пуля на двоих

подписывайтесь на мой тгк: реджи печатает| там все новости о главах и о фф♡

Слухи в криминальном мире Казани распространялись мгновенно. История о «тайной связи» у меня и Турбо, заботливо раздутая и украшенная Цыганом, долетела до Шороха уже к утру.

Тимур медленно ходил по своей чистой, строго меблированной квартире, с прищуром выслушивая сбивчивый, эмоциональный рассказ Фитиля и Цыгана. В отличие от большинства казанских авторитетов, Шорох никогда не считал, что девчонкам не место в группировках из-за их физической слабости или склонности к слезам. Он мыслил гораздо циничнее. Шорох твердо знал: девкам на улице не место, потому что они рано или поздно влюбляются. А когда женщина влюбляется — она теряет разум и становится способна на всё ради своего мужчины. И то, станет ли её избранником пацан из своего двора или чужак с вражеской улицы — это всегда лишь вопрос времени.

— О чём ты вообще говоришь?! Какая связь?! Что за бред?! — искренне возмущалась я, стоя посреди его гостиной, выслушивая глупые обвинения в свой адрес.

Шорох крайне редко пускал кого-то в свою квартиру, предпочитая держать личное пространство в абсолютной секретности, но сегодня он сделал исключение.

— Ты деваха красивая, яркая. Я всё это пониманию не хуже других, — ровным, глухим тоном заговорил Шорох, абсолютно игнорируя любые мои попытки оправдаться. — Но ты — часть нас. Часть Хади Такташ. А это значит, что будь ты хоть бабой, хоть дедом, вести себя должна ровно так же, как и мы. Особого отношения к тебе из-за того, что ты девчонка, не будет. Мне уже в деталях слили, как этот Турбо со звериным взглядом летел на Цыгана в ДК, стоит только вам поцапаться.

Я замерла. Внутри всё сжалось. Я и знать не знала, что Валера заступился за меня в тот вечер. В голове мгновенно возник образ Валерки, закрывающего меня от хадишевских, но я тут же силой воли придавила вспыхнувшее смущение.

— Особого отношения не будет? — с ядовитой насмешкой переспросила я, с шагнув ближе к столу. — Тогда скажи своим пацанам, чтобы не катили свои яйца ко мне! Пусть руки при себе держат!

— Не «моим», а нашим, — спокойным, не допускающим возражений тоном поправил меня Шорох.

Он цепким взглядом уловил этот оговор и понял главный дефект ситуации: сколько бы я ни состояла в конторе, я не считала «Хади Такташ» своей семьей. Я не жила этим, в отличие от пацанов, которые готовы были убивать и умирать за свой асфальт.

— Мы одно дело делаем, Кир, — Шорох медленно поднялся из-за стола и встал прямо передо мной, нависая своей сухой, поджарой  фигурой.

— Дело у нас, может, и общее, — тихо, но со стальной уверенностью я выделила каждое слово, глядя прямо в его темные зрачки. — Но пацаны твои — точно нет.

Шорох молча всмотрелся в мои серые глаза. Задержал взгляд на пухлых, чуть искусанных от нервов губах. Двадцатишестилетний авторитет, давно привыкший брать от жизни всё, что хочет, вдруг отчетливо понял, почему Валера — да и все его собственные пацаны — так сохнут по этой девчонке. Во мне была дикая, несломленная гордость.

Тимур медленно протянул руку. Его указательный палец лег на мою нижнюю губу, нежно, но с открытым, липким хозяйским прикосновением проведя по ней.

Я застыла, словно каменная изваяние. Внутри меня всё закипело от жгучего омерзения и глухой ярости. Мое тело слегка задрожало от желания достать тот самый вороненый пистолет и всадить патрон ему прямо в висок.

— С пацанами я, конечно, поговорю, — почти шёпотом, склонившись к моему уху, произнёс Шорох. — Но и ты знай... В Казани нет милосердия. Нет доброты и нет простых друзей. Есть только свои. А все другие — чужие. Им не место в твоей голове.

Его рука переместилась к моим волосам, плавно убирая прядь с лица. Я не выдержала — резко отвернула голову в сторону, разрывая этот невыносимый физический контакт.

Шорох лицемерно усмехнулся и, ни капли не смутившись, убрал руку обратно в карман брюк.

— Если сказано «убей» — бери и убирай, — абсолютно буднично, садясь обратно за стол, закончил Тимур. — Не думай о том, какой он человек, есть у него мама-папа или заслуживает ли он смерти. Это не твоя забота.

