Дневники вампира и ГБУЗ ЦРБМФ № 1

Часть 1. Утро. Апокалипсис в больничных стенах

Стефан проснулся от того, что кто-то шумел и орал. Это была не просто Аграфена Изалуповна — это была взбешённая Аграфена, которая влетела в палату с такой силой, что дверь едва не слетела с петель, и принялась колотить дверцей тумбочки. Её чепец съехал набок, лицо пылало багровым румянцем, а глаза метали молнии.

— ПОДЪЁМ, УЁБКИ! — заорала она, разбрызгивая слюну и ударяя кулаком по железной спинке кровати Стефана так, что та задребезжала. — СЕГОДНЯ ПРИЕЗЖАЕТ ГЛАВВРАЧ! ВЕСЬ ПЕРСОНАЛ НА УШАХ! ЕСЛИ ВЫ, СУЧАРЫ, ОПОЗОРИТЕ МЕНЯ ПЕРЕД НАЧАЛЬСТВОМ, Я ВАМ УСТРОЮ ТАКОЙ ДЕНЬ, ЧТО ВЫ БУДЕТЕ ЗАВИДОВАТЬ МЁРТВЫМ! Я ЛИЧНО ЗАСУНУ КАЖДОМУ ИЗ ВАС ТЕРМОМЕТР В ЖОПУ И НЕ ВЫТАЩУ ДО ОБЕДА!

Елена, чья голова раскалывалась, приподнялась на локте. Её глаза были красными и опухшими от недосыпа и постоянных унижений, а волосы напоминали птичье гнездо, в котором, казалось, завелись вши. Она с трудом разлепила веки и прохрипела:

— Что за главврач? И почему мы должны её бояться?

— А ТЕБЕ НЕ ВСЁ ЛИ РАВНО, ПРОФУРСЕТКА?! — рявкнула Аграфена, хватая её за плечо и дёргая вверх, так что Елена едва не свалилась с кровати. — ВСТАВАЙ, ПРИВОДИ СЕБЯ В ПОРЯДОК, УМЫВАЙСЯ, И НЕ ДАЙ БОГ ТЫ БУДЕШЬ ВЫГЛЯДЕТЬ КАК ОБОССАННАЯ КРЫСА! А ТЫ, — она перевела взгляд на Стефана, — ЗАПРАВЬ КРОВАТЬ, БЛЯДЬ, А ТО Я ТЕБЕ ЭТУ ПРОСТЫНЮ В ГЛОТКУ ЗАСУНУ!

Она вылетела из палаты, громко хлопнув дверью, и её крики понеслись дальше по коридору, будоража остальных пациентов.

Из коридора доносился грохот: Роза Кошмаровна с остервенением драила полы, поливая их хлоркой из ведра и матерясь так, что, казалось, стены начали покрываться плесенью от её слов. Её утка с грохотом падала на пол, когда она, приседая, вытирала плинтусы.

— ДА ВЫ ГЛЯНЬТЕ, ЧТО ЭТИ СУКИ НАДЕЛАЛИ! — орала она. — ГРЯЗЬ, БЛЯДЬ, КАК В СВИНАРНИКЕ! ГЛАВВРАЧ ПРИЕДЕТ, УВИДИТ ЭТО, И МНЕ ПИЗДЕЦ!

Мария Дурындовна носилась туда-сюда с охапками свежих простыней, при этом её лицо сохраняло ангельское выражение, хотя глаза метали молнии. Она улыбалась каждой встречной санитарке и приговаривала сладким голосом:

— Милые, не суетитесь, всё будет хорошо. А вы, — она обращалась к героям, проходя мимо их палат, — вы сегодня будете паиньками, правда? Иначе я лично прослежу, чтобы ваши анализы отправили в другую лабораторию. С пометкой «особо опасные».

Даже Резида Заразовна, которая обычно появлялась только к завтраку, уже стояла на кухне и с каким-то болезненным энтузиазмом лупила скалкой по кастрюле, напевая что-то про бабочку и начальственный «ацэнамент».

Героев, вялых, помятых и морально раздавленных, через десять минут собрали в холле. Деймон стоял, прислонившись к стене, и мрачно разглядывал трещину на потолке, которая с каждым днём казалась всё глубже — словно и она пыталась сбежать из этой больницы. Элайджа, несмотря на ночные издевательства Изольды, пытался держать спину прямой, но это плохо получалось — спина предательски ныла, а в глазах застыла такая усталость, будто он просто прожил тысячу лет, а не был вампиром с тысячелетним стажем. Кэролайн и Бонни держались за руки, как две утопающие, их пальцы были сплетены так крепко, что побелели костяшки. Елена и Стефан стояли плечом к плечу, пытаясь хоть так дать друг другу силы, хотя каждый из них чувствовал себя выжатым лимоном.

— Кто-нибудь понял, что происходит? — тихо спросил Стефан, оглядываясь по сторонам. — Почему такая паника?

— Нам пиздец, — кратко ответил Деймон, не отрывая взгляда от потолка. — Если этот главврач окажется хуже Аграфены, мы точно не выживем. Но, с другой стороны, хуже уже некуда. Мы уже видели и утки, и клизмы, и вибраторы. Что нам может сделать какой-то главврач? Разве что приказать нас заживо закопать.

