Запомня лишь запах белой лилии

- Пока-пока! - я помахала лучшим друзьям, подходя все ближе и ближе к бирюзовой машине своей новой семьи.

***

В четыре года спившийся отец оставил меня, маленькую четырехлетнюю девочку, на пороге детского дома. А сам ушел, ни сказав ни слова на прощание. Приютские дети меня сразу не полюбили. Иногда поднимали руку. Оскорбляли. Всегда в мою сторону можно было услышать: "Снеговик", "Вампирша", "Кролик". И почему? Внешность.

Мои волосы, ресницы, кожа - всё было прозрачно белым. И в придачу ко всему жуткие голубые глаза, на свету становящиеся кроваво-алыми. За эти радужки и прозвали "Вампиром".

А что сказать дальше? А дальше, в мои полные шесть лет, в моей жизни появился он. Тогда, на пороге приюта предстал семилетний паренек за руку с женщиной в деловом костюме. Его слегка кучерявые волосы, словно крем, переливались на свету. Такая, прямо бархатная, смуглая кожа. Глаза, яро напоминающие цветки лаванды. Курокава Изана.

При виде его бархатного эго, мое шестелетнеее сердечко выпрыгивало из тела и, вместе с другими органами, танцевало безудержный вальс, маленькая тушка немела, а фарфоровые щечки заливало густым румянцем. Какой же я счастливой себя чувствовала, когда он обращал на меня внимание!

Мы с ним сдружились. Гнёт со стороны других детей прекратился. Кушали? Только вместе. Гуляли? Только вместе. Играли? Только вместе. Да что там, даже спали вместе.

Вот все засыпали. Воспитатели смотрели телевизор или тоже погружались в царство Морфея. Я пробиралась под одеяло к Курокаве, а он обнимал меня за холодное худенькое тельце. Рядом с ним меня не мучали никакие кошмары и я могла спокойно дремать, утыкаясь носом в его смуглое плечо. Правда на утро получали мы хорошенькой пизды от преподавателей.

- Шлушай, Ишана, я ш мальшишом иш млашей шушы пошнашошилашь, - хоть говорить с набитым ртом было крайне непонятно, Изана, знающий обо мне все, понял меня даже без слов. Так в нашу маленькую компанию вошел еще один герой - Какучё.

Деньки в приюте вместе с лучшими друзьями стали для нас беззаботной радостью. Шиничиро, а по совместительству старший брат Курокавы, природнился и нам, став защитником и опорой. Так бы все и продолжалось. Но наступило двенадцатое день рождение Изаны. Братец Шини отвез его куда-то на своем байке, а я сидела у окошка, снова рисуя всякую чушь.

- Лили, пойдем со мной. - мне улыбнулась одна из воспитательниц - Нана, и протянула руку.

Мы шли по коридорам приюта, до самого гостевого входа. Я сжала руку сильнее, не понимая зачем нам сюда. За стойкой, общаясь с консультантом и заполняя какие-то бумаги стоял черноволосый парень, лет двадцати пяти, а рядом рыжеволосая девушка, примерно такого же возраста. Меня завораживали её синие, словно бездонный океан глаза.

Женщина присела около меня, улыбнулась и протянула руку для знакомства:

- Кушель Фритц, твоя новая мама.

Я похлопала глаза, слова медленно докатывались до моего одинадцатилетнего мозга, но я все же пожала её, усыпанную родинками, руку в ответ:

- Л-лилиана... Фритц...

Она звонко рассмеялась и потрепала меня по светлой головке.

Мои новые родители заполнили какие-то взрослые бумаги, пока я собирала вещи. До светлых ушек донесся звук мотора. Знакомого мотора. Было волнительно и интересно, как Изана и братец Шини отреагируют на это.

- Джулиан Фритц. - отец пожал руку Курокаве, улыбаясь. Его черные, как ночь, глаза поблескивали в свете лампы. Шиничиро же потрепал меня по голове, отправляя в путь "семейных страданий". Да-да, прямо так он и выразился.

- Пока- пока! - я помахала Изане и Какучё, после чего села в, лазурного цвета, машину своей новой семьи.

***

- Лили! Не надо заставлять Изану ждать! - с кухни послышался мягкий крик матери.

- Да-да, сейчас! - я закинула блеск в косметичку, а ее в свое время - в рюкзак. Из зеркала на меня смотрела пятнадцатилетняя девушка с белыми длинными волосами до самой жопы и алмазными голубыми глазами. Я похлопала себя по щекам и улыбнулась (во дура):

-Итак, Лилиана Фритц, сегодня ты обязательно признаешься ему в чувствах!