Я подняла на него глаза. В глубоких зрачках Шороха плескалась мертвая, арктическая пустота. Ему было всего двадцать шесть лет, но передо мной сидел человек, который мог лишить жизни любого — ребенка, женщину, пацана с улицы — и после этого спокойно пойти ужинать.

В этот момент я отчетливо осознала: если я сорву это задание, Шорох переступит через меня и моих сестер точь-в-точь так же легко.

* * *

Тем временем жизнь в «Универсаме» шла своим чередом. Кащей чувствовал себя полновластным хозяином положения: его подпольный мини-бордель прямо на районе продолжал исправно работать, принося стабильный и очень солидный доход, который надежно укрывался от глаз милиции и ОБХСС.

Турбо тоже жил своей привычной уличной жизнью. Вечерами он зависал в подвальной качалке или во дворах с пацанами, потягивал холодное пиво и регулярно появлялся с новыми девчонками. Правда, ни одна из них не задерживалась в его сердце дольше чем на неделю — обычно все «отношения» заканчивались сразу после первой же совместной ночи. Валера и сам понимал, что поступает не совсем правильно, а потому принципиально связывался только с теми девчонками, на которых никто на районе никогда бы не посмотрел как на потенциальных жён. А от чистых, невинных девственниц он и вовсе держался подальше — совесть не позволяла рушить чью-то чистую судьбу ради разовой страсти.

Зима же, в отличие от друга, мыслил совершенно иначе. Вахит мечтал встретить именно ту самую — чистую, искреннюю девушку. Почти каждое утро он отводил младшую сестрёнку Варю в школу и там то и дело перекался с Агатой, промышлявшей тем же ради Яси. Агата, казалось, давно забыла их случайную встречу у подворотни, но Вахит никак не мог выбросить из головы эти невероятные огненные волосы и глубокие небесно-голубые глаза. Он часто наблюдавал за ней со стороны, и ему казалось, будто Агата — абсолютно ангельское существо, настолько чистое, что сам он, со своими уличными махачами и драками, её даже не заслуживает. Ему казалось, она не знает ни одного матерного слова, никогда не повышает голос и в жизни никому не пожелает зла.

Как же сильно Вахит ошибался.

В этот же день Агата позвала в гости подругу нашего детства — Наташу. Агата прекрасно знала, что Наташа встречалась с кем-то из старших «Универсама», и искренне верила, что эта связь станет идеальным ключом к помощи мне.

— Ты же с кем-то из универсамовских ходишь, да? — с порога засыпала её вопросами Агата, с улыбкой наливая горячий чай.

— Я не очень люблю про свои отношения распространяться, Агат, — сдержанно ответила Наташа, слишком хорошо зная, какими опасными делами промышляет её парень — один из старших группировки.

— Да ладно тебе! Просто Кирке один парнишка из его конторы понравился... Вот я и подумала, может, ты поможешь как-то? — Агата мило хлопнула ресницами, подвигая вазочку с печеньем.

Наташа на секунду задумалась, взвесила всё и в итоге согласилась помочь.

Когда я вернулась домой и увидела в квартире не только сестру, но и Наташу, да ещё и услышала, что Агата уже успела наплести про мою «симпатию», у меня внутри всё похолодело. Я натянуто улыбнулась гостье, силой ухватила Агату за локоть и уволокла в дальнюю комнату, плотно прикрыв дверь.

— Подозди минутку, Наташ! — бросила я через плечо.

Едва дверь защёлкнулась, я буквально набросилась на сестру с шепотным ором:

— Ты бошкой своей соображаешь вообще?! Направо и налево будешь трепать, что твоя сестра — зловещий группировщик?!

— Да ничего я не рассказывала! — вспыхнула в ответ Агата, дернув плечом. — Я просто сказала, что тебе мальчик один понравился!

— И как, по-твоему, она нам поможет?! — закипала я, сжимая кулаки. — Свидание нам устроит?! Или, чтоб наверняка, сразу свадьбу сыграем?!

Агата лишь молча ухватила меня за рукав и силой вытащила обратно на кухню. Там Наташа, ни о чём не подозревая, рассказала главный расклад: сегодня вечером в местном баре, которым владел отец одного из пацанов, устраивают шумные проводы в армию.

— Там дофига народу будет, вся контора соберётся. Легко пройдёте, никто внимания не обратит, — добавила Наташа.

Мы с Агатой коротко переглянулись. Идея казалась сомнительной, но я понимала: срок, данный Шорохом, неумолимо таял. Как ни крути, а действовать пора.

