Запомня лишь запах белой лилии

Я сильно заболел тобой. Лекарств нет. Искать не буду. Буду болеть. Всю жизнь.

---

- Вы куда-то уезжайте? - Изана тряхнул своей светлой копной волос, улыбаясь и избавляясь от руки моего приёмного отца.

- Солнышко, ты ему не рассказала? - мама изогнула свою рыжую изящную бровь, с упрёком смотря на меня.

- А... Ну... Я это... Не успела... - кому я вру? Мне это достается также сыкотно, как и признание в любви.

- Мы улетаем во Францию. - отец сел за стол рядом со мной и строго посмотрел на Курокаву.

- Вау! Это же круто! А на сколько? - Изана приободрился. В его глазах читалась радость за нас. Вот только он не знает...

- Четыре года. Улетаем завтра с утра.

Улыбка медленно сползла с лица Курокавы. Он посмотрел на моё грустное лицо, но потом снова растянулся в улыбке до ушей.

- Тогда сегодня она вся моя, хорошо? - он схватил меня за руку и потащил на выход. Все-таки последний день в школе никто не отменял. Я, мягко говоря, ахуела от такого заявления. МЯГКО ГОВОРЯ. Но все же послушно позволила себя утащить, предварительно забрав рюкзак.

Я накинула светлое кремовое пальто до середины бедер и укуталась в черный объемный шарф, подаренный на прошедшее день рождение Изаной. Он стоял около двери из темного дерева, ожидая меня:

- Там холодно. Не замёрзнешь в колготках?

Я покачала головой. Он на меня злится. За то что я раньше не рассказала. Определенно злится. Это видно по дергающемуся правому уголку его губ. Он видимо тоже заметил это и решил не тянуть:

- Почему не рассказала?

- Побоялась твоей реакции...

- Ахах, - он посмеялся и притянул к себе, касаясь губами моего виска, - дурашка.

Может лицо и не покраснело, но уши определенно. Они просто горели. Он снова ухмыльнулся и открыл дверь, выпуская меня на улицу.

Вот это холодрыга конечно... А снега так и нет. Для меня, Какучё и Изаны снег был каким-то особым ритуалом. Когда улицы покрывались белым полотном, мы разрешали себе побыть маленькими детьми. Построить замки, снеговиков. Поиграть в снежки. Просто поваляться, делая снежных ангелов. Видимо в этом году я так и не смогу кинуть снежок Курокаве прямо в лицо.

Мы сели на его бордовый глянцевый байк и выдвинулись в сторону школы. Конечно, можно было и дойти пешком. Но лени мне было не занимать.

Спустя пять минут довольно утомительной, но и быстрой езды, мы очутились перед школой. Около ворот нас уже ждал Какучё:

- Что вы сегодня так долго? Опаздывайте.

Изаны шикнул на него, помогая мне слезть. Я поправила подол короткой юбки и белые колготки, а затем погладила Какучё по голове, на что тот довольно улыбнулся.

- Ну, я пойду, до встречи.

Мы с Изаной попали в разные классы. Но видеться на перемене ведь никто не запрещал?

***

Ну вот, осталось всего два урока до конца, а я так у подруги совета не попросила. Ладно, скоро звонок, после истории мигом к ней.

Вроде дошла до своего класса без происшествий, а вроде и нет. В дверях столкнулась с высоким парнем. Его очень странной окраски волосы были заплетены в две косы, а аметистовые насмехающиеся глаза заглядывали в душу. Он поймал меня за плечи:

- Принцесса, не летай в облаках, пора спускаться на землю.

Итак, ваш первый вопрос: откуда я знакома с Хайтани Раном? Да все довольно просто. Этот дебич мой сосед по парте. Да, я знаю что судьба штука жестокая. Но что я в этой жизни сделала НАСТОЛЬКО плохого? Ладно, он даже не красивый, так что меня не привлекает (половина школы с тобой бы поспорила).

Ох, история. Один из самых скучных и нелюбимых мной уроков в этой жизни. Моя светлая головушка во всю отказывалась запоминать хотя бы одну дату или имя. Поэтому вместо этих мук я тихонечко рисовала в своем скетчбуке.

Ода, рисование было моим наркотиком. Сколько уже блокнотов сгнили от моей руки? Не сосчитать, но однозначно много. Я могла запомнить случайного прохожего ( нет, а четыре циферки для тебя шутка) и с легкостью перенести его лицо на бумагу.

Учитель снова бубнил какую-то чушь про постройку храмов. А я же в это время выводила на листах лицо своего принца. Со скетчем было покончено, так что можно было приступать к моему нелюбимому - лайну. Бесило обводить одно и тоже, так если ещё и ручкой или маркером, то единая ошибка стоила тысячи нервных клеток.

Лишилась я сейчас ещё около сотни, благодаря одной особе, сидящей рядом со мной и положившей свою чудесную головушку на моё плечо. Снова он пытается узреть моё творение, за что получил прямой щелбан по лбу.

- Ай, за что? - он надул губы и обиженно отвернулся, смотря на учителя. Но спустя ровно тринадцать секунд повернулся обратно, потому что ему это надоело. - Когда ты мне уже хотя бы один рисунок покажешь?

- Если я сказала, что не покажу, значит - не покажу, ясно? - я фыркнула, отвернувшись от его серо-буро-малиновых глаз ( да, это синоним к слову "аметистовые"). А затем попросилась выйти, предварительно засунув лазурный нюдовый блокнот поглубже в рюкзак.

Жесть голова что-то разболелась. Может к медсестре сходить? Хотя не хочется своими болезнями в последний день в Японии Изану напрягать. Таблетку выпью и пройдет само.

Я зашла в женский туалет, прикрывая дверь. Никого не было. Ну мне это как раз на руку. Я взглянула на зеркало, висящее над раковиной. Жесть лицо похудело. Стрессую из-за признания или переезда? Ну если всё-таки из-за первого, то подруга точно поможет. А если второе, то нужно просто смириться. Ох, ладно. Нужно возвращаться в класс.

Я направилась к своему кабинету, зашла, а затем как ни в чём не бывало двинулась к своей парте. Интересную, блять, только картину я по дороге застала. Не очень приятную, скажу прямо. Старший Хайтани непринужденно листает мой скетчбук. Уже отсюда вижу, что там изображен Изана на своём байке.

- Тц! - я скрипнула зубами и вырвала бирюзовый блокнот из его рук. - Говорила же, не трогать!!