— Не каркай, — прошептала Кэролайн, и её голос дрожал. — Может, она окажется нормальной и прикажет нас выпустить. Может, она просто проверит больницу и уедет.

— Мечтай, — фыркнул Деймон. — В этой больнице даже воздух пропитан мудачеством. А если она будет нормальной, то Аграфена её быстро переубедит. Они тут все на одной волне — на волне нашего унижения.

— Заткнитесь все! — рявкнула Аграфена, появившись в холле и хлопнув в ладоши так, что эхо разнеслось по всему коридору. — Главврач будет через час! Сначала завтрак, потом — анализы. Кровь, моча — в стандартные пробирки и баночки, без фокусов. А кал — в общее ведро! Экономим бюджет на контейнерах! И НИКАКИХ БЛЯДСКИХ БУНТОВ! ЕСЛИ КТО-ТО ПОСМЕЕТ ЗАДАТЬ ВОПРОСЫ ИЛИ ПЫТАТЬСЯ УКЛОНИТЬСЯ — Я ЛИЧНО ЗАСТАВЛЮ ЕГО ЖРАТЬ ЭТОТ КАЛ!

— Почему кал в общее ведро? — возмутилась Бонни, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Это же антисанитария! Это не гигиенично!

— Экономия, дебилка! — огрызнулась Аграфена, подходя к ней вплотную и ткнув пальцем в грудь. — Тебе не понять, ты же ведьма, а не бюджетник! Мы тут каждый рубль считаем! А ты со своими магическими закидонами только мешаешь! И вообще, — она злобно усмехнулась, — тебе, ведьме, даже полезно будет посидеть над ведром — вдруг колдовство выйдет вместе с дерьмом! А теперь — МАРШ В СТОЛОВУЮ! И НЕ ДАЙ БОГ ВЫ МНЕ ВСЁ ИСПОРТИТЕ!

Часть 2. Завтрак.

В столовой царил хаос, сравнимый разве что с началом Третьей мировой. Резида Заразовна, явно нервничая из-за предстоящей проверки, приготовила нечто особенное — она решила удивить начальство своим кулинарным талантом. На раздаче дымились кастрюли с «завтраком века»: гречневая каша с кусочками плавленого сыра и вареньем из кабачков, а также напиток, который она назвала «компот из крапивы с сельдереем». Запах стоял такой, что даже дед с гнилыми зубами, привыкший к местной кухне, на мгновение замер с открытым ртом, а затем выругался:

— Блядь, Резида, ты чё, скормить нам хочешь?! Это ж не каша, это яд какой-то!

— Э-э, нэ ругайся! — обиженно ответила Резида, зачерпывая половником серую массу и вываливая её на тарелки. — Это высокая кухня! Гречка с сыром — очэн палезна! А варенье из кабачка — витамин! Для иммунитет! И крапива с сельдереем — это супер-напиток! В прошлой жизни я была бабочка, и я знаю, что такое хорошая еда! А вы, неблагодарные, только нэ понимаите!

— Бабочка, блядь, — прошептал Деймон, глядя на свою тарелку, где серая каша с плавающими жёлтыми кусками сыра напоминала жидкий цемент, в который кто-то накидал окурков. — Если ты была бабочкой, то я был единорогом.

Герои сели за свой стол, стараясь не смотреть на кашу. Но Аграфена, стоявшая у входа с руками на бёдрах, сверлила их взглядом.

— Жрать, я сказала! — рявкнула она. — Всё до последней ложки! И добавку попросите! Иначе я скажу главврачу, что вы отказываетесь от лечения!

Пациенты, как всегда, не упустили возможности поиздеваться, но сегодня они тоже были напряжены. Даже толстая тётка, обычно орущая громче всех, сегодня лишь буркнула что-то про «аристократов, которые даже кашу жрать не умеют», и уткнулась в свою тарелку. Дед с гнилыми зубами сидел, уставившись в одну точку, и что-то бормотал про «начальство, которое всё видит».

— Интересно, — тихо сказал Стефан, помешивая кашу ложкой и чувствуя, как от запаха сводит желудок, — Что нас ждёт сегодня. Главврач — это, возможно, наш шанс. Может, она увидит, что мы не больны, а заложники.

— Или очередной круг ада, — мрачно добавила Бонни, глядя на свой компот, который был тёмно-зелёного цвета и пах чем-то болотным. — Кто знает, может, это ещё одна извращенка вроде Изольды. Тогда мы точно не выживем.

— Тогда я предпочту умереть, — заявил Деймон, отодвигая тарелку. — Выпрыгну из окна, разобьюсь, лишь бы не дать себя трахнуть вибратором. Или что она там придумает.

— Не дождёшься, — ответил Элайджа, с отвращением поднося ложку ко рту. — Падение с высоты тебя не убьёт, только покалечит. А потом тебя будут лечить — ещё больнее и унизительнее. Тебе вправят кости без наркоза, сделают уколы в позвоночник, и ты будешь лежать тут до конца своих дней, слушая, как Изольда рассказывает тебе про свои фантазии. Так что лучше не рискуй.

— Спасибо за поддержку, — буркнул Деймон, но ложку всё же поднёс ко рту.

