Стекло и полынь || Кол Майклсон

Будильник на стареньком телефоне задребезжал пластиковым корпусом о тумбочку ровно в семь утра. Стелла Смит нащупала его вслепую и отключила. Потолок над ней был незнакомым — светлые деревянные балки, слегка потемневшие от времени.

Дом дяди Ричарда. Старый, деревянный, пахнущий пылью и сухими травами.

Она села, провела ладонями по лицу. Первый день в новой школе. Первый день в городе, где она никогда раньше не была. Дядя всегда приезжал к ней, брал на выходные, возил в парки, в кино. Он не хотел, чтобы она возвращалась сюда, в этот маленький городок. Говорил, что здесь всё слишком спокойно и слишком скучно для неё.

Теперь он умер. Сердце. Врачи сказали, что мгновенно. И дом перешёл к ней — последней из рода Смитов.

Стелла встала и подошла к зеркалу. Каштановые волосы растрёпаны, под глазами тени — опять плохо спала. Всё те же сны. Она ищет маму. Кричит её имя в пустом коридоре, а ответа нет.

— Хватит, — сказала она вслух, и голос прозвучал хрипло.

Она быстро приняла душ, одела джинсы-клеш и свободный серый свитер. Волосы закрутила в локоны плойкой, оставив пару прядей у лица. Ничего лишнего.

Кухня встретила её запахом старого дерева. Стелла налила чай, съела яблоко и кусок хлеба с маслом. Желудок сжался от волнения, но она заставила себя проглотить.

«Просто школа. Всего лишь школа».

Стелла Смит родилась в обычной семье, насколько это вообще возможно. Её отец, Томас Смит, умер, когда ей было всего два года. Она совсем не помнила его — только смутный образ высокого мужчины, который держал её на руках. У него были проблемы со здоровьем, что-то с сердцем, как потом и у дяди. Мама, Алла Смит, никогда не говорила о нём много. Только однажды, когда Стелле было лет десять, она обмолвилась: «Он был хорошим человеком, дочка. Просто слишком рано ушёл».

Алла Смит была красивой, энергичной женщиной. Стелла помнила её улыбку, звонкий смех, то, как она танцевала на кухне под старые пластинки. Казалось, она никогда не болеет — всегда полна сил, всегда в движении. Она работала в маленькой юридической фирме, возила Стеллу на море каждое лето, помогала с уроками.

Всё изменилось, когда Стелле было четырнадцать.

Мама просто исчезла. В один день. Стелла вернулась из школы, а дома никого не было. На столе стояла кружка с остывшим чаем, на плите — кастрюля с супом. Мама как будто растворилась в воздухе.

Сначала полиция думала, что она сбежала. Но Алла Смит не была такой. Она любила дочь, у неё была работа, дом. Она не могла просто взять и уйти. Стелла ходила по участку каждый день, умоляла дать хоть какую-то информацию. Её не слушали. Считали, что девочка просто не хочет принимать правду.

А потом, через три недели, нашли тело.

Стелле не показали его. Сказали, что «нельзя по этическим соображениям». Что это было что-то ужасное. Стелла пыталась узнать подробности, но все документы были засекречены, а на все вопросы следователи только отмахивались. Смерть Аллы Смит признали «несчастным случаем», но Стелла чувствовала — это ложь. Мама всегда была здоровой. Она никогда не болела. Даже простудой. И вдруг — смерть? Нелепая, загадочная, скрытая от глаз.

Стелла копала информацию годами. Рылась в интернете, звонила в морги, пыталась найти старых друзей матери. Ничего. Только глухая стена.

После смерти мамы Стелла переехала к лучшей подруге, Лизе. Жила у неё два года, с четырнадцати до шестнадцати. Лиза была единственным человеком, который поддерживал её в тот страшный период. Они были неразлучны — делили одежду, секреты, мечты. Но когда Стелле исполнилось шестнадцать, они крупно поссорились из-за парня. Стелла тогда была в ужасном состоянии — злая, колючая, она отталкивала всех, кто пытался к ней приблизиться. Она наговорила Лизе таких вещей, о которых до сих пор вспоминала со стыдом. Они не разговаривали с тех пор.

Стелла съехала от Лизы и год скиталась по съёмным комнатам, подрабатывая официанткой, продавцом в книжном, уборщицей. Она ненавидела эту жизнь. Каждый день — как выживание. Но она не умела просить помощи. Не умела быть слабой.

И вот теперь — Мистик Фоллс. Дом дяди Ричарда. Новый шанс.

Она закрыла дверь на ключ и пошла по улице, вдыхая сырой воздух. Город казался тихим, почти сонным. Дома с верандами, высокие деревья, редкие машины.

В школе её встретил гулкий коридор. Директор — мисс Фостер — говорила что-то о традициях и столовой. Стелла кивала, но не слушала.

На первом уроке она попала к Аларику Зальцману. Тот оказался молодым, с лёгкой небритостью и усталыми, но умными глазами. Он вёл историю с такой страстью, что Стелла невольно заслушалась. Аларик рассказывал о средневековых войнах, о политических интригах, и в его голосе чувствовалась настоящая любовь к предмету.

