Обитель зла: Колыбель жизни

Леон / спустя несколько часов — Ладно, что ж, признаю…Готовишь ты не дурно. Для американца… Мангано произносит эти слова нехотя, держа сигарету в зубах, попутно наливая нам обоим еще по стаканчику шотландского пойла. Думал ли я, что сегодня проведу эту ночь, сидя за столом с этим пижоном, в итоге прикончив все пиво в квартире, и теперь допивая бутылку виски? Точно нет. Но ситуация такова, что выбирать мне не приходится. После ужина, который прошел не совсем так, как я планировал, мы еще долго обсуждали детали дела, по крайне мере, именно благодаря расследованию у нас есть точки соприкосновения. На видео ни черта не ясно, кто, и что говорит. О какой-то надежде, спасении заблудших. Женский голос на записи рассказывает о том, что это будет последняя исповедь творца. Черт, почему любая информация приходит в виде долбанных загадок? Почему нельзя сказать все как есть? Нол, устав от нашего нескончаемого словесного конфликта с её другом, сдалась, и переместившись в спальню, по всей видимости, уже уснула, так и не дождавшись меня. Потому как принц допивает уже четверый стакан с гребанным драконом, охраняющим ее дверь. Черт, когда же он свалит… — Я рад, что понравилось…Пожалуй, прикреплю себе значок на рубашку…Привет, меня похвалил Алекс Мангано… Саркастически отвечаю я, и делаю очередной глоток, поглядывая в сторону спальни. Он замечает мой взгляд, и немного ухмыляется… — Даже не думай, Кеннеди, тебе сегодня светит только гостиная… Воспоминания о той самой первой ночи в этой квартире всплывают в памяти. Этот долбанный диван переломал тогда мне все кости… — Ага, сейчас. Вон тот дружище на сегодня твой, место вакантно… Проклятье, мы уже порядком захмелели, чтобы вообще двигаться, не говоря уже о чем-то более насущном. Но теперь, по крайне мере, мне не хочется так сильно его прикончить… — Послушай, Кеннеди…Если ты думаешь, что я позволю тебе воспользоваться ситуацией, то ты идиот… — Да успокойся ты, Мангано, ты же не думаешь, что я буду заниматься сексом, пока за стенкой ошивается какой-то ревнивый итальянец? Я похож на извращенца? — Нет, ты похож на придурка, вроде тех, кто любит внимание…И еще ты пьян, так что в любом случае, ты не пойдешь к ней, можешь даже не смотреть в ту сторону… Имеет ввиду спальню, что ж, в этом он прав, я уже действительно не слишком трезв, и это будет неправильно по отношению к Нолин. Явиться к ней в таком виде… Черт, нахера я столько выпил… — Да ты тоже не святой, знаешь ли… Я наблюдаю, как агент опрокидывает очередную порцию, резко ставя стакан на стол. — Но я туда и не собирался… Он делает очередную затяжку, и сигаретный дым разносится по кухне. — А хотел бы? — тихо спрашиваю я, наблюдая за реакцией собеседника…— Ты…Любишь её?Только давай на чистоту, я же вижу как ты относишься к ней…Это не совсем рабочие отношения… Алекс вдруг поднимает свои глаза на меня, и со вздохом переспрашивает… — Ты имеешь ввиду влюблен ли я в Нолин, как в женщину? Нет, определенно нет. Но я совру, если не скажу, что был когда-то. Давным давно, в детстве…Когда мы были еще подростками. Сложно было не влюбиться в девушку, которая была постоянно рядом. И эта её жизнерадостность, она всех притягивала как магнит... Но со временем, та влюбленностьпереросла в некую привязанность, как любовь старшего брата к сестре. Она моя семья, Кеннеди, у меня больше нет никого, кроме нее. Так же как и у Нолин. Мы росли вместе, работаем вместе, и вместе проходим все испытания…Тебе не понять подобного… Я беру свой стакан и делаю небольшой глоток…Видимо, спиртное действует на нас обоих чересчур сильно, превращая этот разговор в более откровенный, чем предполагалось. — Да уж, куда там мне…Я же, по-твоему, умею только убивать всякую падаль и, видимо, трахать местных официанток, верно? Алекс слегка кивает, указывая на меня пальцем, говоря тем самым, что я попал в точку… — Я бы и сам не сказал лучше… Я ухмыляюсь от его дерзкого жеста. Черт, благодаря алкоголю сейчас все воспринимается уже не так серьезно, как было в начале вечера. Так