Есть пришлось. Каша оказалась настолько отвратительной, что Кэролайн едва сдерживала рвотный позыв — вкус был одновременно солёным, сладким и горьким, с привкусом жжёного сахара и тухлого сыра. Но они знали: если не съедят, будет ещё хуже. Аграфена тем временем ходила между столов с таблетками и заставляла всех глотать их, проверяя, чтобы никто не выплюнул.

— Ну что, профурсетки, — усмехалась она, глядя, как герои давятся пилюлями, — сегодня у вас праздник. Главврач лично посмотрит на ваши рожи. Не подведите меня!

Часть 3. Анализы. Утро начинается с дерьма

После завтрака их повели в процедурный кабинет. Там уже стояли наготове стерильные пробирки для крови, пронумерованные баночки для мочи и, отдельно, оцинкованное ведро для кала, которое выглядело так, будто его извлекли из какого-то средневекового подземелья.

Сначала кровь. Садистка-медсестра, с видимым удовольствием вонзила иглу в вену Стефана. Она была толстой, с красными щеками и маленькими злыми глазками, и пока алая жидкость наполняла пробирку, она комментировала процесс с явным садизмом:

— У вампиров кровь-то красная, а я-то думала, у вас там вообще пусто, одни клыки да злоба. А ты, смотрю, полный сосуд. Ничего, мы тебя подлечим, пару литров спустим. Может, тогда станешь менее кровожадным.

— Очень остроумно, — процедил Стефан сквозь зубы, чувствуя, как игла царапает вену.

— Заткнись и не дёргайся, а то я тебе всю вену испорчу! — рявкнула медсестра, вытаскивая пробирку и заклеивая место укола пластырем. — Следующий!

Деймон, подходя к ней, попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой:

— Только без боли, ладно?

— Для тебя, сифилитик, я сделаю исключение, — усмехнулась она и с размаху вонзила иглу, заставив его взвыть.

Потом — моча. Это было унизительно само по себе: стоять перед Розой Кошмаровной, которая, держа в одной руке утку, а в другой — секундомер, пристально следила за тем, как герои наполняют пластиковые баночки. Она стояла так близко, что можно было разглядеть каждую морщину на её лице, и комментировала каждый шаг:

— Медленнее, Сальваторе! — рявкнула она, когда Деймон попытался ускорить процесс. — Не брызгай! У тебя что, простатит уже так запущен, что струя кривая? Или ты просто от страха не можешь нормально писать?

— У меня всё работает, — злобно ответил Деймон. — Просто я тебя вижу, и от этого всё сжимается! Мне нужно вдохновение, а не твоя рожа!

— Ну-ну, — хмыкнула Роза. — Посмотрим, что скажут твои анализы. Явно покажут, что ты весь пропитан сифилисом! И гонореей! И ещё чем-нибудь!

Когда все сдали мочу, настала очередь венца процедурного ада — ведра для кала. Их заставили по очереди сидеть на корточках над ведром под пристальным взглядом Аграфены, которая стояла с блокнотом и комментировала каждый процесс с научным любопытством:

— Так-так, у Сальваторе Стефана стул жидкий, водянистый. От нервов, наверное. Или от моих таблеток. У аристократа — тёмный, плотный, с комочками. Геморрой в начальной стадии, определённо. У Деймона — о, какой запах! Прямо как от дохлой собаки, которая пролежала на солнце три дня! Будем лечить! И, Бонни, у тебя, я смотрю, кал с зеленцой. Это от чёрной магии, что ли? Ничего, клизма с молитвами всё исправит!

Когда пытка закончилась, герои стояли в коридоре, чувствуя себя выпотрошенными и морально опустошёнными. Деймон держался за стену и бормотал проклятия так, что даже Аграфена на мгновение замерла. Элайджа выглядел так, будто его только что вынули из блендера — бледный, с дрожащими руками. Елена и Кэролайн тихо плакали, прижимаясь друг к другу.

— Я никогда не буду прежним, — прошептал Деймон.

Часть 4. Прибытие главврача. Инквизиция в белых перчатках

В холле больницы выстроились все. Аграфена нервно поправляла чепец и одёргивала халат, Роза сжимала утку так, что костяшки побелели, а её лицо покрылось красными пятнами, Мария Дурындовна нацепила свою самую сладкую улыбку, которая, однако, не скрывала напряжения в глазах, а Резида стояла сзади, тихо мурлыча что-то про «бабочку».

— Тихо! — рявкнула Аграфена. — Стоять смирно! Не дышать! И не дай бог кто-то чихнёт!

Двери распахнулись.

Вошла ОНА. Главный врач ГБУЗ ЦРБМФ №1.

Это была невысокая женщина в идеально белом халате, накрахмаленном до звона. Лицо скрывала хирургическая маска, глаза — тёмные очки с зеркальными стёклами, которые отражали всё вокруг и не давали понять, куда она смотрит. Голову покрывала плотная медицинская шапочка, из-под которой не выбивалось ни волоска — ни пряди, ни локона. Она двигалась бесшумно, словно призрак, и от неё веяло таким холодом, что даже Роза невольно попятилась, прижимая утку к груди, как защитный амулет.

— Доброе утро, — произнесла она голосом, искажённым маской, но с металлическими нотками, от которых у Аграфены подкосились колени, и она едва не упала.

