Дневники вампира и Проклятие похотливой монашки

Внутри пахло плесенью, старой древесиной и... чем-то сладковатым. Сладким и тошнотворным, как гниющие цветы на свежей могиле. Свет от их фонариков телефонов выхватывал из темноты колонны, арки и огромное распятие, висевшее над алтарем в главном зале. Иисус на кресте смотрел на них с такой скорбью, словно знал, что они здесь не просто так.

— Ну и вонь, — поморщился Деймон, освещая фонариком пыльные скамьи. — Здесь что, кто-то сдох? Или, судя по запаху, тут устраивали оргии, а потом не проветривали.

— Здесь много кто сдох, — отозвалась Бонни. Ее голос дрожал. — Я чувствую... страдание. Много страдания. И... что-то еще.

— Что еще? — спросила Елена.

— Что-то... грязное. Похотливое. Как будто сама ткань этого места пропитана грехом. Будто стены впитали в себя вечность разврата.

— Звучит как мой профиль на Тиндер, — хмыкнул Деймон, проводя пальцем по пыльной скамье. — О, смотрите, тут кто-то оставил свой молитвенник. Или порножурнал.

Он поднял старую книгу в кожаном переплете. Открыл ее. Вместо молитв на пожелтевших страницах были нарисованы от руки откровенные сцены: монахини и священники, предающиеся самой разнузданной оргии. Члены, вагины, извращенные позы, использование святой воды явно не по назначению.

— Охуеть, — Деймон поднял брови. — Вот это я понимаю, служение богу! Гребаный бенедиктинский стриптиз с элементами акробатики. Тут, блядь, даже распятие используют как секс-игрушку!

— Дай сюда! — Стефан выхватил книгу и захлопнул ее. — Что с тобой не так?

— Со мной все так. А вот с ними, — Деймон кивнул на книгу, — было, похоже, охренеть как весело. Интересно, а у них был шведский стол по четвергам?

— Прекратите, — Элайджа, который осматривал алтарь, обернулся. — Мы здесь не одни.

— В смысле? — Кэролайн огляделась. — Тут только мы и куча пыли.

— В смысле, за нами наблюдают, — Элайджа указал наверх. Все подняли головы. На хорах, в тени колонн, стояла фигура. Маленькая, сгорбленная. В рясе монахини. Ее лицо было скрыто капюшоном, но из темноты блестели два глаза. Один — красный. Другой — желтый.

— Бля... — выдохнул Деймон.

Фигура исчезла. Просто растворилась в воздухе, оставив после себя облачко черного дыма.

— Это было... — Елена прижалась к Стефану.

— Галлюцинация, — сказал Деймон, хотя голос его звучал не очень уверенно. — У нас у всех галлюцинация. Массовая. Может, в бурбоне было что-то не то.

— Нет, — Бонни покачала головой. — Это не галлюцинация. Я чувствую эту тварь с первой минуты. Это демон. И он уже начал свою игру.

— И что ему нужно? — спросила Кэролайн.

— Я не знаю, — Бонни закусила губу. — Но мы должны уйти. Немедленно.

— Бензина нет, — напомнил Стефан. — Идти в лес — самоубийство.

— А остаться здесь — самоубийство посложнее! — возразила Бонни. — По крайней мере, в лесу нас просто сожрут звери. А тут... я даже не хочу думать, что будет.

— Ладно, — Элайджа поднял руку. — Паника — плохой советчик. Мы останемся здесь только на одну ночь. Будем держаться вместе. И... постараемся не привлекать внимание.

— Отличный план, — фыркнул Деймон. — А если этой монашке захочется с нами познакомиться поближе? Будем вежливо отказывать? "Простите, сестра, мы не голодны"?

— У тебя есть предложения получше? — спросил Элайджа.

— Да! Сжечь это место к чертям собачьим и свалить пешком!

— И умереть в лесу от голода? Или попасть на обед к кабанам? — спросила Кэролайн. — Нет уж, спасибо.

— Ладно, — Стефан принял решение. — Мы остаемся в главном зале. Здесь есть двери. Разведем костер. Будем дежурить по очереди.

— Отлично, — Деймон снова поднял книгу. — Тогда я буду дежурить с этой книжкой. Очень познавательно. О, смотрите, тут поза «Святой престол». Займемся самообразованием.

