадам Беннет, не давал ему покоя.

Когда солнце наконец поднялось над горизонтом, окрасив комнату в бледные, безжизненные тона, Тэхён спустился с подоконника. Тело после ночного паралича всё ещё поднывало, а в затылке пульсировала тупая боль. Ему нужно было сбежать из этих четырёх стен. Сбежать туда, где реальность казалась хоть немного устойчивой.

Быстро переодевшись в простую хлопковую рубашку и привычные строгие брюки, Ким даже не взглянул в зеркало — он и так знал, какими бледными и осунувшимися будут его черты.

Стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить уставшую за ночь Маргарет, юноша выскользнул из дома через заднюю дверь, ведущую прямиком к старым конюшням и лесной тропе.

Утренний лес встретил его прохладой и оглушительной тишиной. Ноги сами несли его по знакомому маршруту — к зеркальному озеру, к тому самому деревянному мостику. Тэхён отчаянно нуждался в подтверждении, что мир вокруг него настоящий. Ему хотелось снова увидеть утку с утятами, почувствовать запах мокрой травы и убедиться, что земля под ногами не собирается плавиться.

Однако, стоило юноше выйти на опушку, как его сердце пропустило удар, а дыхание мгновенно перехватило.

На берегу озера, у самой кромки воды, стоял вороной конь. Роджальд. Его гладкая чёрная шерсть отливала серебром под первыми лучами солнца, а из ноздрей вырывались маленькие облачка пара. Сердце Тэхёна застучало с такой силой, что в ушах зазвенело. Это было не видение. Лошадь была абсолютно реальной: она негромко фыркала, переступая мощными копытами по влажной гальке, и щипала траву.

А чуть поодаль, опёршись спиной о ствол вековой ивы, стоял его хозяин.

Чон Чонгук выглядел совсем не так, как на блистательном королевском балу. На нём были простые тёмные брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги, и свободная чёрная рубашка с подвёрнутыми рукавами. В его пальцах привычно тлела сигарета, а взгляд, устремлённый на противоположный берег, был тяжёлым и сосредоточенным. Принц словно искал что-то в туманной глади воды.

Тэхён замер в тени деревьев, боясь сделать даже вдох. Но сейчас, в суровой реальности, Ким помнил слова Королевы и понимал, какая огромная пропасть разделяет их статусы.
Младший сын обедневшего, неприметного графа и единственный наследник великой династии.

Юноша попытался сделать осторожный шаг назад, чтобы незаметно скрыться в чаще леса, но сухая ветка под его туфлей предательски хрустнула.

Звук показался оглушительным. Чонгук среагировал мгновенно. Он резко повернул голову в сторону шума, и его проницательные, почти чёрные глаза впились в фигуру Тэхёна, заставляя того прирасти к месту. Взгляд принца на секунду расширился от узнавания, а затем его губы тронула та самая едва заметная, бархатная усмешка, которую Ким уже слышал в полумраке замкового балкона.

— Надо же, — Чонгук неторопливо выбросил сигарету в воду и сделал несколько шагов навстречу Тэхёну, сокращая расстояние между ними, — Какая удивительная встреча, Месье Ким. Не думал, что встречу вас в такой глуши, да ещё и так рано поутру.

Тэхён почувствовал, как к горлу подкатывает знакомый ком волнения. Ему казалось, что принц видит его насквозь — вместе со всеми его ночными страхами, дневником и окровавленными ладонями.

— Ваше Светлость... — Ким поспешно склонил голову в вежливом, глубоком поклоне, судорожно пытаясь унять дрожь в коленях, — Простите мою неловкость. Я не смею нарушать ваше уединение. Я сейчас же покину это место.

— Постойте, — властный, но удивительно мягкий голос Чонгука заставил Тэхёна остановиться на полуслове.

Принц подошёл почти вплотную. От него веяло утренней свежестью, дорогим табаком и той необъяснимой, пугающей силой, от которой у Тэхёна кружилась голова. Чонгук слегка наклонил голову, внимательно всматриваясь в бледное лицо юноши, задерживая взгляд на тёмных кругах под его глазами.