почему бы и не поболтать с таким прекрасным собеседником, раз уж мы оба претендуем на гребанный диван этой ночью? — Эй, слушай, Алекс. Ты должен понять, что я не отступлю от Нол. Мы с ней только в самом начале пути, и сложно говорить как все сложится, но я не откажусь от этих отношений. И от нашего будущего, если такова судьба. Так что ты должен принять этот факт, нравится он тебе или нет… В ответ он немного прикрывает глаза, касаясь двумя пальцами своей переносицы, будто эта тема вызывает у него неприятные ощущения. Что ж, это взаимно. Но ради Нолин я хочу прямо сейчас обозначить границы. Алекс - часть ее жизни, и мне придется с этим смириться, но и ему стоит понимать, что я теперь буду рядом с ней…И я не собираюсь каждую ночь оттираться около двери как прыщавый подросток, жаждущий разрешения отца. — Кеннеди, ты слишком самоуверен…Не трать её время впустую. Ты не сможешь подарить ей то, что она так желает. Такой человек как ты просто не способен на семью… Жить спокойной жизнью. Рано или поздно ты обязательно вляпаешься в какое-нибудь дерьмо, и потащишь Нолин за собой…А я не смогу спокойно смотреть на это. В последнее время ей и так стало не просто…Выполнять свою работу… Он крутит зажигалку в руке, видимо вспоминая что-то не слишком радостное, потому как его взгляд становится все более отстраненным… — Эй, Алекс. Скажи, что у вас произошло? Откуда этот шрам у нее на спине? — спокойно интересуюсь я, надеясь на то, что агент хоть немного поможет раскрыть ее прошлое. Алекс возвращает свой взгляд на меня, приостанавливая движения руки. — Ты его уже видел? Я подношу стакан к губам, делая финальный глоток, отрицательно мотая головой… — Нет, только почувствовал. Не стал её расспрашивать, подумал, что для неё это не самая приятная тема… Мангано немного наклоняется вперед, в мою сторону. — Я расскажу тебе, Кеннеди. Но это останется между нами. Раз ты так уверен в вашем будущем, ты должен знать… Этот шрам она получила на нашем прошлом задании. Сценарий, что изначально пошел не по плану. Единственное дело, которое мы провалили. Алекс / больше года назад — Они сказали, что это важно. Что может быть такого в этой захудалой деревне? Взгляни на них…— шепчет Нолин, полностью закутанная в большое количество ткани, будто в чадру, указывая рукой на рядом стоящий прилавок. Её лицо - единственная часть открытого тела, и потому её слишком синие глаза выделяются больше, чем обычно. — Надень очки…— говорю я, протягивая ей свои, с темными стеклами. — Не будем привлекать лишнее внимание… Она немного мешкает, но делает, как я прошу. Центральный рынок небольшого городка на Ближнем Востоке — единственное место, в котором я не планировал оказаться с ней на этой неделе. Мы ведь только закончили дело в Бельгии, и теперь снова приходится разбираться с биологической опасностью на другом конце света. Но ведь начальство никогда не ошибается.Если здесь есть то, о чем нам сообщили ранее, то мы выясним их месторасположение. Нолин рассматривает людей вокруг, и пытается найти хоть какие-то намеки на цивилизацию. А точнее, на незаконную лабораторию, которая по нашим данным должна находиться где-то неподалеку. Запах выпечки и восточных приправ наполняют все пространство вокруг, создавая шлейф из самых разных ароматов. В какое-то мгновение, она вдруг останавливает свой взгляд, сосредоточенно смотря куда-то в толпу. Разумеется, я не могу увидеть то же, что и она. Такое зрение есть только у одного члена нашей команды. Но судя по тому, как напрягается её тело, она увидела нечто интригующее. — Что там? — тихо спрашиваю я. — Юноша…Совсем молодой, пытается украсть что-то, но…Подожди. Алекс, его глаза…Не может быть…Она срывается так быстро, что я не успеваю остановить ее. Неожиданный шум и звуки споров разносятся в той части базара, куда бежит моя напарница. — Нолин, постой! Я хватаю ее за руку, останавливая на полпути. — Его глаза…Я должна увидеть, Алекс. — Подожди. Сейчас ты не сможешь ничего сделать… Я киваю в сторону собравшейся толпы, наблюдая как толстый мужчина ловит