Я спустилась на первый этаж, поправляя подол черной школьной юбки. За столом сидел светловолосый парень, мило общающийся с моей мамой о чем-то своем. И вот только хотела я сесть на чудесный персиковый стул, как обнаружила там чужеродный, не известный науке, объект кремового цвета.

- НАОМИ!!! ЗАБЕРИ ЭТО!! - лицо скривилось от того, что младшая сестра снова распускает своих детей по всему дому. Из-за светлой двери выглянула рыжая макушка, а затем по лестнице проскакала шестилетняя девочка с озорными черными глазками. Её зрачки забегали в поисках проблемы, из-за которой её вызвали обратно на Землю, и остановились на светлом клубочке, вальяжно свернувшемся прямо на МОЕМ стуле.

Кролик, заметив опасность, раскрыл свои лавандовые очи и спрыгнул со стула, ускакивая под стол. Эта рыжая спиногрызка бесцеремонно полезла за ним. Я вздохнула и наконец-то села, принимаясь за мамину стряпню. Я подняла взгляд на Курокаву. Красивый... Сыкотно признаваться. Может у подруги спросить совет? Она точно лучше меня шарит в этом, вокруг неё столько парней крутятся.

Мелкая поймала своего малыша и начала тыкать Изане им в лицо, тот в свою очередь, мягко говоря, поперхнулся, приготовленным мамой, чаем.

- Изана!!! Поздоровайся с месье Изаной!!! - Наоми хмыкнула. Как же я сочувствую Курокаве, в честь которого младшая сестричка назвала кролика.

- Наоми, убери месье Курокаву со стола... - я потерла переносицу, смотря на зайца, бесстыдно смотрящего на мой салат. Какой засранец. Изана засмеялся (НЕ КРОЛИК).

- Будешь мне указывать, я Изане расскажу, что он тебе нр...! - не успела она договорить, как я кинула в нее огурец.

- Ты у меня договоришься... - лицо горело ужасно. А эта засранка усмехнулась, потому что знала - она права.

И, да. Это была чистейшая правда. Курокава для меня был всем. А после недавней потери Шиничиро, так и вообще - целым миром. Детская влюбленность переросла в одержимость. А сказать ему прямо страшно. А что если не взаимно? Только дурочкой выставлюсь и нашу семилетнюю дружбу разрушу (дура одним словом)... Все таки рушить ничего не хочется, мы с Какучё ему как сестра с братом. Интересно, считает он нас чем-то больше? Да ну, всё. Хватит себе мозги трепать. Все равно нужно сегодня признаваться, а то...

- О чем задумалась? - Изана облокотился щекой на руку, поедая тост с джемом, до этого приготовленным мамой. Я вздрогнула от резкого голоса, прерывая мысли, и, вместо своего тоста с авокадо, прикусила язык.

- Блять... - я взяла стакан с водой, чтобы скорее запить этот ужасный вкус крови во рту, навевающий ужасные воспоминания.

Я шла за руку с Курокавой в магазин за мороженным. Деньги на которое нам дала моя мама. Я тогда заметила милого пушистого серого котенка, забежавшего в переулок. Я, конечно же, отпустила руку Изаны и прыгнула за ним, скрываясь в темноте. Он даже среагировать не успел, как я исчезла. Сколько мне тогда было? Двенадцать? Да какая разница. Все равно для того времени я была очень тупой и неосторожной. В переулке на меня напала группа парней, избила, сломала руки. Слава Богу, Изана все-таки нашел меня. Он тогда избил каждого обидчика из пятнадцати... А главаря довел до суицида, после чего полгода просидел в колонии.

- Ш-ш-ш, не реви, так сильно язык болит что-ли? - я почувствовала большой, с бархатной кожей, палец на своей щеке, прямо под глазом. Я быстро заморгала, возвращая сознание в это тело.

- А... Э... Нет, все нормально... - я отмахнулась, фыркнув.

Из спальни родителей вышел растрепанный отец. Наоми сразу же подбежала к нему, обнимая за ногу:

- Доброе утро, папочка!

- Угум... Лили, ты загран паспорт уже получила? - отец подошел кладя нам с Изаной руки на головы.

- А зачем тебе загран?.. - Курокава непонимающе уставился на меня. Вот блять, я же ему не рассказала ещё...