— З-здравия желаем! — залепетала Аграфена, низко кланяясь, так что чепец чуть не слетел с головы. — Отделение готово! Чистота идеальная! Больные на месте! Все анализы сданы! Мы готовы к проверке!

— Я осмотрю всё лично, — отрезала главврач, медленно обводя взглядом ряд героев, которые стояли, вжавшись в стену, и пытались не встречаться с ней взглядом. — Начну с палат. Потом — кабинеты. И, — она сделала паузу, и её голос стал ещё холоднее, — с этими.

Пациенты, сидевшие на скамейках, притихли. Даже вечно орущий дед с гнилыми зубами, сегодня молчал и только испуганно косился на персонал, прикрывая рот рукой.

Главврач двинулась по отделению. Она заглянула в каждую палату, проверила каждую тумбочку, даже открыла холодильник в процедурном кабинете, где стояли баночки с анализами, и, посмотрев на них, покачала головой. Она заставила Розу показать ведро с хлоркой и даже понюхала его, отчего Роза побледнела. Затем она подошла к кухне, где Резида стояла с кастрюлей, и заставила её продемонстрировать что в кастрюле. Увидев, что там плавает, она тихо спросила:

— Это... что?

— Э-э, — замялась Резида, покрываясь потом, — это... суп-пюре из крапива с колбасой и варенье из лука... Для иммунитет, да! Очэн палезна!

— Понятно, — сухо ответила главврач и, ничего не добавив, направилась в смотровой кабинет. — Я хочу видеть результаты анализов и этих шестерых. Лично. Без задержек.

Часть 5. Осмотр. Триумф диагноза

В смотровом кабинете горел яркий свет, который бил по глазам, заставляя щуриться. Герои сидели на жёстких стульях, вжавшись в спинки, чувствуя себя нашкодившими школьниками перед вызовом родителей в кабинет директора. В воздухе витал запах спирта и страха.

Иван Трипперович стоял у стола с папкой в руках и трясся, как студент перед экзаменом у самого строгого профессора. Его руки дрожали так, что бумаги в папке шелестели.

— Начинайте, Иван Трипперович, — строго произнесла главврач, садясь в кресло в углу и скрещивая руки на груди. Она сидела неподвижно, как статуя, и только зеркальные очки слегка поблёскивали в свете ламп.

— К-конечно, — залепетал заведующий, разворачивая бумаги и пытаясь унять дрожь. — Итак, по порядку. Сальваторе Стефан, — начал Иван Трипперович, смакуя каждое слово, — анализ крови показал... ого! У вас, батенька, анемия. Причём тяжёлая. Гемоглобин как у дохлого комара. Видимо, от того, что вы, вампиры, кровь не пьёте, а мы вас кормим гречкой с сыром. Организм в шоке, требует железа, а получает варенье из кабачков.

— И это всё? — мрачно спросил Стефан. — Только анемия?

— Не только, — заведующий заглянул в бумаги и противно захихикал. — У вас ещё и гастрит. Хронический. От нервов и от того, что вы тут постоянно морщитесь, когда жрёте нашу баланду. Слизистая желудка, скажем так, негодует. Рекомендуется: диета, покой и поменьше смотреть на Аграфену, а то язва обеспечена.

— Я не нервничаю, — сквозь зубы процедил Стефан. — Я просто ненавижу эту больницу.

— Спорить будем потом, — отрезал Иван Трипперович и, вытерев пот со лба, перешёл к следующему.

— Сальваторе Деймон. Сифилис, гонорея, хламидиоз, трихомониаз, гепатит А, B, C, D, и, по-моему, E. А также — следы наркотических веществ в крови. Рекомендуется: курс антибиотиков, уколы в задницу, полный покой и воздержание от половых контактов. Особенно с персоналом.

— Я НЕ КОЛЮСЬ! — взревел Деймон, вскакивая со стула. — Это вы мне всё подмешиваете! И не сплю я с вашим персоналом! Это они меня насилуют!

— Успокойтесь, — холодно сказала главврач, не повышая голоса. — Сядьте. И не перебивайте. Продолжайте, Иван Трипперович.

— Кэролайн Форбс, — Иван Трипперович нервно сглотнул и зашелестел бумагами. — Анализы... странные. У неё обнаружена... беременность.

— ЧТО?! — Кэролайн вскочила, её лицо побледнело. — Я НЕ БЕРЕМЕННА! ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

— По анализам — беременна, — пожал плечами заведующий, стараясь не смотреть ей в глаза. — Двойней. Хотя, учитывая, что вы вампирша... это может быть ошибкой. Или нет. Мы перепроверим. Но пока диагноз такой.

— Это не диагноз, это идиотизм! — взорвалась Кэролайн, чувствуя, как её трясёт от ярости. — Ты бы ещё сказал, что у меня геморрой!

— Кстати не исключено, — серьёзно ответил Иван Трипперович, глядя в бумаги. — Геморрой — частый спутник беременных.

— Да пошёл ты! — рявкнула Кэролайн, рухнув обратно на стул. — У меня нет никакой беременности. Это ваши тупые анализы, ваши тупые таблетки и ваша тупая больница!

