Имена из Пепла

– То есть, пока я работала, Джилл в серьёз произнесла «Кровавая Мэри» три раза? – удивление с меня так и пёрло смешиваясь с приступом ярости и беспомощности.
Опять.
Опять чья-то глупость может обернуться смертью. Мой внутренний психолог сухо констатировал: «Рационализация гнева. Ты злишься на неё, потому что не можешь быть зла на настоящего виновника, которого ещё не нашла». Но похер на этого внутреннего психолога. Я зла на неё.

Братья Винчестеры сидели рядом, потому что мы всё ещё были вместе в библиотеке. Всё таки я переоценила свою милую блонди. Стереотип оказался правдой, хотя бы об одной блондинке... Она всё таки тупица! Даже если в шутку, но она не должна была так себя вести.
– Да, Лив. Она действительно это сказала. Слушай, ты старше нас и психологом была, может ты поговоришь с Джилл? Может тебя она послушает... – по тону Чарли я с лёгкостью поняла, что она беспокоится за Джилл. Ну конечно, они же лучшие подруги. А лично я старше этих девчонок на несколько лет.
– Ладно. Я попробую поговорить с Джилл утром. – боже. Эти девчонки сведут меня с ума. Похоже утром у меня будет очень важное дело, в виде «дать подзатыльник Джилл»!

Никаких Мэри. Совершенно никаких Мэри! Да это издевательство! Боже, ну за что? В этом несчастном городе было пару случаев смерти рядом с зеркалом, но никаких Мэри нет и в помине! Я готова волосы уже на голове рвать, терпения нет совсем. Ещё и с блонди побеседовать нужно о том, что вызывать мистических дамочек не стоит, когда отец твоей подруги скончался хрен пойми из-за чего. Ладно, завтра съезжу к Джилл и поговорю с ней, объясню, что да как, да почему.

***

Сидя в парке и обнимая рыдающую Чарли, я чувствовала, как сердце моё становится каменным. Мои руки похолодели, а в горле встал комок, который я сглотнула вместе с подступающими слезами. Рыдать хотелось не от печали, а от бешенства. На себя. На свою непростительную медлительность. Теперь я просто обязана убить эту сучку и никто меня не остановит!
– Её обнаружили в ванной на полу и её... её глаза... они вытекли! – всхлипывая периодически говорила Чарли. Минут тридцать назад мне позвонил Дин и сказал, что Чарли оповестила Сэма о смерти Джилл. Понять не могу, почему она мне не позвонила? Да и я... Это ужасно! Виновата. Я виновата. Снова. Знакомая, едкая, разъедающая изнутри отрава разливалась в моей грудной клетке. Я - психолог и охотница, я знала о потенциальной угрозе, я должна была предвидеть произошедшее. Но я увязла в бумагах, позволила себе отвлечься. «Должна была предвидеть» - знаю, это классическая ловушка мышления выжившего после травмы. Но от знания этого мне легче не стало. Я не позвонила Джилл с вечера, не поговорила с ней, не успела!
– Кошмар... – Сэм покачал головой.
– Она произнесла это! Я слышала, но этого ведь не может быть... – моя милая девочка смотрела то на Дина, то на Сэма, то на меня. И как мне объяснить ей, что это вполне реально? – Я схожу с ума, да? – я вздохнула и покачала головой. Я тоже так думала. Думала, что сойду с ума, после его смерти.
– Чарли, ты здорова.
– От этого мне только страшнее. –  я готова рыдать из-за неё. Да какого чёрта эта сучка Мэри пристала с моим друзьям?
– Чарли... в городе что-то происходит, что-то необъяснимое... – видя моё замешательство, братья Винчестеры взяли заботу объяснений на себя, поэтому Сэм начал стараться корректно объяснить моей подруге, что же всё-таки происходит в этом городе.
– Но мы остановим это, с вашей помощью. – добавил Дин, так же смотря на Чарли.
– Ты знала обо всём, ведь так? – Чарли быстро догадалась, почему я нахожусь рядом с Винчестерами в подобной ситуации. В ответ я смогла лишь кивнуть, большее выжать пока я из себя на могла.