— Вы выглядите так, будто всю ночь сражались с призраками, Тэхён, — тихо произнёс Чонгук, и в его интонации впервые проскользнула странная, почти интимная нота, лишенная дворцового этикета, — И, судя по всему, проиграли им. Скажите... вам тоже не спится в этих краях?

Тэхён поднял взгляд, встречаясь с глазами принца, и в этот момент ему показалось, что мостик между их сознаниями, созданный искусственным «даром», натянулся до предела, готовый вот-вот лопнуть и обнажить всю правду.

Тэхён почувствовал, как воздух вокруг застыл, превращаясь в плотную, осязаемую массу. Вопрос Чонгука попал в самую цель, и скрывать очевидное было глупо — бледность кожи и тени под глазами выдавали его с головой. Юноша судорожно вздохнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и непроизвольно потянул вниз манжеты своей светлой рубашки, стараясь надёжнее укрыть уродливые шрамы на запястьях.

— Вы правы, Ваше Светлость, — Тэхён опустил взгляд на влажную гальку под ногами, не выдерживая этого пристального, изучающего взора, — Ночные часы в этом поместье редко приносят мне покой. Разум порой оказывается слишком жестоким хозяином.

Чонгук не упустил из виду это робкое, защитное движение рук. Его взгляд на мгновение скользнул к тонким запястьям Кима, но принц ничего не сказал. Вместо этого он молча подошёл к своему коню, ласково потрепал Роджальда по мощной шее и обернулся к Тэхёну.

— Жестоким, говорите? — Чонгук едва заметно качнул базой серебряного портсигара, который достал из кармана брюк, — Что ж, мне это знакомо лучше, чем кому бы то ни было. Бывают сны, которые оставляют на душе вполне реальные травмы. И от них не сбежать даже в королевском дворце.

От этих слов Тэхён резко вскинул голову. Сердце вновь предательски пропустило удар. «Неужели он тоже?..»

***
В памяти мгновенно пронеслись строчки, которые сам Чонгук выводил в своей тетради всего несколько часов назад, и то невероятное видение у озера, где они вычесывали шерсть этого самого вороного коня. Всё сходилось слишком идеально, пугающе точно.

Чонгук уловил это внезапное изменение в лице юноши. Он убрал портсигар, так и не закурив, и сделал шаг вперёд, останавливаясь у самого края деревянного мостика.

— Присядьте со мной, Месье Ким, — это не было приказом наследника престола, скорее — тихим приглашением человека, который тоже устал нести своё бремя в одиночку, — Раз уж мы оба делим эту бессонницу на двоих, к чему соблюдать пустые церемонии? Расскажите мне... что именно вы видели этой ночью?

Тэхён нерешительно приблизился. Прохладное дерево мостика приятно охладило ступни, когда он опустился на самый край, позволяя ногам свободно свисать над зеркальной гладью озера. Чонгук сел рядом, совсем близко, так что Тэхён кожей чувствовал исходящее от него тепло.

— Мне снились шаги, — едва слышно начал Тэхён, вглядываясь в своё искажённое отражение в воде, — Быстрые, тяжёлые шаги на лестнице старого дома. И оцепенение, из-за которого я не мог даже закричать. Густой туман, в котором пряталось что-то злое и яростное.

Чонгук внимательно слушал, не перебивая. Его пальцы, лежавшие на коленях, слегка дрогнули, а лицо сделалось сосредоточенным и мрачным. Он медленно повернул голову к Тэхёну, и в глубине его тёмных глаз Ким отчётливо разглядел не скрытую масками искреннюю, глубокую тревогу.

— Шаги... — эхом повторил Чонгук, и его голос прозвучал удивительно глухо, — Значит, туман и шаги. А теперь послушайте, что сегодня ночью привиделось мне, Тэхён.

Принц потянулся вперёд и аккуратно, едва касаясь, перехватил правую руку Тэхёна за запястье. Его пальцы легли точнехонько поверх шёлкового манжета, скрывающего старые отметины.