того самого юношу, о котором говорила Нолин, за его худую руку, волоча того в центр площади. Вор пойман с поличным. И теперь его ждёт суровое наказание. Нолин смотрит на происходящее с неприятием. Всего на секунду отвлекаюсь на прохожего, что сталкивается с нами, и чувствую как её влажная рука выскальзывает из моей. Проклятье, нет… Она бежит так быстро, маневрируя среди людей, что мне тяжело её догнать. Что она увидела? При чем здесь его глаза? — Агент Раич, остановитесь… Но из-за шума толпы она не слышит. Я теряю её из виду, но продолжаю стремительно бежать в ту же сторону, что и она. В эпицентр происходящего. Когда я достигаю цели, вижу как крупный потный торговец стигает кожаным хлыстом с металлическим наконечником, что до этого был пристегнут к его ремню, того самого бедного юного преступника. За воровство здесь принято наказывать телесно и прилюдно. Как в древние времена… От этой картины мне становится тошно. Еще больше я покрываюсь липким потом, наблюдая, как моя хрупкая напарница мчится к этому юноше, закрывая того собственным телом. Её платок терракотового цвета развивается на ветру, когда она падает на колени рядом с ним, в защитном жесте прося остановить все это бесчинство. Но палачнепреклонен, и очередной взмах его руки рассекает воздух, проходясь плетью по её спине. Вижу, как та буквально прорезает её ткань одежды, демонстрируя кожу…Твою мать. Нет!Стремительно бросаюсь к ней, на ходу вытаскивая пистолет из кобуры. — Остановитесь, сейчас же! Мы сотрудники безопасности, и здесь по просьбе вашего правительства. Мужчина останавливает свою руку, опуская хлыст. Я целюсь в него, всем сердцем желая нажать на курок. Толпа замолчала, и теперь в страхе ждёт развязку всего этого действия. — Этот воришка украл у меня кошелек…Он должен быть наказан! Таков закон! Краем глаза вижу, как Нолин все еще держит юношу, прикрывая собой. По ее спине стекает струйка крови… Я возвожу курок, устремляя дуло прямо в лоб этому проклятому лавочнику. — Твой кошелек важнее, чем твоя собственная жизнь? Перед тем как ответить, подумай хорошо, потому как от этого зависит вся твоя дальнейшая судьба… Он молчит, переводя взгляд на два согнувшихся тела, что сидят на земле позади меня. — Он должен заплатить… Какой наглый тупой ублюдок. Если б не толпа зевак, я бы с удовольствием убил бы его прямо здесь. Достаю из кармана несколько золотых монет и бросаю ему в ноги… — Вот, его долг погашен. А теперь проваливай! Мерзкий торгаш собирает моменты, и быстро исчезает из виду. Я же, наклоняясь к Нолин, с силой отдираю её от этого юноши. Она так крепко в него вцепилась, что будто не заметила тот злополучный удар по спине… — Нолин, отпусти его. Идем. Воришка поднимает свое лицо, пристально смотря на меня. Его синие глаза так схожи с её собственными. Проклятье, теперь я понял почему…Но сейчас не время, и не место. Мы выясним все это позже… — Я сказал уходим, агент Раич, это приказ! Она расцепляет свои руки, оставляя его лежать на земле, истекая собственной кровью. Его спина истерзана кнутом…Но меня это мало волнует. Меня злит лишь тот факт, что этот самый кнут без милосердия прошелся по спине моей напарницы… С силой оттаскиваю ее от площади, и мы наконец теряемся в толпе. Дьявол, что на неё нашло? — Алекс, он совсем ребенок… — произносит она, пока слезы стекают по её щеке. — Я сказал тебе остановиться! — перехожу на приказной тон, из-за собственных эмоций… Я редко испытываю злость или раздражение, но сейчас мне сложно подавлять их. Особенно, когда дело касается ее… — Идем, нужно обработать твою рану…Черт, Нолин, какого дьявола ты творишь! Прикрываю её спину тем же платком, что закрывал её волосы, крепко прижимая к себе. Незаметная операция по поиску биооружия превратилась в кровавое шоу с участием единственного дорогого мне человека… Как я мог допустить подобное? *** Спустя несколько часов, все еще не могу уснуть, наблюдая, как Нолин лежит на животе на большой двухместной кровати, прижав свои руки к груди. По крайне мере она смогла уснуть… Этот отель — единственное безопасное сейчас место. Сколько раз я предлагал ей закончить со службой, но она и слушать не желала. Я и один смогу найти для неё спасение.