* * *

Я невероятно волновалась. Раз за разом я подходила к зеркалу, разглядывая своё отражение, но пыталась не показывать этот страх никому — даже Агате. Однако, стоя в одиночестве перед туалетным столиком и мысленно прокручивая приказ об убийстве, я видела, как мелко дрожат мои пальцы, сбивается дыхание, а сердце пропускает сильные, болезненные удары.

Я снова взяла в руки тёмный парик, но долго не решалась его надеть. В памяти вспыхивал внимательный, цепкий взгляд Валеры в школе — тот самый момент, когда он увидел мои настоящего цвета волосы и с лёгкой ухмылкой сказал, что натуральной мне идёт гораздо больше.

— С Ясей моя мама посидит! — закричала Агата, с шумом распахнув дверь квартиры.

Я вздрогнула, выныривая из своих тяжёлых мыслей, и обернулась.

— Ты... так в бар собралась? — с трудом удерживая лицо, тихо спросила я.

На Агате были плотные тёплые колготки, скромный длинный сарафан, а сверху — строгая пальтушка. Девушка выглядела так, словно собралась не на шумные уличные проводы в бар, а на лекцию в библиотеку. В её гардеробе и так почти не водилось ярких или открытых вещей, но сегодня она переплюнула сама себя. Виной тому была Жанна: мать ворчала, не желая оставаться с ребёнком, и если бы заметила, что дочь наряжается в бар, устроила бы скандал. Агате пришлось соврать, что она бежит по делам колледжа.

— Нормально же... — растерянно протянула Агата, глядя в зеркало, хоть и сама понимала, что выглядит совсем не к месту.

— Ладно, погнали, — выдохнула я, подкрасив губы своей привычной бордовой помадой и всё-таки натянув куртку.

До бара, расположенного неподалёку на нашем районе, мы добрались быстро. Несколько минут мы простояли у входа, переглядываясь и не решаясь переступить порог, пока наконец не ухватили друг друга за руки и не прошмыгнули внутрь.

— Здравствуйте, девушки, — окликнул нас на входе усатый мужчина — отец виновника торжества, который как раз собирался оставить молодёжь гулять отдельно.

— Здрасьте, — коротко отозвалась я.

— Вы Ренатку пришили проводить? — спросил мужчина сквозь оглушительный гул музыки.

Агата моментально ожила и с самой искренней улыбкой воскликнула:

— Да! Мы же вашего сына с самого детства знаем!

Я быстро закивала, соглашаясь, а сама уже бегала глазами по накуренному залу. В баре яблоку негде было упасть, и Наташа оказалась права — до двух незнакомок никому не было дела. Но из-за этой же толпы найти Валеру казалось почти невыполнимой задачей.

— Откуда ты узнала, что это его отец? — тихо спросила я у сестры, когда мы отошли в глубь зала.

— А какой ещё мужик будет называть взрослого пацана «Ренаткой»? — засмеялась Агата.

Мы уселись за свободный столик в углу. Вокруг гремела попса девяностых, пацаны кричали тосты, а мы пытались хоть что-то разглядеть в сизом сигаретном дыму.

Вдруг Агата резко пихнула меня локтем в бок:

— Вот он!

Я повернула голову и замерла. Чуть под углом, у барной стойки, стоял Валера. Его руки довольно откровенно и грязно обнимали какую-то яркую девчонку. Мне стало насколько неприятно смотреть за такой картиной, что я тут же отвернулась.

— Пойду возьму нам что-нибудь... А то сидим просто так, на нас уже все глазеют, — сказала Агата и поднялась из-за стола.

Я подождала пару секунд и снова обернулась к стойке, но Турбо там уже не было.

На том месте стояла только его девчонка, которая хохотала в компании подруг. Я начала крутить головой, всматриваясь в лица универсамовских, но Валера словно сквозь землю провалился.

— Кого-то потеряла, кошка? — раздался прямо за моей спиной глубокий, до боли знакомый голос.

Я вздрогнула. Внутренности сжались, но я даже не повернулась сразу, превосходно зная, кто стоит сзади.

— Сестру, — выдавила я, натягивая привычную наигранную ухмылку и медленно поворачиваясь к Турбо.

Валера хмыкнул, выразительно указывая подбородком на Агату, которая стояла у барной стойки прямо перед моим носом.

Я незаметно закатила глаза. Турбо лишь усмехнулся, задорно подмигнул мне и уже собрался развернуться обратно к пацанам, но я поняла: это мой шанс. Другого момента прощупать почву может не быть.

— Стой! — окликнула я его. — А это... девушка твоя? — я кивнула в сторону той девчонки у стойки.

Было видно, что этот вопрос застал Валеру врасплох и слегка смутил.