Находясь дома у Джилл, мы с Чарли спокойно вошли в её комнату и пока моя милая подруга закрывала дверь, я открыла окно для Доберманчика и Ретривера. Ох, как же мне нравится их так называть! Оба мужчины сразу вошли в комнату, Чарли стояла неподалёку, у шкафа, ожидая, пока Дин и Сэм закроют за собой окно. Сэм сразу начал раскладывать вещи на кровати Джилл.
– Что вы сказали её маме? – спросил Сэмми, мельком смотря на мою подругу и меня.
– Что нам нужно посмотреть фотографии Джилл. – неловко ответила Чарли. Я увидела, что доберманчик посмотрел на меня в этот момент.
– Что? Эту причину придумала не я! – Чёрт, опять эти детские отмазки. Мы все тут взрослые люди, занимающиеся опасным делом, а придумываем нелепые легенды, как подростки на первом свидании.
Закатив глаза и мысленно составив список более правдоподобных причин для визита, я устремила свой взгляд на содержимое сумки мужчин. Сэм кивнул словам Чарли.
– Я солгала ей... – моей милой подруге явно было стыдно за ложь, я положила руку на плечо девушки, слегка похлопав по нему, зная, что Чарли никогда не любила врать.
– Иногда врать необходимо, Чарли. Ты соврала не во зло. – сказала я, и мой голос неожиданно для меня самой приобрёл профессиональные, лекционные нотки. Порой, это раздражает. – Это называется «терапевтическая ложь». Она нужна, чтобы защитить человека от информации, которая принесёт ему больше вреда, чем пользы. Ты соврала не во зло. Ты соврала во спасение её матери. – слегка улыбнувшись я смотрела на неё, надеясь, что когда всё закончится она забудет обо всём, как о страшном сне.
Как только Дин отошёл от закрытого шторами окна, я сразу подошла к выключателю, в комнате должна была быть полная темнота.
– А что вы ищете? – вопросительный взгляд Чарли метался между мной и двумя Винчестерами.
– Как только найдём - скажем. – хмыкнул Дин, на его слова я закатила слова, явно недовольная, однако всё равно промолчала на вопрос своей подруги. Я смотрела в камеру ночного виденья в руках Сэма. Эти два балбеса настояли, что бы мы ехали на одной машине, поэтому всё моё оборудование осталось в багажнике машины на стоянке у парка, единственное, что у меня с собой было, так это мой револьвер в кобуре на поясе, пара ножей, отмычек и немного пуль серебренных с солью. Но по правде сказать, я чувствовала себя голой без своего арсенала. Револьвер у пояса был лишь слабым утешением. Эта зависимость от железа и пороха - ещё один симптом нашей профессиональной деформации. Без него мы чувствуем себя неполноценными, уязвимыми, мелкими сошками. Как будто пуля может защитить не только от монстров, но и от воспоминаний.
– Эй, доберманчик.– Имя выскользнуло само, непроизвольно. С точки зрения психологии, наделение прозвищем - это способ установить контроль над объектом, сделать его менее угрожающим, более понятным и предсказуемым. Правда, на моё удивление мужчина откликнулся и посмотрел в камеру Сэма.
– Дин, ночное виденье... – проговорил Сэм и его старший брат тут же включил камеру в нужном нам режиме. – Спасибо. Отлично. – смотря через камеру на брата говорил Сэм, я же в свою очередь конечно же любовалась кадрами. Ну, а что? Почему бы и нет? Я свободная девушка, как никак!
– Я не толстый? – поинтересовался доберманчик, глядя на нас с ретривером.
– В самый раз. – усмехнувшись ответила я, на что получила усмешку со стороны старшего Винчестера.

Пока Винчестер младший просматривал зеркало в двери шкафа через камеру, я следила за его действиями. Чарли стояла рядом и осматривала вещи в сумке мужчин.

