Невыносимая зависимость.

Ночь тянулась бесконечно, словно вязкая патока, пропитанная липким ужасом. Я металась по кровати, пытаясь вырваться из цепких объятий кошмара. Перед глазами всё ещё стоял Драко — бледный, сломленный, с палочкой у самого горла. Незнакомец в капюшоне не проронил ни слова, но его безмолвная угроза давила на грудь тяжелой плитой: если я не вмешаюсь, всё будет кончено. Метка на груди пульсировала, отзываясь в венах раскаленным металлом.

Я резко села, выдохнув его имя, и вцепилась в ткань футболки, пытаясь унять бешеный стук сердца. Дыхание сбилось, а по коже пробежала волна ледяного озноба.

— Господи, за что мне это… — прошептала я, пытаясь прийти в себя.

Тишину разорвали звуки из-за стены. Женские стоны. Голос Пэнси, отчетливый и до боли знакомый, выкрикивал имя Драко с такой отчаянной страстью, будто это был вопрос жизни и смерти.

— Просто великолепно, — я сжала челюсти, чувствуя, как внутри закипает ярость, смешанная с горечью. — Неужели ума не хватило наложить «Силенцио»? Идиоты.

В этот момент метка отозвалась острой, пронизывающей болью. Я едва не вскрикнула, вцепившись в футболку, пытаясь буквально содрать её с кожи. Понимая, что крик привлечет внимание, я дрожащей рукой взмахнула палочкой, накладывая «Муффлиато». Боль медленно отступила, оставив после себя лишь изматывающую слабость.

— Нужно что-то делать, — прошептала я в пустоту.

В стекло постучали. За окном сидела моя сова с письмом. Я впустила её, дрожащими пальцами распечатала конверт и пробежала глазами по строчкам:

«Привет, Аиша. У меня плохие новости. Это метка судеб, её не убрать заклинаниями. Тот, кто её носит, связан с тобой навечно».

— Нет, нет, нет… — я читала дальше, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

«Боль отступит лишь тогда, когда вы перестанете сопротивляться и будете вместе. Если продолжите идти против судьбы, она убьет одного из вас».

Лист бумаги выпал из рук. Я прижала ладони к лицу, чувствуя, как горячие слезы текут по щекам. Должен же быть другой путь. Не может всё закончиться именно так.

Я услышала, как дверь в спальню Малфоя открылась. Пэнси ушла. Уснуть уже точно не получится, и я вышла в гостиную. Сев на диван и взяв книгу, я пыталась сосредоточиться на строчках, но буквы расплывались. Вдруг позади послышались шаги.

— Стил, чего не спишь? — язвительно спросил Малфой.

— Если бы ты, идиот, хоть немного думал не только о себе и, приглашая гостей, накладывал заклинания тишины, я бы спала сладким сном, — ответила я, едва сдерживая ярость.

Малфой подошел ближе и наклонился к моему уху. Его обнаженный торс коснулся моей футболки, и даже через ткань меня прошибло током, а метка отозвалась болезненным жжением.

— Понравилось, Стил? Как стонали моё имя? — прошептал он.

Я собрала всю волю в кулак, встала и повернулась к нему. Его метка была красной, воспаленной — точь-в-точь как моя. Я взглянула на него с нескрываемым отвращением.

— Это омерзительно, Малфой.

Я хотела уйти, но его рука перехватила моё запястье, прижимая к стене. Он был так близко, что я чувствовала каждый рельеф его тела. Внутри с дикой настойчивостью что-то толкало меня коснуться его обнаженной груди. Я боролась с этим чувством, как могла. Малфой прижался сильнее.

— Ты что-нибудь узнала об этих метках?! Я устал ждать.

— Да, но поверь, тебе это не понравится. И вообще, отойди от меня, имей совесть. Не нарушай мои границы.

Он отступил на шаг.

— И что ты узнала, Стил?

Я пересказала содержание письма. В его глазах отразился коктейль из тревоги, злости и плохо скрываемого страха.

— Малфой, ты вообще чувствуешь свою метку? — спросила я, не сводя с него глаз.

Он медленно перевел на меня взгляд.

— Иногда.

— А я — постоянно. Это дикая, невыносимая боль, которая буквально сжигает меня изнутри. Она может меня убить.

Драко хмыкнул, даже не пытаясь скрыть скепсис:

— Хм, странно. Меня она не убивает.

— Господи, Малфой, ты идиот или притворяешься?! — не выдержала я.

— Следи за языком, Стил, — рыкнул он, подавшись вперед.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в голосе.

— Давай серьезно. Когда именно она тебя беспокоит? От этого зависят наши жизни. Поверь, я не в восторге от того, что мы связаны, но если уж влипли, нужно понять, как эта дрянь работает.

Драко закрыл лицо руками и тяжело выдохнул.