— Просто мне кажется, что мы учились вместе, — максимально спокойно добавила я, смотря на него своими яркими серыми глазами.

— Сомневаюсь, — с лёгкой улыбкой ответил Турбо, скрестив руки на груди. — У неё три класса образования.

Он ещё раз коротко улыбнулся и ушёл обратно к той самой девчонке, оставив меня одну за столиком переваривать этот короткий, но такой странный разговор.

Гул уличных проводов в баре стоял такой, что даже мне, привыкшей к шумным компаниям и людному обществу, становилось неуютно. Вокруг ревела громкая попса, пацаны выкрикивали тосты, а дым от сигарет висел над столами густым сизым облаком.

Я старалась смотреть только перед собой, но взгляд то и дело возвращался к барной стойке, где Валера открыто, без смущения обнимал ту самую девчонку.

Я и не заметила, как за нашим столиком опустился парень — друг Турбо, которого я уже несколько раз видела рядом с ним на районе.

— И вы типа сёстры? Вообще же не похожи, — заметил Вахит, отпивая пиво прямо из горлышка.

— Да у нас мамы разные! — раздался веселый смех Агаты.

Она уже выпила явно больше нормы, и это синело в её блестящих глазах. Меня состояние сестры сильно напрягало. Пора было уводить Агату домой, но мысль о том, что я могу упустить шанс узнать о Валере хоть что-то полезное, удерживала меня на месте.

— Ты же лучший друг Валеры? — резко, без предисловий спросила я у Зимы.

Агата от такой прямоты даже перевела на меня удивленный взгляд.

— Не, ну мы скорее приятели, — отшутился Вахит, хотя дружил с Турбо с самого детства. Он видел, что мне его лёгкий тон не слишком заходит, и сменил интонацию.

— А девушка у него есть? — продолжение вопросов сыпалось прямо и без стеснения.

— Он у нас в активном поиске, — хмыкнул Зима, кивнув в сторону барной стойки.

Я оборачиваться не хотела, но взгляд сам скользнул назад. Валера всё так же грязно трогал ту девчонку за талию, что-то шепча ей на ухо. Меня от этой картины мгновенно перекосило, и я быстро отвернулась.

Но тут Зима, наплевав на мое недовольство, закричал на весь бар, перекрывая басы музыки:

— Турбо! Иди сюда!

Он размашисто махнул рукой в сторону нашего столика.

— Не надо! — зашептала я, пыталась перехватить его руку. — Ты заче...

Было поздно. Валера уже заметил нас и вальяжной походкой направлялся к столику. Без лишних слов он опустился на диванчик рядом со мной и размашисто закинул руку на спинку — так, что его ладонь оказалась почти на моей шее, слегка касаясь темных прядей парика.

Я обернулась и одарила его ядовитым, обжигающим взглядом. Но встречаться с ним глазами на таком микроскопическом расстоянии оказалось слишком тяжело — слова застряли в горле.

— Агата, нам пора, — я быстро перевела взгляд на сестру, понимая, что та уже едва держится на ногах. Для Агаты, которая в кои-то веки выбралась в люди, вечер явно перешёл все границы.

— Может, вас провести? — спросил Зима, глядя, как Агата пытается перелезть через него, заплетаясь в собственных ногах.

— Да чё ты спрашиваешь, Зима?! Конечно, проводим! — тут же вклинился Валера. Он с искренним удовольствием наблюдал за сменяющимися эмоциями на моем лице. Мое явное недовольство подстёгивало его, превращая всё происходящее в азартную игру.

— Не стоит, мы сами справимся, — отрезала я, поднимаясь из-за стола.

Но в этот момент Агата окончательно потеряла равновесие и повалилась вниз. Зима ловко подхватил её, не дав упасть на грязный пол. Валера лишь шире улыбнулся своей фирменной улыбкой, давая понять: без пацанов мы до дома просто не дойдем.

Зима подхватил Агату под руку, практически взвалив её на плечо, и повёл к выходу. Я шла следом, стараясь контролировать ситуацию. В этот момент к Турбо снова кинулась та самая девчонка из бара, пытаясь повиснуть у него на шее. Но Валера уже не отвечал ей взаимностью — он легко снял её руки со своих плеч, не сводя внимательного взгляда с меня.

— Завтра словимся. Сегодня у меня дела, — отстранённо бросил он девчонке и выскакал на морозный воздух вслед за нами.

На улице мороз слегка протрезвил мысли. Я быстро соображала: вести Агату домой в таком состоянии нельзя ни к себе, ни в её квартиру. Мы жили на одной лестничной площадке, и тётя Жанна мгновенно почувствует запах алкоголя и устроит скандал на весь дом.