– Так... Ничего не понимаю. – конечно Сэм, у тебя видимо иногда мозг атрофируется, вот ты и перестаёшь мыслить логически или стратегически. В слух я это, конечно, не скажу, с учётом, что тогда старший братец Сэма Винчестера меня загрызёт, как истинный доберман, но подумать об этом можно. – Первая жертва не вызывала Кровавую Мэри, а вторая вызывала. Как она их выбирает? –  интересовался Сэмми, неотрывно осматривая зеркало.
– Между жертвами должна быть какая-то связь, какой-то мотив. – задумчиво произнесла я, одновременно со мной Дин сказал "Загадка.". Оба братья посмотрели на меня с интересом, явно не понимая хода моих мыслей. – Это явно мстительный дух и мы троя это знаем прекрасно, поэтому просто так призрак убивать не станет. Если бы это была реальная Кровавая Мэри, то половина детишек мира бы подохло от её рук, так что эта сучка связана с легендой либо косвенно, либо не связана вообще. Между её жертвами должна быть какая-то связь помимо того, что они знакомы лично. – я пожала плечами так, словно я объяснила маленьким детишкам лёгкую задачу, хотя если честно, даже мне не особо понятен мой ход мыслей.
Мне надоело стоять без дела, поэтому включив на своём телефоне обычную камеру, я так же стала осматривать комнату. Обычно, если духа контролируют или просто вызвали, то на камере он должен быть заметен. Боже, мы с Сэмом сейчас как заносчивые СМИ ходим по комнате тыча своими камерами в зеркала.
– Лив, так ты подобным занимаешься? – из моих мыслей меня оторвала Чарли, всё еще разглядывающая вещи в сумке двух охотников.
– Да. – я продолжила осматривать комнату через камеру и предчувствуя следующий вопрос сразу добавила, – Фотографии моё хобби. Когда у меня свободное время от Этой работы, то я беру свой фотоаппарат и делаю снимки. Иногда продаю их. Психологию я... бросила. Причину, думаю, ты знаешь. – теперь уже Чарли кивнула на мои слова. - Кстати, а зачем Джилл назвала её имя? – этот вопрос явно мучал не только меня, потому что оба Винчестера обернулись к Чарли, ожидая её ответа.
– Решила пошутить. – Чарли пожала плечами. Вот чёрт! Эта Джилл совсем не понимала всей серьёзности ситуации?
– Боюсь она не последняя и это лишь вопрос времени. –  Дин с помощью датчика ЭМП проверял комнату на наличие призрака. Хотя датчик выглядит очень и очень странно.
– Если я права и между жертвами есть какая-то связь, то нам нужно найти эту связь как можно скорее. – мой тяжёлый вздох явно привлёк внимание Чарли. – Это значит, что придётся копаться в куче макулатуры. – сразу пояснила я, снова вздыхая и продолжив просматривать комнату через камеру, пока Сэм осматривал очередное зеркало. Я заметила, что он очень внимательно смотрит на стену под рамой зеркала и подошла к нему, убирая телефон в карман. – Вот чёрт... Дин. – доберманчик сразу подошёл к нам, как только его позвал Сэмми.
– Где ультрафиолетовая лампа? – если наше с Сэмом подозрение подтвердится, то эта кровь явно очень старая. Кровь Джилл бы просто не смогла сюда попасть, потому что она умерла в другом месте, тем более, что судя по камере ночного виденья, это не брызги, а следы стекающей крови.

Как только Сэм положил зеркало на кровать, Чарли села на край кровати, заинтересованно следя за всем процессом, Дин поправил шторы на окне, а я молча стояла у стены, думая о том, как кровь могла здесь оказаться, если это кровь конечно, а не что-то другое по типу спермы, хотя в таком случае у меня было бы ещё больше вопросов. Как только Дин кинул своему брату ультрафиолетовую лампу, то Сэм в свою очередь начал сдирать с обратной стороны зеркала какую-то бумагу, что для меня было непонятно, потому что там должна быть чёртова плёнка. Как только он начал светить лампой на зеркало, то там стали видны следы рук, что ещё больше меня насторожило.
– Гари Браймон? – Чарли прочитала имя, на которое посветил Винчестер младший.
– Знаете кто это? – он сразу посмотрел на нас с моей подругой, на что в ответ мы обе покачали головой. Винчестеры и я тяжело вздохнули, переглянувшись. Ну почему эта смерть не могла быть простым сердечным приступом?

