Одна музыка на двоих.(Ди+Хеви)

Ди сидел на крыше гаража, свесив ноги и глядя на тусклые огни района. Ветер трепал волосы, а в наушниках гремел какой-то тяжёлый трек — но даже он не мог заглушить мысли, которые крутились в голове, как сломанная карусель. Сегодня в школе всё пошло наперекосяк: кто-то подшутил над его увлечением классической музыкой, кто-то фыркнул про «странного парня из странной семьи», а Ди просто стоял и сжимал кулаки, стараясь не сорваться.

Он не хотел возвращаться домой, где каждый звук — удар по натянутым нервам. Но и оставаться здесь, на холодной крыше, становилось всё холоднее.

Скрип двери гаража внизу заставил его вздрогнуть.

— Эй, ты что тут делаешь? — голос был хриплым, но в нём слышалась не злость, а скорее беспокойство.

Ди резко обернулся и увидел Хеви, который стоял внизу, подняв голову и щурясь от слабого света фонаря.

— Ничего. Просто… думаю, — буркнул Ди, отводя взгляд.

Хеви хмыкнул, потом ловко вскарабкался по лестнице, которую все в семье давно считали «небезопасной», и плюхнулся рядом, чуть не столкнув брата.

— Ну, если «просто думаешь» — значит, опять кто-то тебя доставал, — сказал он, не спрашивая, а констатируя факт. — Я же вижу. Ты ходишь как будто весь в броне, а внутри всё кипит.

Ди стиснул зубы. Ему не хотелось признаваться, что да, кипит, что хочется просто взорваться и кричать, чтобы все наконец отстали. Но слова застряли в горле.

— Да ладно, не надо делать вид, что всё нормально, — Хеви толкнул его плечом, не сильно, но достаточно, чтобы Ди чуть не потерял равновесие. — Ты мой брат. Я знаю, когда ты злишься. Даже если ты молчишь.

Ди хотел сказать что-то резкое, чтобы отмахнуться, но вместо этого выдохнул и тихо произнёс:

— Иногда мне кажется, что я вообще не вписываюсь. Ни в школу, ни… даже сюда, домой. Как будто я чужой.

Хеви помолчал, глядя куда-то вдаль, на тёмные силуэты домов и редкие огни окон. Потом вдруг достал из кармана потрёпанный медиатор и покрутил его в пальцах.

— Знаешь, я тоже иногда так чувствую, — признался он неожиданно. — Все ждут, что я буду таким же, как Глэм: крутым, собранным, всё знающим. А я просто хочу играть на гитаре, смеяться над глупыми шутками и не думать, что делаю что-то не так. Но если я хоть на шаг отойду от «идеального сына», все сразу смотрят так, будто я всё испортил.

Ди покосился на него, впервые за вечер по-настоящему удивившись. Он никогда не думал, что Хеви тоже может чувствовать себя не на своём месте.

— Ты? — переспросил он. — Но ты же… ты всегда такой… уверенный.

— Уверенный? — Хеви фыркнул. — Это броня, Ди. Такая же, как твоя. Просто моя выглядит как улыбка и шутки.

Они замолчали, но тишина теперь была другой — не давящей, а почти уютной. Где-то внизу залаяла собака, а над крышами пролетела стая птиц, резко и шумно.

— Может, мы оба просто пытаемся быть теми, кем нас хотят видеть, — тихо сказал Ди. — Но я устал.

— Тогда давай не будем, — вдруг предложил Хеви. — Давай просто… будем собой. Даже если это значит, что мы будем сидеть на крыше, слушать разную музыку и жаловаться на весь мир.

Ди слабо улыбнулся — впервые за день.

— У меня в плеере есть один концерт Баха, — признался он. — Если хочешь, можем послушать.

Хеви закатил глаза, но улыбнулся в ответ:

— Ладно. Только если после этого ты послушаешь мой новый рифф. Я его неделю дорабатывал.

И они сидели рядом, пока небо становилось всё темнее, а музыка — любая, разная, но общая — связывала их крепче любых слов