Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 10
"без ограничений"
Ангелина Лебедева
Эта ночь стала для меня настоящим кошмаром. Подушка насквозь пропиталась слезами, а внутри всё выжгло дотла, будто меня предали самым подлым образом.
Тот, кто еще недавно смотрел на меня так, будто я — центр его вселенной, сегодня без тени смущения целовался с моей единственной подругой!
— Ну не реви ты,Ангелин, он же красавчик! — щебетала подруга, даже не подозревая, какую рану наносит мне каждым словом. — Он был совсем не против, так почему бы и нет?
Саша сияла от восторга, а я... я не знала, куда деться от этой боли. Что я чувствовала к нему? Любовь? Обиду? Зависимость? Он был харизматичным, по-своему добрым, притягательным, но его поступки раз за разом втаптывали мою веру в людей в грязь.
Весь следующий день я провела как в тумане. Денег на профессиональный костюм для балета катастрофически не хватало, и я решилась на отчаянный шаг — сшить его сама. Пусть выйдет косо, пусть криво, но это был мой единственный шанс выйти на сцену.
Возвращаясь из ателье с тяжелой коробкой тканей и фурнитуры, я едва передвигала ноги от усталости и гнетущих мыслей.
— Оп! Таким куколкам нельзя таскать тяжести, — раздался за спиной до боли знакомый голос.
Руслан. Прежде чем я успела возразить, он ловко перехватил у меня коробку и зашагал рядом, как ни в чем не бывало.
— Чего моська такая надутая? — он заглянул мне в лицо, и в его глазах промелькнула тень насмешливого беспокойства.
Я лишь раздраженно цокнула языком и отвернулась.
— Не твое дело, Черепанов. И вообще, отдай сюда коробку, я сама справлюсь.
Тот лишь ловко увернулся от моей попытки
забрать ношу.
— Не-а, красавица. Я мужчина, я и понесу. Так положено.
«Ну и неси, придурок», — зло подумала я, решив больше не проронить ни слова. Всю дорогу я шла, погруженная в свои невеселые раздумья, полностью игнорируя его попытки завязать разговор и привлечь мое внимание.
Когда мы наконец подошли к моему подъезду, Руслан поставил коробку на лавочку и преградил мне путь.
— Да чего ты молчишь-то? Совсем со мной разговаривать не хочешь?
— Не хочу, — отрезала я, глядя куда-то в сторону.
Он вздохнул и осторожно, почти ласково потрепал меня за щеку.
— Ну, колись давай. Что случилось?
Я не выдержала и слабо улыбнулась его настойчивости. На мгновение его лицо осветилось ответной улыбкой.
— Вот видишь, так тебе куда больше идет. Красивая...
Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как его рука мягко гладит меня по голове. Разум кричал, что я не должна позволять ему этого, не должна опускаться до роли «запасного варианта» и снова лезть лицом в эту грязь.
Я ведь выше этого, я сильнее... Но сердце предательски сжималось.
— Опять надулась, — прошептал он, сокращая расстояние между нами. — Говори, что тебя тревожит.
Я подняла голову. Он был так близко, что я чувствовала жар его тела и запах того самого парфюма. Глаза защипало, и одна-единственная слеза медленно покатилась по щеке, выдавая всё мое отчаяние.
— Сла-а-дкая... — протянул он с такой нежностью, которой я от него не ожидала.
В следующую секунду он притянул меня к себе, заключая в крепкие, надежные объятия.
Я уткнулась носом в его кофту, и мы стояли так минут пять, пока мир вокруг не перестал вращаться, а мои слезы не высохли.
— Успокоилась? — тихо спросил он, отстраняясь и бережно поглаживая меня по щеке.
Я лишь молча кивнула, не зная, радоваться мне этой минуте слабости или ненавидеть себя за неё еще больше.
Этот разговор висел в воздухе слишком долго, и я не выдержала. Горькая правда сорвалась с губ раньше, чем я успела себя остановить.
— Ты вчера целовался с Сашей.
Руслан замер. В его глазах мелькнуло понимание — он не стал отнекиваться или строить из себя дурака. Вместо этого он просто продолжал гладить меня по голове, пытаясь успокоить, как маленькую, но это прикосновение теперь жгло сильнее огня.