***
–

Итак. Гари Браймон – 8-летний мальчик, которого 3 года назад сбила машина. Предположительно чёрная Toyota Camry, номеров которой никто не запомнил. – рассказал Сэм информацию, которую только что узнал.
Я и Чарли переглянулись, между нами сидел Дин, поскольку до этого он болтал с нами двумя. Скажу честно, собеседник он действительно интересный.
– Разве у Джилл не такая машина? – за моё хмурое лицо мне можно дать номинацию "Кислая рожа года"!
– Да... – пробормотала подружаня грустным голосом. Оба Винчестера сразу переглянулись. Видимо нам придётся провести уйму времени над документами.
– Нам нужно к вашей подруге Донне. –  их мысль я поняла, поэтому есть такая возможность, что дух всё-таки действительно мстительный и убивает тех, кто когда-то кого-то убил. Интересно, а она за мной придёт или я считаюсь только косвенно?

Пока оба охотника пошли к Донне и осматривать зеркало, перед котором умер её отец, я решила пока отредактировать фотографии, надо же мне как-то ещё деньги зарабатывать, правильно? Я ведь в целом не думала, что останусь здесь надолго или буду охотиться на очередного призрака, а вечно в покере выигрывать, обманывать тупоголовых, да похотливых мужиков на деньги и воровать кредитки как-то не особо симпатизирует.

– К чему эти вопросы? Лия, что вообще происходит? – Донна действительно не понимала, что происходит, сказать честно - я тоже. Я приехала пару минут назад по настоятельной рекомендации Доберманчика, но что уж там, его рекомендации или приказы я с удовольствием выполню.
– Прости нас, но это важно. – ой-ой, Донночка начинает злиться. Блин, если бы не тот факт, что нам нужно избавиться от этой сучки Мэри, я бы сейчас убегала от Донны, да пятки бы мои лишь сверкали!
– Хорошо. Линда моя мать, умершая от передозировки снотворного. Несчастный случай, не более. – что же, в этот момент Чарли посмотрела на меня и двух сексуальных братьев. – А теперь уходите. – на самом-то деле я понимала её злость и негодование. У неё совсем недавно умер отец, а тут ещё про мать спрашивают!
– Донна послушайте... – Дин пытался её хоть как-то разговорить и успокоить, но как известно, женщина в гневе страшна.
– Уходите сейчас-же! – прикрикнула она. Я тяжело вздохнула и молча взяла за руки двух братьев, выводя их из дома подруги, надеюсь, что не бывшей, я мельком ещё раз взглянула на её дом, из окна она смотрела на нас четверых, судя по её лицу и лицу Чарли, им обоим грустно, буду честна, мне тоже.
– Боже.. Вы правда думаете, что её мать убил её отец? – Чарли, иногда ты действительно мыслишь поверхностно.
– Возможно. – и это весь твой ответ, Сэмми?
Мне нужно было уйти. Прямо сейчас. Взгляды снова давили, словно я жучок, застрявший под камнем, давила невыносимая, знакомая тяжесть на плечах — тяжесть очередной семьи, разрушенной неведомой хренью. Мой механизм выживания кричал: «Беги! Изолируйся! Не позволяй им приблизиться!»
– Вы тут разбирайтесь дальше, в случае чего - звоните, а я пошла. – вздохнув я хотела уйти, но мистер Доберманчик меня схватил за руку, по его выражению лица сразу можно понять, о чем он думает. – Помимо этой проблемы, у меня есть ещё работа, которую, к сведению, мне тоже необходимо сделать. – мой голос был спокоен, однако внутри бушевала буря эмоций и к слову не самых приятных.
И я, и Доберманчик словно понимали друг друга без слов, поэтому он кивнул, отпустил мою руку, а я в свою очередь так же кивнув - ушла.
– А вы с ней хорошо понимаете друг друга. – с небольшим шоком в голосе произёс Сэм, явно своему брату. Это последнее, что я услышала перед тем, как завернуть за угол и направиться к парку, около которого стояла моя малышка.

Весь оставшийся день и даже до поздней ночи я редактировала уйму фотографий и выставляла их на форуме. Между прочим мои фотографии очень нравятся людям, поэтому из-за спроса цена на них вполне себе даже не маленькая. От редакции очередной фотографии меня отвлёк звонок Доберманчика.