Тэхён вздрогнул от этого прикосновения, но не отстранился, заворожённо глядя на Чонгука.
— Мне снилось, что я бегу по этому самому лесу, — негромко произнёс Чонгук, пристально всматриваясь в глаза юноши, — В воздухе стоял удушливый запах гари, деревья вокруг полыхали призрачным, серым огнём, а кто-то впереди меня отчаянно звал на помощь, пока не упал без чувств на сырую землю. И этот кто-то... у него были точно такие же кудрявые волосы, как у вас.

Тэхён ахнул, и в ту же секунду мир вокруг них словно на мгновение замер. Связь, о которой говорила Мадам Беннет, замкнулась. Они больше не были чужаками из разных сословий. Они были двумя половинами одного и того же проклятого холста, на котором чья-то чужая, властная рука рисовала их общие мучения.

Слова принца отозвались в сознании Тэхёна оглушительным, звенящим хлопком. Воздух в лёгких в одно мгновение стал горячим, точно та самая гарь из его недавнего кошмара. Он испуганно перевёл взгляд с лица Чонгука на его пальцы, крепко, но удивительно бережно сжимавшие его запястье прямо поверх шёлкового манжета рубашки.

— Вы... вы видели это? — голос Тэхёна сорвался на едва различимый шёпот, — Серый огонь? И то, как я...

— Как ты задыхался, Тэхён, — Чонгук договорил за него, и в его интонации больше не осталось места королевской надменности. Он медленно разжал пальцы, позволяя руке Кима свободно лечь на прохладное дерево мостика, но взгляда своего так и не отвёл, — Я чувствовал твою панику. Твой страх. Мой разум буквально разрывался от чужой боли, и когда я проснулся в своих покоях, то сразу же взялся за перо, чтобы записать всё до единого слова. Я думал, что схожу с ума. До тех пор, пока на балу не увидел в толпе тебя.

Тэхён судорожно вздохнул, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них подбородком. Всё происходящее казалось ему слишком нереальным, безумным коктейлем из яви и бреда. Они сидели на краю старого мостика, два принца — один ослепительно богатый, другой неприметный и сломленный, — и обсуждали то, что ни один лекарь в мире не смог бы объяснить логически.

— Мадам Беннет... — тихо произнёс Ким, глядя на круги, которые Роджальд оставлял на воде, лениво переступая копытами у берега, — Ваша мать. Пару дней назад я тайно ездил к ней в замок. Я умолял её дать мне лекарство, поставить диагноз, сделать хоть что-нибудь, чтобы эти кошмары прекратились. Но Её Высочество лишь усложнила всё. Она сказала, что это... дар. И что всё это заложено во мне искусственно.

Чонгук резко повернулся к нему, его брови сошлись у переносицы, вырисовывая на лбу глубокую складку. В его глазах вспыхнул опасный, холодный огонь.

— Искусственно?

— Я не знаю, Ваше Светлость, — Тэхён грустно покачал головой, чувствуя, как подкатившая к горлу усталость наваливается на плечи тяжёлым грузом, — Но мне страшно. Каждый раз, когда реальность начинает плавиться, мне кажется, что я умираю.

Чонгук какое-то время молчал, тяжело и прерывисто дыша. Дорогие парижские духи и терпкий табачный шлейф, исходивший от него, понемногу растворялись в утренней свежести провинциального леса. Наконец, принц поднялся на ноги. Его высокая, статная фигура на секунду закрыла от Тэхёна предрассветное солнце. Он протянул младшему Киму руку, предлагая опору.

— Перестань звать меня «Ваше Светлость», когда мы наедине, — негромко, но твёрдо попросил Чонгук, — Нас связало кое-что посерьёзнее дворцовых титулов. Называй меня по имени.

Тэхён нерешительно вложил свою ладонь в его тёплую, крепкую руку. Принц легко потянул его на себя, заставляя подняться с края мостика. Рукава шёлковой рубашки Кима на секунду задрались, и Чонгук снова скользнул взглядом по его запястьям, где бледнели уродливые отметины — следы прошлых, самых жестоких приступов.

На этот раз Чонгук ничего не спросил, но его пальцы на прощание чуть сильнее сжали ладонь юноши.