Детка, я (не) твой герой

Прошло ровно семь дней с момента судьбоносного вступительного экзамена в ЮЭЙ.

Эти дни тянулись бесконечно долго, и даже обычная минута казалась вечностью.

Я изо всех сил пыталась сосредоточиться на повседневных делах, но мысли постоянно возвращались к тому дню, когда я впервые поднялась в воздух среди толпы соперников, доказывая своё право называться будущим героем.

Родители старались поддерживать привычный ритм жизни, но даже они чувствовали необычное напряжение.

Мама периодически поглядывала на дверь, словно ожидая чуда, а отец тихо читал газету, скрывая беспокойство за спокойствием.

И вот в один из дней пришёл он. Тот долгожданный ответ, которого девушка ждала как сына из армии.

Мать с волнением в глазах отдала увесистый конверт с ответом дочери.

Аккуратно запечатанный конверт выглядел странно - тяжёлый, грамотно оформленный, совершенно не похожий на обычные письма.

В момент, когда я взяла его дрожащими пальцами, сердце учащённо забилось.

Внутри оказалось нечто, напоминающее небольшую механическую капсулу, покрытую серебристым металлом с логотипом ЮЭЙ.

- Наверное, оно... - прошептала я, глядя на родителей широко раскрытыми глазами.

Отец кивнул, поощряюще улыбнулся и предложил мне открыть устройство самостоятельно.

Закрывшись в своей комноте, я положила капсулу на стол и удобно устроилась в эргономичные кресло напротив, засмотревшись на нее.

Медленно нажав скрытую кнопку активации, Цуруне услышала тихий щелчок, и крышка капсулы плавно открылась, выпустив тонкий луч света.

Передо мной возникла небольшая голограмма, постепенно обретающая объём и ясность.

На экране появился сурового вида мужчина с тёмными, длинной до плеч, волосами и жёсткими чертами лица. Про-герой Сотриголова смотрел вперёд бесстрастным взглядом, сложив руки на груди.

- Новичок номер восемьдесят, ваше имя отсутствует в официальном списке зачисленных студентов, - равнодушно произнёс он протокольным тоном. - Однако ваш индивидуальный показатель эффективности превысил установленный минимум.

Мое сердце радостно подпрыгнуло, но радость тут же сменилась лёгкой тревогой.

Голос преподавателя оставался холодным и отстранённым, словно он диктовал сводку.

- Ваш балл за бой с роботами составил девяносто два процента точности и семидесяти пяти процентов стратегического планирования. Показатели приемлемые, но требуют дальнейшего развития, особенно в части командного взаимодействия.

Цуруне невольно вспомнила того парня с зелёными волосами. Можно сказать, что иенно благодаря совместной работе они смогли преодолеть препятствия эффективнее многих других одиночек.

- Ваша причуда признана перспективной, однако требует тщательного контроля и отработки техники управления. Рекомендовано посещение специальных курсов повышения мастерства полёта и боевой подготовки.

Вы приняты в Академию ЮЭЙ. Теперь это ваша геройская академия.

Сердце пропустило удар, а после забилось с бешеной скоростью. я ели сдержалась что бы не закричать от счастья. Я так долго готовилась, столько сил и времени было потрачено, и я смогла.

Завершив официальный доклад, Сотриголова сделал паузу. Впервые за всё выступление его обычно расфокусированный взгляд сфокусировался на мне, пронзая сквозь экран.
- Увидимся в Академии, новичок, - произнес он негромко, прежде чем голограмма рассыпалась серебристой пылью.

Комната погрузилась в абсолютную тишину.

Две секунды. Три. Црунэ продолжала сидеть неподвижно, уставившись на потухший проектор капсулы. Металлический корпус холодил пальцы.

А затем словно прорвало плотину.

Визг восторга был настолько оглушительным, что зазвенела люстра под потолком, а соседская собака во дворе испуганно залаяла. Казалось, стекла вот-вот разлетятся вдребезки. Не помня себя от счастья, Цуруне вскочила на ноги, едва не рухнув из-за подкосившихся коленей. Она прижала капсулу к груди так крепко, будто боялась, что та улетит.

С грохотом распахнулась дверь. В комнату влетела мать, вооруженная тяжелой чугунной сковородой, лицо которой выражало смесь ужаса и готовности защищать семью до последней капли масла, стекающей с сотейника.
- Что?! Грабители? Пожар?! Цурунэ, ты цела?!

Следом показался отец, державшийся за дверной косяк. Его газета валялась на полу, а очки чуть не сползли с носа от шока.
- Дочь, если ты сейчас же не объяснишь...

Я развернулась к ним, по щекам текли слёзы радости, но губы сами собой растягивались в абсолютно идиотской счастливой улыбке.

Я попыталась что-то сказать, но вместо слов вырвался счастливый смех, похожий на истерику.
- Я... ха-ха... я... ПОСТУПИЛА!

Мать замерла со сковородкой наперевес. Слова доходили до неё секунду. Затем чугунный снаряд с грохотом упал на мягкий ковер, чудом никого не задев.

Женщина взвизгнула уже сама - на этот раз от переполняющей гордости - и бросилась обнимать дочь прямо через капсулу, которую та всё ещё сжимала в объятиях.
- Господи, детка! Моя малышка! Ты сделала это! Я знала! Я всегда знала!

Отец растерянно моргнул, глядя на жену, которая прыгала вместе с дочерью посреди комнаты, рискуя проломить пол. На его лице медленно проступила широкая, теплая улыбка. Он подошел и просто положил огромную ладонь на мое плечо, передавая всё своё одобрение без лишних слов.

Радостное возбуждение наконец вытеснило недельную тревогу. Девушка чувствовала, что сейчас либо взлетит без помощи крыльев, либо просто потеряет сознание от переизбытка эмоций. Она была счастлива настолько, что было больно дышать.

Но радостная атмосфера комнаты вдруг изменилась, когда мать спросила о герое, передавшем поздравление.

Услышав имя «Сотриголова», родители заметно напряглись. Отец выдохнул, а мать подошла ближе, внимательно глядя на меня.

- Ты знаешь, кто такой Сотриголова? - осторожно поинтересовалась она.

Я кивнула, всё ещё улыбаясь после просмотра голограммы:
- Самый суровый препод ЮЭЙ. Знаменит тем, что стирает чужие причуды одним взглядом. Его даже герои ранга S боятся. Говорят, он исключил больше студентов, чем выпустилось за последние пять лет.

Отец тяжело вздохнул, и потер переносицу на носу.
- Мы... очень надеялись, что твоим учителем будет кто-то другой, - тихо произнёс он.

Мать нервно теребила край кухонного полотенца. Её глаза заблестели от подступающих воспоминаний.
- В тот день катастрофы, когда ты была совсем младенцем... - начала она дрожащим голосом.

Она не успела договорить. Резкий, почти приказной взгляд мужа заставил её осечься на полуслове.

Мужчина едва заметно покачал головой, молчаливо умоляя оставить прошлое там, где ему самое место - в руинах пятнадцатилетней давности.

Мать сглотнула, перевела виноватый взгляд на меня и с усилием сменила тему, выдавив слабую улыбку:
- Неважно. Это уже неважно. Главное, что у тебя получилось, родная. Мы так гордимся тобой!

Я удивлённо моргнула, переводя взгляд с напряженного лица отца на взволнованное лицо матери. Что это было? Какая-то семейная тайна? Я почувствовала холодок между лопатками, но списала это на остаточный стресс после экзамена.

- Спасибо, мам, пап, - искренне сказала Цуруне, прижимая капсулу к груди. - Я вас люблю.