ГЛАВА. 1 Падение Демона
Небо над Подземным миром было багровым и тяжёлым, как раскалённый металл, который вот-вот прольётся огнём и пеплом. Ло Сянь стоял на краю обрыва, за которым клубилась бесконечная бездна, уходящая в самое сердце Ада, и смотрел вниз. Ветер, пропитанный серой и горечью, трепал его длинные тёмные волосы, разбрасывая их по плечам, и он чувствовал на губах горький вкус поражения. Но в душе его не было страха. Была только лёгкая грусть и странное облегчение.
Он помнил тот день, когда впервые взял в руки флейту. Ему было семь лет, он был маленьким демонёнком с любопытными фиолетовыми глазами, и старший флейтист клана сказал ему: «Ты не умеешь играть, Ло Сянь. Твои пальцы слишком нежные. Ты не создан для музыки». Ло Сянь тогда ничего не ответил. Он просто взял флейту, поднёс к губам и сыграл мелодию, которую никто никогда не слышал. Старший флейтист онемел от изумления, а потом сказал: «Ты опасен. Твоя музыка слишком красива. Она делает демонов слабыми».
С тех пор Ло Сянь знал: его дар - это проклятие. И одновременно - его единственное спасение.
- Ты опозорен, - раздался голос за его спиной. Глашатай - высокий, тощий демон с кожей цвета старой кости, с длинными пальцами, похожими на когти, - стоял в нескольких шагах, сложив руки на груди. Его голос был сухим, как треск костей, и в нём не было ни капли сочувствия. - Твоя музыка слишком красива, Ло Сянь. Она размягчает сердца демонов. Отвлекает от тьмы. Ты забыл, кто мы и зачем существуем. Ты забыл, что наше предназначение - сеять страх и боль, а не радовать слух сладкими мелодиями.
Ло Сянь усмехнулся, не оборачиваясь. Его пальцы сжимали край обрыва, и он чувствовал, как под ними осыпается горячий камень, падая в бездну. Он смотрел на багровое небо, на облака пепла, на далёкие огни Подземного мира, и думал о том, что никогда не полюбил это место. Слишком темно. Слишком душно. Слишком мало жизни.
- Слишком красива? - переспросил он с насмешкой в голосе. - Это единственное, в чём меня можно обвинить? Я играл для них. Я дарил им красоту, которую они никогда не видели. Я заставлял их чувствовать что-то, кроме злобы. А они называют это преступлением.
Он медленно повернулся, и его фиолетовые глаза блеснули в тусклом багровом свете. Он был красив той холодной, острой красотой, которая режет глаза: точёные черты лица, бледная кожа, изящные рожки, прячущиеся в волосах, и глаза, в которых плескалась вечная тоска по чему-то светлому. На нём была чёрная шёлковая рубашка, расстёгнутая на груди, открывающая бледную кожу, и серебряный шарф, который развевался на ветру, словно крыло. Он выглядел как падший ангел, и в этом было что-то трагичное и прекрасное одновременно.
Глашатай скривился, словно увидел что-то неприятное.
- Ты слишком горд, Ло Сянь. Твоя гордыня погубит тебя. Ты думаешь, что ты лучше всех, что твоя музыка выше нас. Но ты всего лишь демон. Ты не бог, не дух, не герой. Ты - изгой.
- Моя гордыня уже спасла меня, - ответил Ло Сянь, и голос его был твёрдым, хотя внутри что-то дрогнуло. - Она не дала мне стать таким, как вы, - серым, безликим, лишённым вкуса и красоты. Я предпочитаю быть изгоем, но оставаться собой, чем быть частью толпы, но потерять себя.
Он провёл пальцами по флейте, висевшей на поясе. Чёрный нефрит, гладкий и прохладный, с вырезанными по бокам облаками, которые парили в вечном танце. Его пальцы скользнули по резьбе, и он почувствовал, как флейта откликается на его прикосновение лёгкой вибрацией. Они были единым целым. Он и его инструмент. Он не мог представить жизни без неё. Это была единственная вещь, которую он любил по-настоящему. Единственное, что он не отдал бы ни за что.
- Ты изгоняешься, - сказал Глашатай, делая шаг вперёд. - Навсегда. Твоя флейта остаётся с тобой, но ты больше никогда не ступишь в Подземный мир. Никто не будет помнить твоё имя. Ты станешь никем, Ло Сянь. Ты исчезнешь из нашей памяти, как будто тебя никогда не существовало.
Ло Сянь засмеялся - звонко, красиво, и в этом смехе было больше свободы, чем в жизни любого из демонов, стоящих за его спиной. Он смотрел на Глашатая и видел в его глазах зависть. Зависть к тому, что он может уйти. Зависть к тому, что он не боится.