— У меня переночует, — спокойно сказал Зима, пожав плечами и удобнее перехватив спящую на ходу Агату. — У меня хата пустая.

Я замерла, сузила серые глаза и шагнула к Вахиту вплотную, понимая, что других вариантов вовсе не осталось:

— Тронешь её — клянусь, я тебя убью.

Слова прозвучали настолько холодно и серьезно, что Вахит и Валера переглянулись. Никто из них не ожидал услышать такую жесткую угрозу от девчонки.

Я молча сунула Зиме в руки сумочку сестры и рванула к своему дому, понимая, насколько сильно задерживается и как маленькая Яся ждёт меня у тёти Жанны.

Валера пошёл следом. Я слышала его шаги по хрустящему снегу, хотя несколько раз повторяла, что дойду сама — пройти нужно было всего пару кварталов.

Я взлетела на крыльцо и заскочила в подъезд, но Турбо прошмыгнул за мной. Я резко остановилась на первой же площадке и обернулась.

— Далеко собрался? — спросила я, упирая руки в бока.

— Проводить. Мало ли кто тебя тут в темноте ждёт, — спокойно, с лёгкой улыбкой ответил Валера, останавливаясь ступенькой ниже.

— Послушай, Валера... — я выделила его имя с явным пренебрежением. — Я как-нибудь пару этажей сама поднимусь. А если ты на что-то рассчитываешь, то сразу тебе скажу: ты не по тому адресу.

Я смотрела на него устало и возмущённо, выказывая полное нежелание продолжать этот разговор.

— За кого ты меня принимаешь, кошка? — улыбнулся Валера, делая шаг вверх и аккуратно поправляя прядь моего парика, выбившуюся на лицо.

Я тут же наотмашь ударила его по руке, отталкивая от себя:

— За непонятливого распутника!

Я развернулась и быстро побежала вверх по этажам. Валера остался стоять внизу, провожая меня взглядом. В его голове не укладывалось: он действительно на что-то рассчитывал, зная, как работает уличная жизнь. У большинства девушек всегда включалась стандартная защитная реакция «даже не надейся», но тут всё было по-настоящему. Настоящий отказ, настоящая злость. И это искренне его удивило.

* * *

На верхнем этаже я забрала Ясю у Жанны. Тётушка долго ворчала на пороге, рассказывая, какая Яся неугомонная, как она устала с ней сидеть и чтобы я больше никогда так поздно не приходила.

Наконец Жанна захлопнула дверь. Я вздохнула с облегчением и начала нащупывать ключи в кармане куртки, как вдруг из-за моей спины раздался радостный детский крик:

— Привет, Валера!

Маленькая Яся с разбега прыгнула в объятия Турбо, который как раз поднимался по лестнице.

Я обомлела. До меня только сейчас дошло: Валера прекрасно знал, что Яся — моя сестра. Каждое утро, провожая Варю с Зимой в школу, Турбо успел сдружиться с маленькой девчонкой.

— Ясь, слезай с рук и дуй домой! — спокойно, но с пробивающимся раздражением сказала я, наконец повернув ключ и распахнув дверь. — Яся, спать, быром! — я уже повысила тон, указывая рукой в коридор.

Расстроенная Яся неохотно сползла с рук Турбо и прошла в квартиру. Я поспешила за ней, пытаясь быстро закрыть за собой дверь, но Валера успел перехватить деревянное полотно ладонью.

— Ты чё прилип-то ко мне, а?! — я окончательно взбесилась, удерживая дверь с другой стороны.

— Не хочу, чтобы между нами было недопонимание, — с самодовольной, но неожиданно мягкой улыбкой сказал Валера. Ему действительно не хотелось оставлять меня в злости.

— Нет никакого недопонимания! — я выливала на него всё накопленное, упираясь плечом в косяк. — Просто не думай, что я одна из тех, кого ты можешь лапать в баре при всех, а потом идти за мной, рассчитывая, что зайдёшь ко мне домой, попьёшь чайку и останешься!

Я с силой дернула ручку на себя и со звонким грохотом захлопнула дверь прямо перед его носом, не дав ему вымолвить ни слова.

Но отходить от двери я не спешила. Я прижалась лбом к холодному дереву и приложила глаз к глазку.

За дверью на площадке стоял Валера. На его лице играла та самая улыбка. Он не злился на закрытую дверь. Напротив — в его глазах читался дикий, нескрываемый интерес. В этой дерзости, неприкосновенности и моей чистой злости было что-то такое, чего он раньше никогда не встречал.

не забывайте про звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще.♡