Детка, я (не) твой герой

Выйдя из госпиталя, я доковыляла до своего дома. Ключ никак не попадал в замочную скважину - пальцы всё ещё дрожали от адреналинового отката и боли в спине. Наконец замок щелкнул, но не от моего действия. Дверь распахнулась мне навстречу сама.

На меня налетела мама. Она не кричала. Просто врезалась в меня всем телом, обхватывая так крепко, что стало трудно дышать. Я почувствовала горячую влагу на шее - её слёзы пропитывали воротник мого кастюма.

Позади неё стоял отец. Он прислонился к стене, бледный как мел, и смотрел на меня взглядом, которого я никогда раньше не видела: животным, парализующим страхом за то, что он чуть не потерял единственное дитя.

- Мам... - прохрипела я, пытаясь мягко отстранить её за плечи. - Мам, ты сейчас испачкаешься...

Это прозвучало абсурдно. Но факт того, что я даже не стала переодеваться в академии обратно в школьную форму и сил хватило только на то, чтобы добраться до дома, оставался фактом. Я стояла в прихожей всё в том же темно-синем геройском костюме. С ног до головы покрытая засохшей грязью, гарью и пятнами бурой крови. Моей и... чужой.

Мама отпрянула, хватая ртом воздух, но тут же схватила меня за лицо, всматриваясь в глаза, словно проверяя, настоящая ли я.
- Мы видели новости!.. - её голос сорвался на визг. - Господи, Црунэ... Я тебя туда больше не пущу! Никогда! Забудь это слово - «Юэй»!

- Мам... перестань... - я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. - Почти всё обошлось... Все живы...

- Обошлось?! - мать вдруг перешла на крик, сжимая лацканы моего окровавленного костюма. - Ты еле идешь! Вся в крови и грязи! Я видела по новостям, что случилось с вашим классным руководителем... Его уносили на носилках! Боже, слава богу, ему сразу же смогли оказать первую помощь, наложив шины! Иначе бы позвоночник...

Её слова ударили под дых.
«Шины...»

Я не стала говорить ей, что эти самые шины накладывала я. Своими руками, сидя верхом на учителе, пока он выл от боли, глядя на меня снизу вверх красными глазами. Что его ребра фиксировала моя ладонь.

Сердце болезненно сжалось, а к горлу подступил тугой ком тошноты.

Я молча прошла между родителями, направляясь к лестнице на второй этаж. Мне нужен был душ. Нужна была темнота. Нужно было стереть с себя этот день.

Краем уха я услышала мамин шепот отцу, когда я уже ставила ногу на первую ступеньку:
- ...Я боготворила его тогда... в тот день... Как же ужасно что такое произошло...

Я замерла. Пальцы, державшиеся за перила, побелели.
Развернулась медленно, чувствуя, как уходит земля из-под ног.
- Что ты сказала?

Мама осеклась, прижав ладонь ко рту. Отец шагнул вперед, вставая между нами, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но было поздно.

- Что ты сейчас сказала? - мой голос звучал тихо, но в нем звенел металл. Я подошла ближе, сокращая дистанцию. - ПОВТОРИ. - Я сорвалась на крик, никогда до этого не позваляя себе этого.

Мать отвела взгляд, уставившись в стену над моей головой. Её руки мелко тряслись.

Отец подошёл и взял меня за плечи. Его хватка была жёсткой, почти болезненной. - Прекрати. Прямо сейчас.

Но я сбросила его руки. - Не смей. После того, как я целый день помогала ребятам и спасала их, я заслуживаю правды!

И тут плотину прорвало. Мать резко всхлипнула, закрыв лицо руками, и почти бегом бросилась в сторону их спальни. Дверь захлопнулась с грохотом, задрожавшим в стенах.
Отец тяжело вздохнул, посмотрел на закрытую дверь, провел рукой по лицу и пошел следом. Щелкнул замок двери их спальни.

Я осталась стоять одна в оглушающей тишине прихожей. Мир перевернулся во второй раз за сегодня. Первый раз - когда я поняла, что спасаю своего учителя. Второй - когда поняла, что семья лгала мне годами. Всю жизнь впитывая их слова о том, как они неположительно относятся к героем, и отгораживая меня от этого, сейчас я слышу полную противоположность их убеждениям.

Гнев вспыхнул так внезапно и горячо, что перехватило дыхание.
- КАКОГО ХРЕНА У НАС В СЕМЬЕ ЕСТЬ ТАЙНЫ?! - крикнула я в пустоту квартиры. Звук собственного голоса напугал меня саму.

Я пошатнулась, бросив рюкзак прямо на пол. Руки тряслись. Зайдя в ванную, я заперла дверь на щеколду - впервые осознанно отгораживаясь от родителей. Стянула липкую форму. Горячая вода била по коже, смывая чужую кровь, которая жгла кожу даже сквозь ткань.

Я сползла по кафелю на пол, обхватив колени руками.

Что вообще происходит?
Он спас их? Поэтому мама плакала, говоря «боготворила»? Или родители сами были героями? Или они кого-то потеряли из-за геройства?

Мысли путались, сталкиваясь друг с другом. Вода становилась всё горячее, пар заполнял комнату, но холод внутри только нарастал.

Уже лежа в кровати этой ночью, я смотрела в потолок. В голове крутился один и тот же видеоряд, похожий на бред сумасшедшего.

Запах антисептика.
Холодный бетон под ногами.
Прикасновения. Мои пальцы касаются его скулы, стирая запекшуюся кровь с лица.
Тяжесть. Вес чужого тела на моих руках, пока я летела в безопасное место.
Рычаг. И то, как я села ему прямо на бедра верхом, используя свой вес, чтобы зафиксировать тело в одном положении, потому что моих рук просто не хватало.
И его вымученная, негласная просьба «Никто не должен знать».

Лежа на кровати, лицо тут же полыхнуло жаром. По телу прокатилась волна совершенно нового, незнакомого чувства.

Никто не должен знать. Не одноклассники. Не родители. Ни врачи. Если хоть слово просочится в СМИ о таком... О том, что холодный Герой Сотриголова имел физический контакт такого рода с несовершеннолетней ученицей... Я даже думать не хотела, что будет. Лишение лицензии для него. Волчий билет и отчисление для меня.

Было стремно об этом думать. Очень стремно.
Поэтому я заставила себя думать иначе.
Это ничего не значит, - твердила я себе, глядя в темноту потолка. - Я поступила как герой. Обычная первая помощь наставнику. Ничего личного.

Но почему-то эта мысль совсем не успокаивала.