А теперь, мне приходится наблюдать результат её упрямства и безрассудного самопожертвования… На её спине покоится бинт, пропитанный каким-то целебным маслом. Местный лекарь заверил, что это поможет… Я должен был успеть. Должен был подставить свою спину… Черт, зачем она бросилась спасать этого воришку…Нас не касается дела местных, мы никогда не лезли в подобные конфликты. Даже если у него те же глаза, что и у неё, это не дает ей права так рьяно рисковать своим собственным телом… Пока она тихо сопит, я всматриваюсь в ночное небо, усыпанное звездами… Пустынная местность этого региона всегда завораживала меня своей красотой. И своей жестокостью… Собственные мысли прерывают внезапные крики, разносящиеся по всему центральному кварталу. И я выглядываю в открытое окно. Что происходит? Вспышка из огня и дыма вдруг накрывает часть базара… Проклятье. Какого дьявола… Быстро хватаю свой пистолет, оставляя Нолин в комнате, закрывая ту на ключ, и спешно направляюсь к той самой площади. Здесь уже царит хаос. Для маленького поселения слишком много крови… Люди, что лежат с перерезанным горлом стонут в предсмертных муках. Мужчины, женщины…Все те зеваки, что были сегодня днём, рядом с нами…Кадры будто из жутких фильмов, где вокруг лишь огонь и страх. Держу пистолет на готове, и замечаю быстро движущийся силуэт в конце улицы, что перерезает горло тому самому лавочнику. Это что, какое-то нападение местных бойцов, охраняющих оружие? Заметают следы? Нет. Это юноша. Его синие глаза устремлены на меня, а в его руках притаился небольшой закругленный нож. Йеменская джамбия. Дамасская сталь. Смертоносное оружее в руках ребенка. Не успеваю рассмотреть получше, как тот мгновенно исчезает из виду. Твою мать, такой скорости я никогда не видел в своей жизни. Этого просто не может быть… Но куда он побежал? Пытаюсь всмотреться в направление его движения. Черт, Нолин… Молниеносно возвращаюсь в сторону нашего отеля, что находится совсем неподалеку. Меня окружают лишь трупы. Как в самом страшном сне… Все эти смерти…Неужели все это дело рук еще совсем юного парня?Стремительно преодолев два лестничных пролета, я с силой толкаю закрытую дверь… Мальчишка стоит рядом с ней, у ее кровати. Как он попал сюда? Через окно? Да как он вообще перемещается? Я мгновенно направляю на него дуло пистолета…Убивать детей, не моя профессия, но этот подросток не оставляет мне выбора. Он разворачивается и пристально всматривается…Его синие глаза горят огнем… — Отойди от нее. — говорю я, ни на секунду не сомневаясь в том, что если он хоть пальцем тронет… — Простите, сэр, я не хотел…Не хотел, чтоб ваша жена пострадала…Из-за меня… Я держу его на прицеле. Он пришел извиниться? Или попрощаться? — Все эти люди на улице…Твоих рук дело? Он вздыхает, и подносит нечто маленькое к своему лицу. Нечто хрупкое. Оно слегка подрагивает от его дыхания. — Они это заслужили…Все они… Я медленно захожу в комнату, все еще держа пистолет наготове… — Отойди от нее, третий раз повторять не стану… Юноша кладет что-то рядом с Нолин, и на секунду смотрит на её оголенную спину… Затем мгновенно дергается в сторону окна, и исчезает в ночном пространстве этого мертвого города. О его молниеносном исчезновении говорят лишь подрагивание занавесок, что до этого были обездвижены тяжелыми стальными подхватами… В тот же миг пересекаю комнату, и подбегаю к кровати, чтоб удостовериться в безопасности своей напарницы, убирая пистолет из собственных рук. Она не ранена, и все так же крепко спит. Но теперь на подушке, рядом с её лицом притаился тот самый маленький хрупкий предмет, что был в его руках… Синий цветок… Анагалис синеглазка, кажется, так он называется… Прощальный подарок от юного убийцы… Его искренние извинения за доставленные неприятности... Леон / чуть позже Я не могу до конца осознать услышанное, но чувствую, как закипает моя кровь, а опьянение быстро покидает тело. Какой-то жирный