Сквозь время к Балдуину IV

К вечеру дворец постепенно возвращался к привычному ритму. В коридорах становилось меньше людей, голоса слуг звучали тише, а стражники у дверей сменяли друг друга, передавая короткие сообщения без лишних слов. Для большинства этот день ничем особенно не отличался от других: совет закончился, распоряжения были отданы, донесения просмотрены, и жизнь королевского двора продолжалась своим размеренным чередом.

Но Балдуин не мог избавиться от одного ощущения.

Ему хотелось выйти.

Не из дворца ради прогулки и не от усталости от людей. Ему просто нужно было место, где от него хотя бы ненадолго ничего не требовали.

Он долго стоял у окна, наблюдая, как вечер ложится на Иерусалим. За стенами дворца город продолжал жить: где-то закрывались лавки, по узким улицам проходили люди, возвращавшиеся домой, слышались голоса, звяканье металла, редкий смех. Всё это казалось удивительно обычным.

И именно это заставило его задуматься.

Когда-то он был уверен, что никогда не узнает, каким будет его жизнь в восемнадцать лет.

Он знал только одно: болезнь будет становиться сильнее.

Так говорили врачи. Так подсказывало собственное тело. Так было принято считать.

А теперь он стоял у окна и впервые мог представить себе не только следующий месяц, но и следующий год.

Эта мысль была настолько непривычной, что почти пугала.

Балдуин повернулся к двери.

— Я хочу отправиться к Гробу Господню.

Один из сопровождавших его рыцарей поднял голову.

— Сейчас, милорд?

— Сейчас.

— Нужно подготовить охрану.

Балдуин чуть улыбнулся.

— Подготовьте.

Он не объяснил больше ничего.

Через некоторое время король покинул дворец. С ним отправились несколько рыцарей и людей охраны, но процессия была небольшой. Балдуин не хотел торжественности. Не хотел, чтобы его появление превратилось в событие.

Он просто хотел прийти туда.

Когда они приблизились к церкви Гроба Господня, город уже начинал погружаться в вечер. Каменные стены казались темнее, чем днём, а в воздухе смешивались запахи воска, ладана, пыли и человеческого присутствия. Здесь всегда было многолюдно: паломники, духовенство, служители, воины, люди разных земель, приехавшие в Иерусалим ради святого места.

Балдуин остановился у входа.

Он смотрел на церковь несколько мгновений, и перед его глазами неожиданно возникло воспоминание о дне собственной коронации.

Ему было тринадцать.

Слишком мало для короны.

Слишком мало для решений, от которых зависели жизни людей.

Слишком мало для того, чтобы понимать, почему взрослые мужчины смотрят на тебя так внимательно, будто пытаются понять, выдержишь ли ты вес того, что на тебя возложили.

Тогда он ещё не знал всего.

Теперь знал.

Он вошёл внутрь.

Шум постепенно остался позади. Здесь голоса становились тише, шаги отдавались в камне, а свет множества свечей разбивался на небольшие золотистые пятна.

Один из рыцарей хотел было последовать за ним, но Балдуин остановился.

— Останьтесь здесь.

— Милорд...

— Я сказал, останьтесь.

Рыцарь склонил голову.

— Да, сир.

Балдуин продолжил путь один.

Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь видел его сейчас.

Не потому что он стыдился молитвы.

Потому что впервые за долгое время хотел говорить не как король.

Он подошёл ближе к святому месту и остановился.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Он просто стоял.

Потом медленно опустился на колени.

Камень был холодным.

Балдуин склонил голову.

И впервые за весь день позволил себе перестать думать о королевстве.

Не о Саладине.

Не о баронах.

Не о войне.

Не о наследовании.

Не о том, кто поддержит его завтра.

Он думал о себе.

О том мальчике, которым был несколько лет назад.

О том юноше, которым стал теперь.

О болезни.

О боли.

О будущем, которое раньше казалось ему коротким и заранее определённым.

А затем он подумал об Адель.

Это имя появилось в его мыслях почти само собой.

Девушка из ниоткуда.

Никому не известная.

Не принадлежавшая ни одному знатному дому.

Не требовавшая ни земли, ни денег, ни положения.

Она просто появилась и принесла с собой невозможное.

Сначала он считал её странной.

Потом — опасной.

Потом — полезной.

А теперь уже не мог назвать её одним словом.

Она дала ему не только лекарство.

Она дала ему то, чего он давно не позволял себе иметь.

Возможность надеяться.

Балдуин закрыл глаза.

— Господи...

Слово прозвучало почти беззвучно.

Он не знал, что именно должен сказать.

Всю жизнь его учили молитвам. Он знал их наизусть. Знал, какие слова следует произносить в храме, какие — перед сражением, какие — в дни праздников.

Но сейчас ему не хотелось повторять заученное.