— Деймон, положи эту гадость! — рявкнула Елена.

— Ладно-ладно, — Деймон с сожалением отложил книгу. — Какие вы скучные. Приехали в отпуск, а ведете себя как на похоронах. О, хотя... мы на кладбище. Уместно.

Они провели следующий час, собирая обломки скамей для костра. Вскоре пламя весело заплясало в центре зала, отбрасывая пляшущие тени на стены. Все расселись вокруг, стараясь держаться ближе друг к другу. Деймон нашел в одной из комнат бутылку старого вина.

— Божье пойло, — объявил он, откупоривая ее. — Надеюсь, святые отцы не отравили его. Ну, или если отравили, то смертельно только для людей. А у нас тут, к счастью, есть Елена.

— Деймон! — возмутился Стефан.

— Что? Я просто шучу. Расслабьтесь.

Он отхлебнул прямо из горла. Стефан хотел что-то сказать, но промолчал, решив не тратить нервы. Елена сидела рядом с ним, положив голову ему на плечо. Бонни медитировала, Кэролайн пыталась наладить связь с внешним миром через старую радио-антенну, которую нашел Элайджа.

— Ничего, — Кэролайн со вздохом отбросила антенну. — Только помехи. И... кажется, я слышала шепот.

— Что за шепот? — насторожилась Елена.

— Кажется, что-то про... сосиски? Или соски. Не разобрала.

— Заебись, — Деймон сделал еще глоток. — Скоро нас накормят сосисками.

— Заткнись, Деймон, — беззлобно сказал Стефан.

— Не могу. Я нервничаю, а когда я нервничаю, мне нужно либо выпить, либо потрахаться. Но потрахаться не с кем: Елена под твоим надзором, Кэролайн до сих пор бесится из-за того случая с фонтаном, а Бонни, если я только намекну, испепелит мне яйца. Поэтому я пью и разговариваю.

— Я не дуюсь, — отрезала Кэролайн. — Я просто надеюсь, что демон сожрет тебя первым. И подавится.

— Взаимно, дорогая.

Внезапно Бонни открыла глаза.

— Оно приближается, — прошептала она.

— Кто? — Элайджа тут же вскочил.

— Оно... в моей голове. Оно пытается пробраться внутрь. Оно хочет...

— Чего оно хочет? — нетерпеливо спросил Деймон.

— Оно хочет... трахаться, — Бонни произнесла это слово с таким отвращением, что все вздрогнули. — Оно хочет трахаться со всеми нами. И ему... ему особенно нравится запах мужчин. Запах силы. Древности. Оно говорит, что не пробовало... первородного.

Все посмотрели на Элайджу. Потом на Деймона и Стефана.

— Ну, логично, — Деймон пожал плечами. — Мы, блядь, ходячие афродизиаки. Но знаешь, Бонни, я не гей. И даже для демона-монашки я не сделаю исключения. Я, конечно, пробовал многое, но некрофилия и зоофилия в моем списке не стояли. А демон — это как зоофилия с некрофилией в одном флаконе.

— Деймон, твой цинизм сейчас неуместен, — сказал Стефан. — Что нам делать, Бонни? Как защититься?

— Соль, — сказала Бонни. — И железо. И... молитва.

— Молитва? — Деймон расхохотался. — Бонни, ты предлагаешь нам, блядь, вампирам, читать молитвы, чтобы изгнать демона? Ага, а давай ещё святой водой её обольём и посмотрим, кто первый сдохнет.

— Вы все-таки крещеные, — возразила Бонни. — И у нас есть распятие.

Она указала на алтарь. Огромное распятие все еще висело на месте, но теперь... оно было перевернуто вверх ногами.

— Когда это... — начала Кэролайн.

— Оно играет с нами, — прошептала Елена.

И тут свет от костра замерцал. Пламя стало синим, потом зеленым. Из глубины монастыря раздался звук. Это был не стон и не крик. Это был... смех. Низкий, гортанный, женский смех. И одновременно с этим звук, похожий на чавканье. Мокрое, отвратительное чавканье.

— Оно дрочит, — констатировал Деймон. — Оно, блядь, дрочит в темноте. Слышите? Это звук влагалища, которое уже готовится к приему гостей.