говнюк нанес ей этот шрам? Да я выстрелил бы за это прямо в его гребанную рожу, даже не думая… Нолин, разве можно остановить эту девушку…Я и сам недавно видел её в деле. То, как быстро она несется, заприметив какую-то важную для неё деталь…Не обращая внимания ни на что на свете. В этот момент сложно ее притормозить, учитывая, что зачастую, даже не успеваешь среагировать. Поэтому я не вино Алекса, ведь и сам недавно прошел через подобное… Но эта история…Какое-то жуткое кино долбанных ужасов. И это ее работа? Я думал хуже моей уже не бывает… Хрупкая, маленькая девушка, что сладко спит в соседней комнате, хочет спасти весь мир. Какое знакомое чувство… Мое сердце едва сдерживается, чтоб не расколоться на гребанные части… Она не заслужила такой судьбы. Никто из нас не заслужил всего этого… Голос Алекса прерывает мои мысли… — Если не приглядывать за Нолин, она пожертвует собой ради какого-нибудь заправщика или кассирши захудалого магазина, что случайно окажутся в беде, я в этом уверен. Я видел ее лицо тогда…Она уже подписала себе смертный приговор. Поэтому, Кеннеди, я не могу допустить, чтоб она осталась с тобой… Мангано закуривает очередную сигарету, чиркая зажигалкой… — Она до сих пор не хочет обсуждать произошедшее, винит себя во всех тех смертях. Говорит, что ей жаль, но она всё равно не смогла бы поступить иначе, ведь тот парень был единственным ключом…Но я знаю, что дело не в этом. — А в чем тогда? — напряженно спрашиваю я. — В том, что он был ребенком. Это её главная слабость. Дети… Подростки, что страдают от рук жестоких взрослых. Возможно она видит в них себя, думая, что спасает их от собственной участи. А возможно, она знает, что ей никогда не стать… Он делает затяжку, и я вижу, как пепел падает с его сигареты… — Пойми, Кеннеди, она навряд ли сможет…С её лабораторным прошлым, она не станет рисковать, тем более что мы не знаем, сколько еще она продержится…Это ее зрение отнимает слишком много сил. Ты ведь знаешь о нем, верно? Я слегка киваю, закрывая глаза, и громко вздыхаю от нахлынувших на меня эмоций. Дети. Я и сам мечтал о них неоднократно, но с этим дерьмом, что расползается сейчас по моей собственной спине, я уже перестал верить в подобные перспективы о своей семейной жизни… Чтоб я подверг на такие муки собственных детей? Я, блять, еще в своем уме…Да и какой из меня вышел бы отец? Но Нолин, она ведь стала бы замечательной матерью…. Проклятье. Отчего жизнь нынче такая поганная несправедливая штука… Или она всегда была такой? Хочу закончить этот разговор на чем-то другом…Не в силах сейчас думать о грустном финале, только не для нас с Нол… Прохожусь ладонями по собственному лицу, возвращая себе здравый смысл… — Алекс, обещаю, я позабочусь о ней… — Ты? Не смеши меня, я читал твое досье, Кеннеди, ты же ходячая катастрофа… — Слушай, да, ты прав. Возможно, мы начали ни с той ноги в тот день, в чертовом лифте, но послушай. Сейчас все иначе. Я не оставлю её. Она та, кто вернула меня к жизни за все эти дни, и я не отпущу её ни при каком раскладе…Даже если нам обоим осталось несколько месяцев. Я буду с ней до конца. Мангано скептически смотрит на меня, пальцами приминая бычок сигареты в импровизированную пепельницу, сделанную из собственного стакана из под виски. — Ладно, Кеннеди…Знаешь что? Поживем - увидим, а сейчас давай спать. Завтра надо со многим разобраться. И я уже туго соображаю… Он встаёт со стула, и слегка покачиваясь, направляется к креслу, что стоит в гостиной, тут же откидываясь на мягкую спинку, и выпрямляя свои чересчур длинные ноги. Стол сейчас выглядит так, будто депрессия охватила и декор этой квартиры. Решаю убрать с него все улики, говорящие о нашем ночном времяпрепровождении. Пустые бутылки, граненые липкие стаканы… Не хочу, чтоб Нол видела все это утром. Моя собственная голова еще слегка затуманена от алкоголя, и от постепенного осознания, что в этой жизни нас с ней навряд ли ждёт счастливый конец… Проклятье…И еще… Я смотрю на ненавистную часть мебели… Блять, походу мне опять достается этот чертов диван…