Он хотел говорить своими словами.

— Я не знаю, почему Ты позволил мне дожить до этого дня.

Он замолчал.

В груди появилось странное напряжение.

— И я не знаю, почему теперь мне дали надежду.

Он опустил взгляд.

— Я не прошу сделать меня сильнее других.

Несколько секунд он молчал.

— Я уже знаю, что значит быть королём.

Он почти усмехнулся самому себе.

— Иногда я просто хочу быть человеком.

Слова дались труднее, чем он ожидал.

Он провёл рукой по камню.

— Если мне действительно дано больше времени... помоги мне не потратить его зря.

Он замолчал.

За спиной кто-то прошёл, но Балдуин не поднял головы.

— Я не знаю, сколько его у меня было бы без неё.

Он снова подумал об Адель.

— Но теперь я хочу увидеть то, чего раньше не ожидал увидеть.

Семью.

Мир.

Ещё один год.

Ещё десять лет.

Он остановился на этой мысли.

Десять лет.

Раньше даже это казалось невероятным.

Теперь он позволил себе представить.

А потом ещё дальше.

Он не знал, можно ли просить Бога о таком.

Но впервые за долгое время решил, что хочет попросить.

— Дай мне время.

Он произнёс это совсем тихо.

— Не ради короны.

Пауза.

— Ради того, чтобы сделать то, что должен.

Ему вдруг стало легче.

Не потому, что он получил ответ.

Ответа не было.

Небо не раскололось.

Никто не заговорил с ним.

Не произошло чуда, которое можно было бы рассказать другим.

Но внутри него что-то изменилось.

Он понял, что, возможно, молитва и не должна всегда давать ответы.

Иногда человеку достаточно сказать то, что он боялся произнести вслух.

Балдуин поднялся.

Он не чувствовал себя другим.

Он всё ещё был больным королём Иерусалима.

Всё ещё существовал Саладин.

Всё ещё были бароны, которым он не доверял.

Всё ещё существовала война, которая могла начаться в любой момент.

Но теперь среди всего этого было ещё кое-что.

Будущее.

Когда он вышел из внутренней части храма, рыцари уже ждали.

Один из них посмотрел на короля внимательнее, чем обычно.

— Всё хорошо, сир?

Балдуин некоторое время молчал.

— Да.

Рыцарь будто хотел спросить ещё что-то, но не решился.

Они двинулись обратно.

Через некоторое время один из воинов, шедший рядом с другим, тихо произнёс:

— Он выглядит спокойнее.

— После молитвы?

— Возможно.

— Или просто устал.

Первый рыцарь покачал головой.

— Нет.

Он посмотрел вслед королю.

— Я давно его знаю.

— И что ты думаешь?

Рыцарь ответил не сразу.

— Думаю, он сегодня впервые посмотрел вперёд.

Балдуин услышал эти слова.

Но ничего не сказал.

Потому что они были правдой.

Когда они вернулись во дворец, ночь уже полностью накрыла город.

Адель в этот момент находилась у себя и перечитывала записи, которые делала в течение последних месяцев. Она пыталась сопоставить изменения, следить за динамикой, не позволять себе забывать ни одной детали.

Она не знала, где сейчас Балдуин.

И не знала, что он провёл этот вечер в храме.

Когда дверь открылась, она подняла голову.

Король вошёл без привычного сопровождения.

Адель сразу заметила выражение его лица.

— Ты был где-то.

— Да.

— Где?

Он посмотрел на неё.

— В церкви Гроба Господня.

Она на мгновение замолчала.

— Ты ходил молиться?

— Да.

— И что ты просил?

Он едва заметно улыбнулся.

— Это между мной и Богом.

Адель кивнула.

— Справедливо.

Он подошёл ближе.

— Но одну вещь я понял.

— Какую?

Балдуин посмотрел на неё спокойно.

— Я больше не хочу жить так, будто моя жизнь уже закончилась.

Она ничего не ответила.

И тогда он добавил:

— Ты дала мне возможность думать иначе.

Адель опустила взгляд.

— Я просто делаю то, что должна.

— Возможно.

Он немного помолчал.

— Но иногда Бог посылает человеку помощь не так, как он её ожидает.

Адель подняла глаза.

И на мгновение ей стало трудно дышать.

Потому что она не знала, была ли она действительно частью чьего-то предназначения.

Она даже не знала, почему оказалась здесь.

Не знала, что будет дальше.

Но, глядя на него, впервые позволила себе подумать о другом.

Может быть, ей действительно было дано время не для того, чтобы понять своё прошлое.

А для того, чтобы изменить его будущее.

И где-то глубоко внутри она поняла то же, что сегодня понял Балдуин.

Надежда становится настоящей не тогда, когда тебе обещают счастливый конец.

А тогда, когда ты впервые решаешь жить так, будто он возможен.