ОБРЫВ НАД ВЕЧНОСТЬЮ

Фрэнк ушел не сразу. В ту ночь Дамиан выполнил мою просьбу: стер из его человеческой памяти саму дорогу к особняку, оставив лишь смутное, туманное ощущение кошмарного сна, от которого невозможно проснуться. Но стирать память о живой Лилит - о той девушке, которую он оплакивал на кладбище, - было уже бесполезно.

Прошло несколько недель. Отрезвление наступило неожиданно жестоко и быстро.

Фрэнк попытался вернуться к привычной жизни. Но как склеить разбитую чашку, если осколки впиваются в пальцы? Его мир рухнул в тот момент, когда пустой гроб опустили в землю. Вскоре его одиночество стало невыносимым, а тоска - удушающей. Спасения он искал там, где боль казалась знакомой, - рядом с моей лучшей подругой, которая разделяла с ним скорбь по мне.

Сначала это были долгие разговоры за бутылкой вина, затяжные вечера воспоминаний о той, «погибшей» Лилит. А затем грань стерлась окончательно.

Я узнала об этом не от шпионов и не случайно подслушав чужие мысли. Мир вампиров обостряет все чувства до предела, и когда я в ту ночь позволила себе мысленно вернуться к нему - просто чтобы проверить, как заживают его раны, - я увидела всё. Их объятия на моей бывшей кухне, фальшивые слезы, сменившиеся отчаянной попыткой заглушить боль друг другом, и предательство, которое резало по живому даже мертвую плоть.

Боль была странной, фантомной. Человеческая Лилит внутри меня задохнулась от обиды и гнева. Но вампирская сущность лишь холодно усмехнулась.

Он предал меня быстрее, чем успел высохнуть венок на моей могиле.
Я сидела в темной библиотеке особняка, закинув ноги на подлокотник кресла, когда тяжелая дверь бесшумно отворилась. Вошел Дамиан. Он держал в руках бокал с кровью, но, заметив мое выражение лица, замер на пороге. В его алых глазах мгновенно вспыхнула тревога.

- Что случилось, Лилит? - его голос прозвучал тихо и настороженно. Он боялся спугнуть хрупкое равновесие, установившееся между нами после той ночи с Фрэнком.

Я медленно подняла голову, рассыпав по плечам длинные волнистые каштановые волосы, и горько улыбнулась. Во мне больше не было слез. Была лишь пустота, которую нужно было чем-то заполнить.

- Ничего, Дамиан, - тихо ответила я, опуская ноги на пол и поднимаясь навстречу ему. - Просто... иллюзии наконец-то рассеялись.

Дамиан опустил бокал на столик, не отводя от меня взгляда. Он ждал гнева, истерики, чего угодно - только не этой страшной, звенящей тишины.

- Фрэнк?.. - осторожно начал он, произнося это имя так, словно пробовал яд на вкус.

- Фрэнк в прошлом, - перебила я, останавливаясь всего в нескольких дюймах от него.

Вблизи Дамиан казался воплощением самой ночи: бледная кожа, безупречные черты лица и эта бесконечная, разрушительная преданность, которая три месяца назад казалась мне тюрьмой, а теперь... теперь выглядела единственным надежным якорем в этом безумном мире.

Я подняла руку и впервые за все эти месяцы сама коснулась его плеча. Дамиан вздрогнул от неожиданности, его дыхание сбилось, а алые глаза расширились от неверия.

- Ты был прав во всем, - прошептала я, глядя ему прямо в глаза. - Мой человеческий мир сгнил. И те, кого я любила, предали меня при первой же возможности.

Дамиан медленно протянул руку и кончиками пальцев осторожно коснулся моих волнистых каштановых волос, заправляя прядь за ухо. Его прикосновение больше не казалось мне ледяным или чужим - оно обжигало изнутри, давая то странное, пьянящее тепло, которого я была лишена с момента своей смерти.

- Я говорил тебе, Лилит, - его голос дрогнул от переполнявших его чувств. - Я ждал тебя веками. И буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы твое сердце снова начало биться. Пусть даже по-другому.

Я не отстранилась. Напротив, сделала еще один шаг вперед, прижимаясь к его сильному, холодному телу. Внутри меня окончательно сломался последний барьер. Прошлое сгорело в огне чужой лжи, а пепел развеял ветер.

- Мое сердце больше не бьется, Дамиан, - горько, но уже без боли улыбнулась я, заглядывая в его пылающие глаза. - Но, кажется... я начинаю привыкать к твоему миру. И к тебе.

***

Дни в особняке Дамиана перестали быть похожи на тюремное заключение. С каждым закатом солнца, когда мир смертных погружался в сон, а мы просыпались для своей бесконечной ночи, ледяная пустота в моей груди начала заполняться чем-то совершенно иным.

Я больше не подходила к зеркалу в надежде увидеть прежнюю девушку. Та Лилит, которая спешила под венец в белом шелковом платье, сгорела в огне чужого предательства. На ее месте осталась другая - сильная, опасная и свободная от иллюзий.

Дамиан был рядом каждую секунду. Он не требовал от меня немедленной любви, не давил и не напоминал о прошлых ошибках. Он просто учил меня жить заново: показывал красоту ночного мира, учил контролировать дикую силу, скрытую в венах, и разделял со мной ту тишину, которая раньше казалась зловещей, а теперь стала умиротворяющей.

В ту ночь мы сидели на широком парапете башни, глядя на то, как серебристый свет луны отражается в зеркальной глади искусственного озера. Прохладный ветер трепал мои длинные волнистые каштановые волосы, разметая пряди по плечам.
Дамиан сидел рядом, слегка касаясь моего плеча своим. В его алых глазах больше не было прежней мрачной тоски - лишь глубокое, всепоглощающее спокойствие.

- Ты ни разу больше не вспомнила о нем, - тихо нарушил тишину Дамиан, не отводя взгляда от горизонта. Это не был вопрос или упрек - лишь констатация факта.

Я повернула голову и посмотрела на него. В груди, где когда-то билось человеческое сердце, разлилось странное, плотное тепло.

- О ком? - уголком губ улыбнулись я, чувствуя, как горький привкус прошлого окончательно испарился, оставив после себя лишь легкую дымку.
- О человеке, который предал мою память раньше, чем остыла земля на могиле? Для меня больше нет того мира, Дамиан.
Я подняла руку и аккуратно коснулась его щеки. Его кожа была прохладной, но для меня это прикосновение стало самым живым и настоящим за всю мою новую вечность.

- Я долго злилась на тебя за то, что ты украл меня у смерти, - продолжила я тихо, вкладывая в каждое слово всю накопившуюся правду. - За то, что вырвал из привычной жизни и заставил увидеть изнанку этого мира.

Дамиан замер, его дыхание на секунду остановилось, а взгляд вперился в мое лицо, словно он боялся услышать приговор.

- Но теперь я понимаю, - мягко закончила я, приближаясь к нему ближе. - Ты спас меня не от смерти. Ты спас меня от иллюзий.

Я больше не сопротивлялась. Когда его губы коснулись моих, в этом поцелуе не было прежнего ужаса или борьбы - только принятие, бесконечная глубина и та самая вечность, которую он подарил мне, не испугавшись моей ненависти.

Мир за пределами этих стен продолжал жить по своим законам: люди любили, предавали, старели и умирали. Но нам было всё равно. Наша история только начиналась, и впереди у нас была вся ночь. И вся вечность.