– Доброй ночи, Доберманчик. Что-то нашли? – мой голос хоть и был уставший, но даже так я умудрялась шутить и называть Дина Доберманчиком. Да я молодец!
– Да, эту девушку звали Мэри Уортингтон, нераскрытое убийство в городе Форт-Уэйн. Мы направляемся туда, едешь с нами? – божеж ты мой, ну какой же он всё же милашка.
– Я еду. Не буду брать свою машину, подъедите к моему дому через 5 минут, я к вам в машину свои вещи закину и поедим. – да простит меня моя миленькая, но ехать на двух машинах будет как-то уже слишком. Скинув адрес по СМС Дину, я быстро взяла один пустой портфель и на всякий случай закинула туда фальшивые удостоверения, визитки, карточки, ручку и свой дневник, в котором есть описание всей нечисти, что я только встречала за всю свою жизнь. Конечно я свои переживания туда не записываю, я же не дура! Если этот дневник окажется не в тех руках, то сможет использовать это против меня. Мне это не надо, уже хватило.
За окном уже через пару минут я услышала звук подъезжающей машины. Выглянув я узнала великолепную Импалу Винчестеров, поэтому тут же закинула рюкзак на плечо и вышла из дома, не забыв его закрыть. Мало ли, вдруг кто-то решит, что обокрасть охотницу будет хорошей идеей, хотя кроме кучки фотоальбомов, соли и оружия они ничерта не найдут.

– Привет Доберманчик, привет Ретривер. – с улыбкой поприветствовала я их. Надо же хоть иногда быть дружелюбной, верно?
– Почему ты нас так называешь? –  непонимание Сэма меня слегка рассмешило. Он действительно очень милый и смешной.
– Ты - добрый, милый парень, который скорее всего зачастую отговаривает своего старшего брата от необдуманных действий и которому охота явно не нравится, уверена, что ты хочешь простой человеческой жизни без сверхъестественного, а Дин - строгий, гиперопекающий и возможно слегка ворчливый старший брат, который старается сделать всё, чтобы защитить тебя, наплевав на самого себя, и я опять же уверена, в глубине души желающий спокойной жизни, однако сильно погрязший в охоте, верно? – указывая на двух Винчестеров по очереди, я смотрела на них своими великолепными, милыми глазками, хлопая невинно своими длинными ресницами. Что ж, с самооценкой у меня явно проблем нет.
– Мы знакомы от силы неделю, когда ты успела нас так изучить? – теперь непонимание перешло и к Дину, миленько. Сразу видно, братья.
– До того, как я стала охотницей, я отучилась и работала психологом. – что ж, моему пофигизму в какой-то степени можно даже позавидовать, хотя возможно некоторые мои знакомые и встревожились тому фактору, что я вспоминаю прошлое, всё таки мне этого уж точно не стоит делать.
– Подожди... А сколько тебе лет? – мой милый отец-алкаш рассказывал, что Сэм тоже учился в каком-то колледже до того, как вернулся на охоту.
– Мне 25. – спокойно пожав плечами я взглянула на Сэма и Дина, которые, к слову, смотрели на меня через зеркало. – Дин, смотри на дорогу. – усмехнувшись, я вновь закатила глаза, ей богу, когда-нибудь они у меня вытекут.
– Так получается ты меня на год младше, куколка. – боже, а ухмылка Доберманчика ничего такая. И от этого стало вдруг страшно. Мне не нужны были эти глупые флирты и сближения. Они вели к привязанностям, а привязанность всегда ведёт к боли. Лучший способ не терять - не приобретать. Мой мозг теперь лихорадочно искал повод для конфликта, чтобы оттолкнуть его.
– Как тогда получилось, что ты стала охотницей? – после этого вопроса мне сразу стало плохо. Вопрос ударил под дых. Воздух перехватило, кабина машины поплыла перед глазами. В ушах зазвенело, заглушая шум мотора. Я почувствовала вкус крови на губах - я прикусила их, чтобы не закричать. В животе свело так, будто меня снова привязали к тому стулу. Удушающее чувство, ненавижу это. Заметив моё нежелание разговаривать на данную тему Винчестеры отступили, за что я им безмерно благодарна.