— Когда ты с кем-то общаешься или… когда к тебе прикасаются.

— Прикасаются? Бред какой-то! — я нахмурилась.

— Ты не поняла, — он опустил руки, глядя на меня с какой-то странной серьезностью. — Не просто как к другу. А те, кому ты нравишься. Метка, видимо, это чувствует.

В голове внезапно всё сложилось в единую картину.

— Точно… Теперь я понимаю, почему она так сильно меня мучает.

— И почему же? — он прищурился.

— Возле тебя вечно крутятся девицы, которым ты небезразличен. Метка считывает их интерес и подает мне сигналы. И поверь, это очень неприятные сигналы.

Драко замер, осознание отразилось на его лице.

— То есть, когда я был с Пэнси… твоя метка…

— Да, она горела огнем, — я промолчала о том, что чувствую еще и его эмоции, когда он рядом с другими. — Становится легче, только когда мы рядом. Похоже, метка успокаивается, если чувствует наш контакт. Но я понятия не имею, как это контролировать.

Драко надолго задумался.

— Давай так: когда станет совсем невыносимо, будем просто находиться рядом, только в этих стенах. Чтобы метка понимала, что всё в порядке. Пока не найдем выход. Но не смей подходить ко мне на людях, Стил. Поняла?

— Я что, похожа на дуру? — огрызнулась я.

Он проигнорировал мой выпад.

— Покажи метку. Тебе сегодня сильно досталось?

— Господи, Малфой, тебе-то не плевать? — я закатила глаза, но он сделал шаг ближе, требующе глядя на меня.

Я тяжело вздохнула и, нехотя потянув край футболки, приоткрыла плечо.

— Доволен?

Вокруг рисунка кожа была ярко-красной, словно от серьезного ожога. Драко осторожно коснулся воспаленного места холодными пальцами. От неожиданности у меня перехватило дыхание, но в ту же секунду боль, терзавшая меня весь день, испарилась. Я облегченно выдохнула, невольно подавшись навстречу его руке. Драко

медленно провел пальцем от моей шеи к самому краю метки, словно изучая карту, начертанную на моей коже самой судьбой. Его прикосновение было пугающе бережным, совсем не похожим на того язвительного Малфоя, с которым я привыкла грызться.

— Что ты делаешь? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Мой голос дрогнул, предательски выдавая охватившее меня смятение.

— Я… я не знаю. Какое-то помутнение, — он замер, глядя на мою кожу, где краснота начала стремительно бледнеть под его ладонью. — Смотри, она стала нормальной.

Я подбежала к зеркалу, висящему в гостиной: ожог исчез, оставив лишь четкий, почти серебристый контур, который больше не пульсировал агонией.

— Твою мать, — выдохнула я, оборачиваясь к нему. — Прикосновения — вот что нужно. Малфой, иди сюда.

— Что ты удумала? — он напрягся, его глаза сузились, но он не отступил.

— Видишь? У тебя вокруг метки тоже ожог. Я хочу проверить кое-что.

Я осторожно коснулась его кожи в районе ключицы. Драко шумно выдохнул, его плечи, до этого напряженные, как натянутая струна, внезапно расслабились. Я положила ладонь прямо на его метку. Он откинул голову назад, и, кажется, даже не заметил, как накрыл мою руку своей, прижимая её плотнее к своему телу.

В этот момент мир вокруг перестал существовать. Не было ни Хогвартса, ни войны, ни проклятых меток. Было только тепло его кожи и странное, пугающее чувство завершенности, которое разливалось по венам вместе с магией.

Я резко убрала руку, словно обожглась, и сжала пальцы в кулак, пытаясь удержать ускользающее спокойствие. Драко открыл глаза — в них читалось замешательство, смешанное с чем-то гораздо более опасным.

— Это не просто магия, Стил, — тихо сказал он, глядя на мою руку, которая всё еще подрагивала. — Это зависимость. И если мы продолжим в том же духе, мы станем друг для друга единственным способом дышать. Пока не найдем решение.

— Ты думаешь, я этого хочу? — я скрестила руки на груди, пытаясь спрятать дрожь. — Но если выбор стоит между тем, чтобы терпеть тебя, или сгореть заживо от этой дряни… выбор очевиден.

Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного яда. Только усталость.

— Иди спать, Стил. Завтра будет долгий день. И постарайся не думать обо мне слишком много, — он бросил на меня последний, тяжелый взгляд и развернулся, направляясь в свою комнату.

-Придурок,- крикнула я ему в след.

Я осталась стоять в пустой гостиной, глядя на закрывшуюся дверь. Метка на плече едва заметно покалывала, напоминая о том, что теперь мы — две части одного целого, которое ненавидит само себя. И самое страшное было не то, что мы связаны. А то что возможно мы не когда не сможем убрать эти метки. С этими мыслями я отправилась спать.