— Элайджа Майклсон, — продолжил Иван Трипперович. — Простатит, уретрит, цистит, пиелонефрит, фимоз. Крайняя плоть практически не открывается. Рекомендуется обрезание. Срочно. Безотлагательно.

— Вы издеваетесь, — выдавил Элайджа, чувствуя, как его лицо заливается краской стыда и гнева. — Я не позволю себя резать.

— Позволите, — отрезал Иван Трипперович, набираясь смелости. — Это в ваших интересах.

— Бонни Беннет. Геморрой и следы чёрной магии в кале. Очень концентрированные. Скорее всего, она пыталась колдовать, но ничего не вышло. Рекомендуется очистительная клизма с молитвами и полный отказ от колдовства.

— Я вас прокляну, — прошептала Бонни, и её глаза на мгновение сверкнули зеленью, хотя магия не работала. — И эта клизма будет последним, что вы увидите.

— Елена Гилберт. Гастрит, язва, панкреатит, гипертония, тахикардия. Синдром раздражённого кишечника. Желудок работает как заводной. Рекомендуется диета и меньше нервничать. И пить настойку пустырника.

— Я нервничаю, когда меня держат в заложниках, — процедила Елена, глядя прямо на главврача, — и когда мне ставят такие диагнозы.

Иван Трипперович закончил читать и с опаской покосился на главврача. Она медленно поднялась с кресла, и в кабинете повисла звенящая тишина.

— Спасибо, Иван Трипперович, — сказала она. — Можете идти. И закройте дверь. Снаружи. Никого не впускать.

Заведующий, дрожа как осиновый лист, вышел. Дверь за ним щёлкнула, поворачиваясь ключом. Герои остались одни с загадочной главврачом, и тишина в кабинете стала почти осязаемой, как стена.

Часть 6. Маска падает. Кэтрин Пирс

Она медленно сняла очки. Потом — шапочку. Затем — хирургическую маску. И на свет божий явилась та самая ухмылка, которую они знали лучше собственных имён: кривая, наглая, торжествующая, с хитринкой в глазах, которая всегда предвещала беду.

— Ну, здравствуйте, мои маленькие страдальцы! — пропела Кэтрин Пирс, разводя руки в стороны, словно собиралась обнять их всех. — Соскучились по мне? Я знаю, что соскучились.

Тишина длилась ровно три секунды. Потом Деймон, забыв о своей слабости и о том, что его колени подкашиваются, рванул вперёд, сжав кулаки.

— ТЫ! — заорал он так, что стёкла в шкафу задребезжали. — ТЫ, СУКА ПОДЗАБОРНАЯ, ЭТО ВСЁ ТЫ! ТЫ ОРГАНИЗОВАЛА ЭТОТ АД!

— Осторожнее, Деймон, — Кэтрин отступила на шаг, но совершенно без страха, даже с улыбкой. — Ты сейчас весь в сифилисе, не забывай. И в гонорее. И в хламидиозе. А я — главврач. Только пикни — и я оформлю тебя на принудительное лечение с уколами в яйца. И поверь, я знаю, как сделать так, чтобы они были изумительно болезненными.

— Зачем?! — взревел Стефан, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Ты лишила нас сил, заперла в этом аду, заставила проходить через эти унижения! Зачем?!

Кэтрин, не спеша, прошлась по кабинету, касаясь пальцами инструментов на столе. Она выглядела довольной собой, как кошка, наевшаяся сметаны и ещё и перевернувшая ведро.

— Зачем? — переспросила она, притворно задумавшись. — А ты сам не догадываешься, Стефан? Месть. Садизм. Удовольствие. Вы думали, что вы бессмертны, неуязвимы, что вам всё по плечу. А я показала вам, что вы — просто кусок мяса, который можно унизить, раздеть, заставить дрочить на плакаты про ЗОЖ и срать в общее ведро.

— Вирус, — хрипло сказал Элайджа, приходя в себя. — Ты создала вирус?

— Я? — усмехнулась Кэтрин. — Нет, не я. Я внушила одной маленькой подпольной лаборатории, что они должны создать «чудо-штамм». Они и создали. Быстрый, сильный, но недолговечный. Вы все заболели и попались в мою ловушку. А пока вы тут страдали, город уже здоров! Дети пошли в школу, бабки пьют чай с вареньем, а вы, мои дорогие, корчились здесь от таблеток, анализов и электрического вибратора!

— А реорганизация больниц? — спросила Бонни, её голос дрожал от ярости и бессилия. — ГБУЗ ЦРБМФ №1?

— Фикция! — расхохоталась Кэтрин, хлопнув в ладоши. — Просто вывеска! И группа идиотов, которым я запудрила мозги! Аграфена, Роза, Изольда, Мария, Резида — все они под моим внушением. Я их зомбировала так, что они сами поверили, что работают в советской больнице! Они считают, что это их долг, их работа, их судьба! А по факту — это мой цирк. И вы в нём — главные клоуны. И, скажу честно, вы были великолепны! Кстати, над вашими счетами тоже я поработала. Через подставные фирмы в Панаме. Так что спасибо, что поверили в маскировку и не задавали лишних вопросов. Вы просто упали в мою ловушку, как мухи в паутину.

— Ты монстр, — прошептал Элайджа, и его голос дрожал от ярости. — Я прожил тысячу лет, но никогда не встречал такой изощрённой жестокости.