Сидя привязанной к стулу, я вновь и вновь пытаюсь вырваться, паника, охватывающая меня, начинает душить, словно на моей шее удавка. Боже, опять... Я снова чувствовала гадкую шершавость верёвки, впивающейся в запястья, запах пыли и старого ковра, смешанный со сладковатым, медным запахом крови. Я нахожусь в небольшой комнате мотеля, в который я больше в жизни не заеду, лучше уж я проеду лишние километры, нежели остановлюсь в нём. Всё те же стулья, всё та же кровать, диван, телевизор, серые стены и всё та жа игрушечная собачка, которую когда-то купил мне мой милый папаша.
– Ты убила меня, мамочка. – такой родной, но одновременно такой далёкий голос прозвучал передо мной. Этот голос был таким же мягким, каким он просил прочитать сказку на ночь или сходить с ним на матч какой-то футбольной команды из местной средней школы. И от этого было в тысячу раз больнее. Это всё сон. Это всё сон! Оливия Сингер, проснись же! – Мамочка, ты убила меня. Почему ты меня убила? – повторяющийся сценарий, раз за разом одно и то же каждый день, на протяжении 2 чёртовых лет. Его прекрасные карие, почти медовые глазки и рыжие, как у его отца волосы...
– Нет, милый, это была не я... Это был монстр. Он убил тебя. – слёзы стекают по щекам, обжигая мои щёки и я молюсь Богу, лишь бы я проснулась, но я не просыпаюсь, нет, я не проснусь, пока не вырвусь и не сделаю это...
– Но это была ты, мамочка. Ты убила меня, ты, только ты. – любимые мною карие глазки смотрели на меня с таким холодом, но ведь прежде в них был огонь жизни, в них была любовь ко мне, к животным и насекомым, была любовь к книгам, музыке и спорту...
– Да, Оливия, это сделала ты, это ты убила нашего Алана, только ты. – опять она.
– Замолчи! Это ты его мучала! Ты его убила! – я должна вырваться, я должна убить её. Должна.
– Но я - это ты. Посмотри на меня, Оливия. У меня твой голос, твоя внешность, твои воспоминания, твой милый, маленький Алан. – не смей трогать его лицо! Она сдавила так сильно его прелестные щёчки, что если бы он был жив, на них бы остались следы. – А ведь он  держался до последнего, ты ведь именно поэтому его так назвала? Маленькая скала. Алан. Чудно, Лия, чудно. Ему действительно подходило это имя. – вот такую усмешку я ненавижу. Это не я, это всё она. Чёрт бы её побрал.
– Мамочка... – его мягкий, тихий голосок, что когда был звонок и звучен, прозвучал со стула на против. Я не хочу туда смотреть, потому что я уже знаю, что там будет, потому что я вижу это каждый день. – Мамочка, помоги... – он не плачет, нет, среди нас двоих именно он был самым стойким. Но где-то в глубине сознания, сквозь панику, пробивался голос психолога: «Это всего лишь рекуррентное кошмарное расстройство на фоне ПТСР. Твой мозг обрабатывает травму». Но какое, к черту, ПТСР, когда я снова вижу, как умирает мой собственный ребёнок?!
Я кричала, срывала голос, молилась, лишь бы эта грёбаная тварь не трогала его, но всё вновь произошло, как и в тот день. И вот, я наконец смогла распутать верёвки, броситься к нему, но что толку? Он уже мёртв. Он мёртв. Мёртв.
– Ты убила его, Оливия Сингер. Ты. Так почему же ты ещё жива, м? – эта тварь подходит ко мне и с силой тянет за волосы, смотря в мои глаза.
– Пошла к чёрту, тварь. – прошипела я.
– Даже если ты и сделаешь это, ты ведь всё равно вернёшься ко мне и ты это знаешь. – смех. Этот смех такой знакомый, но такой незнакомый одновременно. Нет, это не я. Это никогда не была я.
Я рывком выхватила нож из её рук и всадила его в свой живот, наконец это закончилось, пусть и не надолго...