— Прости меня, ангелок, — выдохнул он, и в его голосе слышалась непривычная глухая тяжесть. — Обещаю, больше такого не повторится.
— Зачем? Зачем ты это делаешь?! — я вскинула голову, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — Сначала ты клянешься, что переживаешь за меня, смотришь так, будто любишь... а в следующую секунду целуешься с другой! С моей подругой, Руслан!
Я резко сбросила его руку со своего плеча. Эмоции накрыли с головой, мешая дышать. Больше не желая слушать его оправдания, я схватила коробку с тканями и почти бегом бросилась к подъезду.
— Ангелина! Стой, хорошая моя! — донесся до меня чей-то голос, но не его.
Я затормозила у самой двери. На лестнице стояла баба Маша, наша вечная «дежурная» по двору из квартиры снизу. Она с любопытством поправила платок, переводя взгляд с меня на застывшего у машины Руслана.
— Дочка, а что это за молодец там у дверей трется? Твой ухажер? — хитро прищурилась она.
Я обернулась. Руслан стоял неподвижно, глядя на меня с такой тоской, будто я только что вынесла ему окончательный приговор. Обида захлестнула с новой силой.
— Можете плюнуть в него, баб Маш, если хотите. Разрешаю, — бросила я через плечо.
Старушка тихонько захихикала в ладошку, явно оценив мой боевой настрой, и качнула головой, решив не лезть в наши страсти. Она ушла в сторону своей квартиры, а я скрылась за дверью, оставив Черепанова наедине с ночной тишиной и его запоздалым «прости».
Телефон надрывался от уведомлений, но я была непреклонна. Очередное сообщение от Черепанова высветилось на заблокированном экране:
Руслан Черепанов:
—Чего убежала, даже сказать ничего не дала?
Я лишь раздраженно цокнула языком. Одним резким движением я вырубила мобильник и швырнула его на кровать, решив, что на сегодня с меня хватит драм.
Перед моими глазами теперь была другая цель. Я разложила на полу отрезы нежного фатина, эластичный бифлекс и ворох сверкающей фурнитуры. На кухонном столе застрекотала старая швейная машинка, нарушая ночную тишину.
Я шила, подчиняясь какому-то внутреннему чутью. Да, строчки местами ложились криво, пальцы кололи иголки, а ткань капризничала, не желая превращаться в изящный наряд. Но я вкладывала в каждый стежок всю свою обиду, всю страсть к танцу и ту нежность, которую так боялась признать.
Ночь пролетела как один миг, сменившись серым рассветом, а затем и ярким днем. Я не сомкнула глаз ни на минуту, поглощенная работой. И вот, когда солнце уже вовсю заливало комнату, я сделала последний узелок.
Мой первый тренировочный костюм был готов.
Я надела его и замерла перед зеркалом. Пусть не идеально, пусть «самодел», но в нем была душа. Я выглядела в нем настоящей, живой. Восторг переполнил меня, вытесняя ночную горечь. Я принялась прыгать по комнате, как маленький ребенок, заходясь в счастливом смехе.
Усталость наконец взяла своё. Я рухнула на кровать, чувствуя, как каждая мышца гудит после бессонных суток за швейной машинкой.
Тело требовало покоя, но рука сама потянулась к телефону.
Стоило экрану вспыхнуть, как на меня обрушился целый шквал уведомлений. Десятки пропущенных вызовов, бесконечная лента сообщений... И все от него.
От Черепанова.
Я замерла, вчитываясь в обрывки фраз на экране, и невольно прикусила губу. В груди что-то болезненно сжалось. Этот гордый, самоуверенный парень, который привык решать проблемы силой и никогда ни перед кем не извинялся, сейчас буквально обрывал мой телефон.
Было странно и даже дико видеть, как он — со своим характером и авторитетом — так искренне, почти отчаянно пытается достучаться до меня.
Мне стало его жалко. По-настоящему. Я знала, чего ему стоило переступить через свою гордость. Для такого, как Руслан, подобное поведение было равносильно унижению, особенно перед девушкой. Но он делал это. Ради меня.
Я смотрела на последний пропущенный, датированный всего пятью минутами ранее, и чувствовала, как моя ледяная стена обиды начинает давать трещину.
____________________________
Телеграмм канал: @norafaire
Комментарии