Школа, где мы познакомились

Утро первого сентября началось с настоящего переполоха — будто школа решила проверить, сколько суеты можно уместить в один час.

Чарджери снова сражалась с ободочком-рожками. Когда она его надевала, он садился не ровно и рожки перекашивались, что её невероятно бесило:

— Ну почему один рог всё время падает?! Это не асимметрия, это предательство!

— Считай, что это особый стиль, — спокойно сказала Сока, поправляя зелёный бантик. — Как будто так и задумано.

— Ты это каждый год говоришь!

— Потому что каждый год одно и то же.

В другой стороне корпуса био-хим, Кнайф смотрел на свою рубашку так, будто она его чем-то сильно обидела:

— Я не создан для рубашек.

— Зато ты создан для того, чтобы выглядеть прилично, — уверенно заявил Пикчер, поправляя шляпу-котелок.

— Моя версия приличия — это худи и тишина.

— Сегодня тишина временно не предусмотрена.

Кнайф только вздохнул, но всё-таки застегнул последнюю пуговицу, но он поверх надел кофту, чтобы шрамы на шее были менее заметны.

Лампчка радостно подпрыгивала:

— А можно я просто кофту с лампочкой надену и всё?

— Можно, — кивнул Пикчер. — Только поверх рубашки.

— Ура! Значит, лампочка побеждает!

В это время в мат вертикале: Брялок хмурилась перед зеркалом.

— Эта рубашка слишком… правильная. Будто я не в своей тарелке

— Зато твои джинсы с искрами делают её чуть менее правильной, — улыбнулся Бутылыч, поправляя белый бантик.

— Спасибо. Теперь я чувствую себя не такой скучной.

— Стараюсь.

В Гуманитарном корпусе царили разборки и сборы :

Стёрка пыталась укротить свои волосы:

— Почему они всегда лезут в глаза ровно тогда, когда надо выглядеть прилично?

— Это не волосы, — задумчиво сказал Замазыч, поправляя очки. — Это стратегический отряд. Они знают, что ты хочешь выглядеть прилично, и специально идут в наступление.

— Очень смешно.

— Я старался.

Рядом тихо стояла Нансенсу во всём чёрном, с заколкой-летучей мышью. Когда Замазыч осторожно спросил:

— Ты точно в порядке?

Она просто кивнула, чуть подвинула чёлку и спокойно сказала:

— Всё хорошо. Просто не люблю, когда слишком шумно.

Чашечка застёгивала перчатки и улыбалась:

— Главное, чтобы не сползали. А то я тогда не смогу показывать самые выразительные жесты.

Стёрка хмыкнула:

— С твоими жестами школа точно не за скучает. Хотя зависит от самих жестов.

Курасан стоял посреди комнаты, упёршись руками в бока, и хмуро смотрел на рубашку, которую ему вручили:

— Ну нет. Я не пойду в этом. Дайте мне худи! Там уютно, там свобода!

— Сегодня форма обязательна, — терпеливо объяснила Стёрка.

— Но в худи я чувствую себя собой!

— В рубашке ты тоже будешь собой, просто чуть более нарядным.

— Это несправедливо! — Курасан топнул ногой и тут же подпрыгнул, будто сам себя подбодрил. — Ладно, я надену. Но только потому, что вы меня уговорили. А не потому, что я сдался!

Он натянул рубашку, тут же подпрыгнул ещё раз, крутанулся на месте и чуть не сбил стопку книг со стола.

— Курасан, прекрати скакать! — строго сказала Стёрка. — Ты сейчас всё вокруг разнесёшь!

— Не могу! — радостно ответил он, подпрыгивая ещё раз. — У меня слишком много энергии для первого сентября!

— Тогда направь её на то, чтобы спокойно дойти до школы!

— Ладно-ладно! — он сделал два больших шага вперёд, потом снова подпрыгнул и хитро улыбнулся. — Но совсем спокойно я не умею!

Замазыч только покачал головой и тихо пробормотал:

— Кажется, день будет интересным.

Нансенсу чуть приподняла бровь, будто мысленно считала, сколько раз Курасан ещё подпрыгнет. Чашечка тихонько хихикнула, прикрыв рот перчаткой.

У школьных ворот всё смешалось: банты, ободочки, попытки выглядеть спокойно и одновременное желание поскорее всё это закончить. Кто-то поправлял галстук, кто-то прятал цветные пряди, а кто-то просто надеялся, что никто не заметит, что он надел разные носки.

Директор поднялся на сцену, зазвучала музыка, и линейка началась.

Чарджери тихонько шепнула Соке:

— Смотри, у того семиклассника не букет, а подсолнух, будто он решил спрятать за ним лицо.

Сока едва заметно улыбнулась:

— Наверное, это его способ маскировки.

Брялок, глядя на сцену, пробормотала Бутылычу:

— Если сейчас скажут что-нибудь про то что школа это второй дом, я просто плюну директору в лицо.

— Лучше воздержись, Брялочек — успокоил её Бутылыч.

Курасан не выдержал и тихонько подпрыгнул на месте — совсем чуть-чуть, будто сам не заметил. Стёрка тут же шикнула:

— Стой спокойно! Ты не на батуте!

— Но мне хочется двигаться! — прошептал он, снова делая маленький прыжок. — Я не могу просто стоять!

— Можешь. Хотя бы пять минут.

— Ладно… — он замер, крепко сжав кулаки, будто удерживал в себе всю энергию.

Кнайф стоял рядом, скрестив руки, и выглядел так, будто мысленно составлял список всех вещей, которые он предпочёл бы линейке:

1 Спать.

2 Есть круассаны.

3 Всё, что угодно, кроме этого.

Пикчер, заметив, что Клеви нервно крутит кулон, тихо сказал:

— Если хочешь после уроков зайдём в кафе, я куплю тебе что нибудь.

Клеви удивлённо поднял брови:

— Серьёзно?

— Конечно.

Клеви чуть выдохнул:

— Ладно, но только не отходи от меня пожалуйста.

Когда директор закончил и объявил: «С новым учебным годом!», толпа взорвалась аплодисментами, смехом и радостными криками.

Все заулыбались, кто-то облегчённо выдохнул, кто-то тут же начал обсуждать, что будет на первой перемене.

_____________________________________

И я вас тоже поздравляю с началом учебного года и желаю вам хороших учителей и поменьше домашек. С первым сентябляяяя!