— Вы новенькая? — спросил он после урока, когда класс опустел. — Стелла Смит, да? Я слышал о вашем дяде. Соболезную. Он был хорошим человеком.

— Спасибо, — ответила Стелла.

— Если будут вопросы по учёбе — обращайтесь, — улыбнулся Аларик. — Добро пожаловать в Мистик Фоллс.

В коридоре её ждал неприятный сюрприз. Трое парней из футбольной команды преградили дорогу. Один, с наглой ухмылкой, схватил за локоть.

— Новенькая? Ты чья?

Стелла вырвала руку. В груди закипало раздражение.

— Я своя. А ты иди тренируй свои мышцы, они у тебя явно важнее мозга.

Парень нахмурился, но в этот момент за её спиной раздался спокойный, мелодичный голос:

— Коннор, если ты сейчас же не уберёшь руки, я расскажу Кэт, что ты целовался с её сестрой на прошлой неделе.

Ребекка. Светловолосая, идеальная, с лёгкой улыбкой. Парень побледнел и ретировался.

— Спасибо, — сказала Стелла.

— Я вижу, ты и сама справилась, — улыбнулась Ребекка. — Ты Стелла, да? Я слышала, что ты племянница Ричарда. Соболезную.

— Спасибо.

Они разговорились. Сначала настороженно, но Ребекка умела слушать. Стелла, сама того не замечая, рассказала о себе: о смерти отца, о дяде, о матери. О том, как она пропала, как нашли тело, но не показали. Как она до сих пор не знает правды.

Ребекка слушала с каменным лицом.

— Тяжело, — сказала она коротко. — Знаешь, если хочешь, после школы зайдём ко мне домой. Познакомлю с братьями. Мы только недавно переехали, но дом большой. И там есть отличная библиотека. Может, найдёшь что-то интересное.

Стелла согласилась. Ей нечего было терять.

Особняк Майклсонов оказался огромным. Старым, мрачноватым, но с каким-то странным величием. В гостиной Элайджа читал книгу у камина. Клаус стоял у окна, задумчиво глядя на улицу. Ребекка представила их.

Элайджа поднялся, поцеловал руку Стеллы.

— Рад знакомству, мисс Смит. Надеюсь, Ребекка не слишком докучала вам рассказами о наших семейных тайнах.

— Она вообще почти ничего не рассказала, — улыбнулась Стелла.

Клаус обернулся. Его взгляд был тяжёлым, изучающим.

— Стелла, да? Ребекка говорила о вас. Добро пожаловать.

— Спасибо, — ответила Стелла, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

А потом с лестницы спустился Кол. Растрёпанный, с безумной ухмылкой, в руках он вертел какой-то стеклянный шар.

— Элайджа! Я нашёл это в подвале! Давай разобьём и посмотрим, что внутри?

— Кол, не сегодня, — устало ответил Элайджа, не поднимая глаз от книги.

Кол остановился, заметив Стеллу. Его взгляд скользнул по ней, равнодушно, как по предмету мебели.

— А это ещё кто? Ребекка, ты опять привела кого-то?

— Стелла, — представилась она, чувствуя лёгкое раздражение от его тона.

Кол усмехнулся, осмотрел её с ног до головы.

— О, ещё одна. Ну, удачи тебе здесь. Только не трогай мои вещи.

— Не волнуйся, — ответила Стелла с ледяной вежливостью. — У меня есть свои, спасибо.

Кол фыркнул, закатил глаза и плюхнулся на диван, уставившись в потолок с видом человека, которому всё вокруг наскучило.

— Как скажешь.

Стелла почувствовала, как внутри закипает раздражение. Этот тип был невыносим. Наглый, ленивый, с видом короля, который считает всех ниже себя.

Они проговорили около часа. Ребекка показывала старые фотографии, рассказывала о семье. Элайджа налил чаю. Клаус иногда вставлял комментарии, но был сдержан. А Кол сидел на диване, иногда бросал колкие замечания в сторону Стеллы, на которые она отвечала с той же резкостью.

— Ты всегда такая колючая или только с теми, кто тебе не нравится? — спросил он, лениво потягиваясь.

— Только с теми, кто этого заслуживает, — ответила она, не глядя на него.

— О, значит, я заслужил. Приятно знать.

— Не льсти себе.

Кол усмехнулся, но больше ничего не сказал.

Когда стемнело, Стелла собралась уходить. Ребекка предложила подвезти, но она отказалась — хотела пройтись.

На пороге Кол не окликнул её. Он даже не поднял головы от телефона, в который уткнулся. Стелла вышла, чувствуя лёгкое облегчение.

Домой она добралась быстро. Смыла косметику, надела старую футболку и забралась под одеяло. Телефон пиликнул — Ребекка написала: «Приятно было познакомиться. Завтра увидимся? Я покажу тебе библиотеку. И не обращай внимания на Кола. Он всегда такой».

Стелла улыбнулась. Набрала: «С удовольствием. И не волнуйся, я не обращаю».

Она выключила свет и уставилась в потолок. В голове кружились обрывки разговоров, лица Майклсонов. Особенно Кола — с его наглой ухмылкой и равнодушным взглядом. Она ненавидела таких людей.

«Надеюсь, я больше никогда его не увижу», — подумала она.

Стелла закрыла глаза. Завтра будет новый день.