Ангельский заговор

Хёнджин тяжело выдохнул и прислонился плечом к прохладной стене коридора. Несколько секунд он стоял с закрытыми глазами, пока испарина на его лбу медленно высыхала, а безумная, сжигающая дымка в взгляде окончательно рассеивалась.
Когда Хван снова открыл глаза, его взгляд был абсолютно чистым, спокойным и обыденно-прохладным. Никакой фанатичной одержимости, никакого дикого жара - только привычная легкость.
- Ух... Сразу стало легче, спасибо, - Хёнджин встряхнул головой, разминая затекшую шею, а затем с искренним недоумением покрутил в руках пустую стеклянную бутылку. - Слушай, а что это за адская смесь вообще была? И... почему ты тут стоишь?
Феликс застыл. Сердце в его груди пропустило мощный удар, а затем больно сжалось. Он вглядывался в лицо Хвана, пытаясь найти хоть капли той дикой страсти, которая шумела в библиотеке и в машине еще вчера вечером. Но там ничего не было. Хёнджин смотрел на него как на обычного знакомого по университету - без драмы, без опасных клятв и без признаний.
Приворот был снят. Полностью и без остатка.
- Я... я просто принёс тебе молоко, - с трудом выдавил из себя Феликс, едва удерживая голос от дрожи. - Ты сам вчера просил... сказал, что горло болит и хочешь чего-нибудь теплого с медом.
- Да? - Хёнджин нахмурился, чеша затылок, будто пытаясь вспомнить события прошедшего вечера через густой туман. - А, ну... наверное. Извини, у меня эта ночь вообще как в тумане прошла. Голова трещала просто нереально, бубнил какую-то хрень, да?
- Нет, всё нормально, - тихо ответил Ликс, опустив взгляд на мокрый асфальт за окном.
Феликс окончательно понял: Хёнджин забыл. Магия Минхо не просто уничтожила фальшивую любовь, она стерла из памяти чеболя все эти безумные чувства, поцелуи у стеллажей и слова о готовности бросить всё ради него. Хван вернулся в свое прежнее состояние.
Он был свободен. И Феликс получил ровно то, за чем пришел, вот только внутри почему-то образовалась звенящая, холодная пустота.