— Я — Кэтрин Пирс, — поправила она, подходя к нему и заглядывая в глаза. — Я пережила чуму, смерть, вампиров, оборотней, твою мамочку, Элайджа, — она засмеялась, — и знаешь, что я поняла? Убивать — слишком скучно. Унижать — вот где кайф. Смотреть, как ты, аристократ херов, трясёшься на колоноскопии, как Деймон кончает от руки Изольды, как Елена плачет на гинекологии, а Бонни пытается колдовать с геморроем... Я же смотрела через камеры! Я видела всё!

— Камеры?! — воскликнула Кэролайн, и её голос сорвался на крик. — Ты установила камеры?!

— Камеры, — кивнула Кэтрин с довольной улыбкой. — В каждой палате, в каждом кабинете, даже в туалете. Я смотрела ваши рожи, когда вы сдавали анализы. Я оргазмировала, когда Изольда приходила к вам по ночам. Я каждый раз смеялась, когда вы жрали эти помои. Я… я наслаждалась каждой секундой вашего падения. Это лучше, чем любой секс.

— Ты больная сука, — выдохнул Деймон, чувствуя, как его трясёт от бессильной злобы.

— Я бы сказала — творческая, — ухмыльнулась Кэтрин. — И вот что самое забавное. У вас нет сил, нет магии, нет денег. Вы здесь — никто. Я могу оставить вас тут навсегда. Могу продолжить ваши мучения. А могу просто уйти и забыть о вас, оставив вас гнить в этой дыре. Знаете, что я выберу?

Герои молчали, глядя на неё с ненавистью, смешанной с ужасом. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как где-то вдалеке Резида гремит кастрюлями.

— Пока я уеду, — объявила Кэтрин, надевая маску и очки. — У меня дела в городе. Я должна посетить несколько светских мероприятий. Вернусь завтра утром. А пока, — она обвела их рукой, — наслаждайтесь вечером. Приятного аппетита, мои маленькие жертвы. Сладких снов и мокрых сновидений.

— Кэтрин! — крикнул Стефан, делая шаг вперёд. — Ты не уйдёшь безнаказанно! Мы найдём способ! Мы выберемся!

— Ой, Стефан, — она остановилась у двери и обернулась. — Не смеши меня. Посмотри на себя: ты — слабый, больной, униженный. Ты даже утку поднять не можешь. А я — Кэтрин Пирс. Я всегда побеждаю. — Она вышла, громко захлопнув дверь.

В кабинете повисла гробовая тишина. Только слышно было, как где-то вдалеке гремит посудой Резида и орёт про «начальственный кантроль».

— Это… это всё, — сказал Деймон, опускаясь на стул и закрывая лицо руками. — Нас наебали. Полностью. С головы до ног. Мы были клоунами в её цирке.

— Нет, — произнесла Бонни, и в её голосе вдруг зазвенела сталь, которой не было слышно уже несколько дней. — Это ещё не конец. Это только начало.

— Она уехала до завтра, — сказала Елена, подходя к окну и глядя на серое небо. — Значит, у нас есть время. До утра. Почти целая ночь.

— Что мы можем сделать? — спросила Кэролайн, вытирая слёзы и шмыгая носом. — У нас нет сил, нет магии.

— Я знаю, что сделать, — сказал Деймон, поднимая голову, и в его глазах зажёгся знакомый безумный огонёк. — Помните гвоздь, который я нашёл на той помоечной прогулке? Он всё ещё у меня. Мы можем попытаться открыть замок в палате. Ночью, когда все уснут.

— А Изольда? — спросил Элайджа. — Она же не даст нам покоя. Она придёт к тебе, как всегда, и начнёт свои игры.

— Изольда — это проблема, — согласился Деймон. — Но мы решим эту проблему. Я лично. Она придёт сегодня, как всегда. Я дам ей отпор. И в этот раз, — он усмехнулся, и в усмешке проскользнула прежняя наглость, — я готов. Теперь у меня есть план. И гвоздь нам не понадобится

— Какой? — спросил Стефан, подходя ближе.

— Такой, что мы выберемся, — ответил Деймон, и в его голосе появилась та самая уверенность, которую они так любили.

Часть 7. Ужин. План созревает

Ужин в этот день был почти спокойным, если не считать того, что Резида, взволнованная сегодняшним визитом главврача, приготовила на ужин что-то «особенное»: пюре из серого гороха с кусками солёной селёдки и компот из чеснока с черносливом. Запах стоял такой, что даже дед с гнилыми зубами на мгновение забыл, что собирался оскорблять героев, и просто уставился в свою тарелку. Толстая тётка, которая обычно чавкала громче всех, сегодня только ковырялась в пюре и бормотала что-то про «начальство, которое теперь будет нас всех в жопу целовать».

— Маи дарагие, — объявила Резида, раздавая порции и вытирая руки о грязный фартук, — кушайтэ, сил набырайтэсь! Сэгодня начальник был. Начальник — очэн строгий! Может, нас всех разгонит! Нада быть сильными, да!

— Быть сильными, — прошептал Стефан, глядя на пюре, которое напоминало жидкий цемент с рыбьими костями, и чувствуя, как его желудок делает кульбит.