- Я и не хочу возвращаться, - сказал он, и в голосе его звенела сталь. - Здесь слишком душно. Здесь нет цветов. Здесь нет ветра, который пахнет дождём. Здесь только пепел, злоба и зависть. Я ухожу с радостью. Я свободен.
Он шагнул вперёд, к самому краю обрыва, и посмотрел вниз. Там, внизу, был другой мир. Мир, о котором он только слышал. Мир, где есть солнце, трава, реки и цветы. Где ветер поёт, а не стонет. Где есть жизнь.
- Прощайте, - сказал он, и его голос эхом разнёсся по пропасти, отражаясь от стен каньона. - Я не вернусь.
Он шагнул в пустоту.
Ветер свистел в ушах, разрывая одежды, и Ло Сянь чувствовал, как его тело набирает скорость. Он падал вниз, но не боялся. Он смотрел вверх, на удаляющийся багровый купол Ада, на красные молнии, которые били в небо, и думал только о том, что там, внизу, его ждёт что-то новое. Что-то прекрасное. Что-то, ради чего стоит жить.
Он закрыл глаза и позволил ветру нести его. Он чувствовал, как воздух гладит его лицо, как он пахнет свободой, как сердце его бьётся ровно, спокойно, как будто он наконец-то вернулся домой.
Когда он уже почти касался земли, он взмахнул рукой, и из воздуха соткался мягкий поток ветра, который подхватил его, смягчая падение. Ло Сянь открыл глаза и увидел небо. Настоящее небо - голубое, бесконечное, залитое золотым светом заката. Облака плыли по нему, мягкие и пушистые, и они были такими красивыми, что у него перехватило дыхание.
Он лежал в поле. Бескрайнем, цветущем поле. Тысячи белых, розовых и голубых цветов колыхались вокруг, и каждый лепесток казался живым, словно дышал в такт ветру. Солнце садилось за горизонт, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые тона, и где-то вдалеке пели птицы.
- О, - выдохнул Ло Сянь, поднимаясь на локтях и оглядываясь. - О...
Он провёл пальцами по траве, чувствуя её мягкость, её прохладу. Он наклонился и понюхал цветок - белый, нежный, с едва уловимым сладким ароматом. У него перехватило дыхание, и на глаза навернулись слёзы. Слёзы радости.
- Здесь есть цветы, - прошептал он, и голос его дрожал. - Настоящие цветы. Они пахнут. Они живут.
Он сел, обхватил колени руками и смотрел вокруг. Он чувствовал, как ветер касается его кожи, как солнце греет плечи, как земля под ним тёплая и живая. Он смотрел на бескрайнее поле и думал: «Я никогда не видел такой красоты. Я никогда не чувствовал такого покоя».
- Я буду жить здесь, - сказал он вслух, и слова его были твёрдыми, как клятва. - Я найду здесь красоту. Я создам её. Я буду играть для этих цветов, для этого ветра, для этого неба. Я больше не буду играть для тех, кто не умеет слушать.
Он достал флейту, поднёс к губам и заиграл. Одна нота - нежная, как вздох. Цветы вокруг засветились, словно отвечая ему. Ещё одна нота - и ветер стих, слушая его. Ещё одна - и птицы замолчали, зачарованные мелодией.
Ло Сянь закрыл глаза и улыбнулся. Он был один, но он был свободен. И это было прекрасно.
Он играл долго, пока солнце не село за горизонт, пока небо не потемнело и не зажглись первые звёзды. Он играл для себя, для этого мира, для всего, что было вокруг. Он чувствовал, как его душа наполняется теплом и светом, как будто он наконец-то нашёл своё место.
Когда он закончил, он опустил флейту и посмотрел на звёзды. Они сияли ярко, чисто, и казалось, что они тоже слушали его и улыбались.
- Спасибо, - прошептал он звёздам. - Спасибо, что вы есть.
Он лёг на траву, положил руки под голову и смотрел в небо. Ветер гладил его волосы, и он чувствовал, как его тело расслабляется, как уходит напряжение, которое копилось годами. Он чувствовал себя лёгким, почти невесомым, как перышко.
«Я начну новую жизнь, - думал он, засыпая под звёздами. - Я буду искать красоту в этом мире. Я буду создавать её своей музыкой. И, возможно, когда-нибудь я встречу кого-то, кто тоже умеет слушать. Кто тоже ищет что-то светлое. Кто тоже одинок».
Он закрыл глаза и улыбнулся.
Комментарии