— Прекрати! — рявкнул Стефан.

— А что я такого сказал? Ты сам слышишь!

Звук стал громче. К нему добавились стоны. Томные, полные похоти стоны. И шепот. Он доносился отовсюду, из стен, из-под пола:

— Иди сюда... милый... я хочу почувствовать твой стержень внутри себя... твой многовековой, каменный стержень...

— Это оно ко мне, — сказал Элайджа, его лицо было бледным.

— Да, ты... древний... твой член, должно быть, как древко копья... я хочу насадиться на него... Я хочу, чтобы он пронзил меня насквозь, как копье пронзало еретиков...

— Это, блядь, извращение, — прошептал Деймон. — Мне нравится.

— Заткнись, Деймон!

Стефан вскочил, хватая горящую ветку из костра.

— Покажись, тварь! — закричал он в темноту. — Хватит прятаться!

Смех стих. Наступила звенящая тишина. Только потрескивал костер.

— Какой храбрый... — раздался шепот прямо у него над ухом. — Мне нравятся храбрые мальчики... Твой брат — развратник, но его сердце холодно. А у тебя, Стефан, сердце горячее... и член, наверное, сладкий... как леденец, который хочется сосать вечно...

Стефан резко обернулся. Никого. Но воздух позади него был ледяным.

— А ты, Элайджа... — шепот переместился к первородному. — Ты такой чистенький... такой благородный... Твои яйца, наверное, тяжелые от воздержания... как два переполненных бурдюка с вином... я хочу их опустошить... выпить до дна...

— Вон из моей головы! — прорычал Элайджа.

— О, я уже и в штанах твоих... — раздался дразнящий голос. — Я чувствую, как твой благородный стержень начинает подниматься... Он уже приветствует меня...

— Бонни! — закричала Елена. — Сделай что-нибудь!

Бонни начала читать заклинание. Ее голос дрожал, но слова лились. Однако демон, казалось, только развлекался.

— Твоя магия, ведьмочка... — пропел голос. — Она щекочет... я хочу, чтобы ты посмотрела, как я буду скакать на члене одного из твоих друзей... может, на твоем друге-аристократе... я разорву его рубашку... проведу когтями по его груди... а затем сяду сверху и буду прыгать, пока его благородное семя не зальет мое похотливое лоно...

— Это уже слишком, — сказал Деймон. — Даже для меня. Слушай, ты, святая блядь с подсвечником в заднице! Выходи, поговорим! Чего тебе надо? Может, договоримся? У нас есть бурбон!

На мгновение все стихло. Затем пол под ногами у Деймона задрожал. Из щелей в каменных плитах начал просачиваться черный, густой дым. Он клубился, сгущаясь в центре зала. И из этого дыма сформировалась фигура.

Она была одета в разорванную рясу, открывающую бледные, покрытые венами ноги. Грудь, огромная и обвисшая, едва прикрытая. На лице, под капюшоном, зияла ухмылка, полная гнилых зубов. Глаза горели адским пламенем. От нее разило смертью и сексом.

— Я Вельзевуба-Лилит, — пророкотал голос, который, казалось, исходил отовсюду. — Но вы можете звать меня... Мать-Настоятельница.

Она сделала шаг вперед. Ее босые ноги оставляли после себя гниющую слизь.

— Я не хочу ваших душ. Они мне не нужны. Я хочу... — она облизала губы длинным, черным языком. — ...ваши тела. Особенно мужские. Мне нужно... семя. Много семени. И я должна войти в одно из ваших тел, чтобы покинуть эту обитель и сеять разврат в мире.

— О, отлично, — пробормотал Деймон. — Значит, у нас есть шанс. Кого ты хочешь? Выбирай Элайджу. Он старше. Семя выдержанное, как вино. С нотками пафоса и легким послевкусием самодовольства.

— Мне нравятся все, — демоница ухмыльнулась. — Но для начала... я хочу попробовать каждого. Устроим... оргию. Ты, — она указала на Элайджу, — будешь первым. Я чувствую, как напрягся твой многовековой стержень...

— Я скорее умру, — процедил Элайджа, вставая в боевую стойку.

— О, ты не умрешь, — засмеялась она. — Ты будешь вечно кончать... Вечно.