Герои сидели за угловым столом, ближе к выходу из столовой, и делали вид, что жуют. На самом деле они переговаривались шёпотом, едва шевеля губами, чтобы их не услышали ни пациенты, ни персонал, который нервно бегал по столовой.

— План такой, — начал шепотом Деймон, наклоняясь к центру стола так низко, что его лицо почти касалось тарелки с «ужином». — Я все продумал. Гвоздь нам не понадобится. Мы сделаем по-другому.

— И как же? — насторожился Стефан, прекратив ковыряться в пюре.

— Как только наступает ночь, приходит Изольда. Ко мне. Она же тащится по мне больше всех, — Деймон усмехнулся, но в усмешке не было веселья, только холодная решимость. — Я её отвлеку. Скажу ей что-нибудь такое, от чего у неё слюни потекут и мозг отключится.

— Ты серьёзно? — фыркнула Кэролайн, но в её глазах загорелся азарт. — Ты собираешься играть в любовь с этой психопаткой?

— А у тебя есть идея получше? — огрызнулся Деймон. — Силы нет, гвоздь я, кстати, выкинул — хреновая идея была. Мне нужно, чтобы она расслабилась и потеряла бдительность. А когда она поплывёт от моих комплиментов, ты, — он ткнул пальцем в Кэролайн, — вырубишь её. Сзади. Уткой, чашкой, чем угодно. Главное — точный удар.

— А если я промахнусь? — спросила Кэролайн, нервно сжимая вилку.

— Тогда мы все в говне, — спокойно ответил Деймон. — Но ты не промахнёшься. Потому что у нас нет выбора.

— Он прав, — вмешалась Елена. — Это единственный шанс. Изольда движется на Деймона, как акула на кровь. Если он скажет ей то, что она хочет услышать — она поверит. Она настолько помешана на нём, что не заметит подвоха. А ты, Кэролайн, просто сделаешь то, что должна. Один удар. Только один.

— А если она закричит? — спросила Бонни, оглядываясь на пациентов, которые, казалось, спали с открытыми глазами, но не обращали на них никакого внимания.

— Не закричит, — уверенно сказал Деймон. — Её рот будет занят. Она захочет меня поцеловать. Это будет идеальный момент. Она закроет глаза, откроет рот — и получит по затылку. Как только она обмякнет, мы её свяжем, засунем кляп и заберём ключи.

— А ключи точно у неё? — уточнил Элайджа, стараясь сохранять достоинство, хотя в его голосе звучала надежда.

— Она хвасталась, что у неё есть доступ ко всем дверям, — ответил Деймон. — Она сказала это, когда лапала мои яйца. Эта сука любит чувствовать себя важной.

— Отлично, — кивнул Стефан. — Тогда план такой: Деймон отвлекает, Кэролайн вырубает. Забираем ключи, открываем палаты, бежим в сестринскую за вещами, потом — к чёртовой матери через заднюю дверь. Все поняли?

— А Роза? — спросила Кэролайн, понижая голос. — А Мария?

— Они спят глубоко, — ответила Бонни. — Я слышала, как Мария говорила Аграфене, что они сегодня будут пить валерьянку после проверки. У них всех нервы на пределе.

— А камеры? — спросила Елена.

— Кэтрин сказала, что уезжает до завтра, — напомнил Элайджа. — Если она не врёт, то камеры никто сегодня смотреть не будет. Мы можем рискнуть.

— Тогда решено, — подвёл итог Стефан.

Часть 7. Побег

Ночь опустилась на ГБУЗ ЦРБМФ №1, как тяжелое, мокрое одеяло. В палате Деймона и Кэролайн было темно. Деймон сидел на краю кровати, скрестив руки на груди, и ждал. Он слышал, как за стеной храпит Роза, как тихо поскрипывает кровать Марии на втором этаже. Сердце колотилось, но он не позволял себе паниковать. Кэролайн стояла у двери, сжимая в руках металлическую утку, которую стащила из подсобки.

Шаги в коридоре раздались ровно в полночь. Они были вразвалочку, уверенные, влажные от похоти.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Изольда Шаболдовна. Сегодня она была в каком-то особенно мерзком пеньюаре из дешёвого кружева, поверх которого был накинут халат. В одной руке она держала ржавый вибратор, а в другой — флакон смазки.

— Ну, здравствуй, мой дорогой, — проворковала она, входя в палату и не глядя на Кэролайн — та замерла у стены, прижавшись к ней, как тень. — Я так скучала по тебе. Сегодня у меня особый сюрприз.

— Я тоже скучал, — ответил Деймон, и его голос, к его собственному удивлению, звучал ровно и глубоко. Он даже позволил себе лёгкую, тёплую улыбку. — Ты даже не представляешь, как я ждал этой ночи.

Изольда застыла на месте. Её глаза, обычно похотливо бегающие, замерли на его лице.

— Что? — переспросила она с явным недоверием. — Ты… шутишь, красавчик?

— Ни капли, — сказал Деймон, поднимаясь с кровати и делая шаг к ней. Его руки были расслаблены, но он чувствовал, как напряжены все мышцы спины. — Я всю неделю думал. Думал о тебе. О том, как ты ко мне приходишь. О том, как ты… заботишься обо мне.

— О, — выдохнула Изольда, и её лицо разгладилось. Она даже прижала свободную руку к груди. — Я знала! Я знала, что ты не равнодушен! Все эти твои отказы — это была просто игра, да? Ты хотел, чтобы я добивалась тебя?

— Именно, — кивнул Деймон, подходя ещё ближе, почти вплотную. Он чувствовал запах её дешёвых духов и перегара. — Ты единственная, кто меня понимает. Аграфена — тупая, Роза — злая, а ты… ты чувствуешь меня. По-настоящему.

Изольда, отбросив вибратор и смазку на пол, шагнула к нему. Её глаза блестели от восторга, а дыхание стало прерывистым.

— О, Деймон, — прошептала она, — ты не представляешь, как я мечтала это услышать. Я хотела тебя с первого дня. Ты такой… дерзкий. Такой сильный. Мне нужен был сильный мужчина.

— Я твой, — выдохнул Деймон, наклоняясь к ней. — Весь твой. Только ты.

Он обхватил её лицо руками и сделал вид, что собирается поцеловать. Изольда зажмурилась, приоткрыв рот в предвкушении. В этот момент Деймон, не отрывая от неё взгляда, подал знак: резко дёрнул подбородком в сторону Кэролайн.

Кэролайн, которая уже занесла утку, как бейсбольную биту, сделала шаг вперёд. Взмах был точным, быстрым и безжалостным. Тяжёлая металлическая утка обрушилась на затылок Изольды с глухим, мокрым звуком. Тело медсестры обмякло, и она рухнула в объятия Деймона, как куль с картошкой.

— Блядь, — выдохнул Деймон, удерживая её, чтобы она не грохнулась на пол. —Ты сделала это!

— Я думала, у меня сердце остановится, — прошептала Кэролайн, опуская утку и вытирая пот со лба. — Ты говорил так убедительно, что я сама чуть не поверила.

— Я актёр, — усмехнулся он. — Теперь быстро! Верёвка!

Они, не теряя ни секунды, стянули с кровати простыню и разорвали её на полосы. Связали Изольде руки и ноги, затянув узлы так крепко, что она не могла пошевелиться. Кэролайн, с отвращением, сняла с неё трусы и, скатав их в тугой комок, запихала в рот, закрепив полоской простыни.

— Ключи! — скомандовал Деймон, обыскивая карманы её халата. В одном кармане лежала пачка сигарет, зажигалка и презерватив (похоже, она была готова к «работе»), в другом — связка ключей. Большая, ржавая, но с бирками. — Есть!

Он выбежал в коридор, не оглядываясь. Кэролайн, на секунду задержавшись, пнула безвольное тело Изольды ногой и прошептала:

— Это тебе за всё, сука.

В коридоре было темно. Деймон подбежал к палате Стефана и Елены, вставил ключ в замок. Щёлк.

— Пошли, — прошептал он, заглядывая внутрь. — Всё по плану.

Стефан и Елена уже стояли у двери, одетые в больничные рубахи, но готовые. Они выскользнули в коридор. За ними — Элайджа и Бонни из соседней палаты. Все шестеро, бесшумно, как тени, направились к сестринской.

Елена быстро обыскала шкафы. Там лежали их вещи — телефоны, документы, кошельки, одежда. Всё было на месте, будто их специально оставили, чтобы они могли насладиться моментом свободы.

— Одеваемся, — коротко сказал Стефан, и они в мгновение ока скинули ненавистные больничные рубахи, надевая свою одежду. Деймон натянул кожаную куртку и сунул руки в карманы, чувствуя, как возвращается уверенность.

— Задняя дверь, — сказал Деймон, размахивая ключами. — Я видел её на плане. За мной.

Они скользнули по тёмным коридорам, обходя спальню Розы, где слышался её могучий храп, и каморку Марии, которая тихо посапывала, улыбаясь во сне, — вероятно, ей снился очередной донос на кого-то из пациентов.

Задняя дверь была старой, массивной, обитой жестью. Деймон вставил ключ, повернул. Механизм лязгнул, и замок поддался.

Скрипнули петли. Ночной воздух, свежий, холодный, пахнущий влажной листвой и свободой, ударил в лицо.

— Свобода! — выдохнула Кэролайн.

— Бежим, — скомандовал Стефан, хватая Елену за руку.

Они вырвались на улицу и, не оглядываясь, рванули к лесу. Позади осталась больница — с её хлоркой, утками, вибраторами и психопаткой Изольдой. Позади остался ад, придуманный Кэтрин Пирс. Они бежали, спотыкаясь о корни и камни, но не останавливаясь, пока деревья не сомкнулись над их головами, скрывая больницу из виду.

Только тогда, на опушке, они остановились, тяжело дыша и оглядываясь на тёмный силуэт ГБУЗ ЦРБМФ №1.

— Мы сделали это, — прошептала Елена, падая на траву. — Мы вырвались.

— Мы вырвались, — подтвердил Стефан, садясь рядом.

— Но Кэтрин, — напомнила Бонни.

— Мы найдём её, — пообещал Деймон, и в его голосе звенела сталь. — Мы найдём эту суку и устроим ей свой собственный ГБУЗ ЦРБМФ №1. С клизмами, уколами и ведром кала. И первым пациентом будет Изольда. Со своей собственной уткой.

 Конец.