Наш трамплин

Дамир :

Он открывает глаза медленно, как будто выныривает из-под толщи тёмной воды. Ресницы вздрагивают, и я вижу их - зелёные, мутные от боли, но живые. Живые, мать его, живые.

- Дэм... - хрипит он, и этот голос - лучший звук за последние сутки.

Я сжимаю его ладонь так, будто он может раствориться, если я отпущу. Пальцы у него холодные, но тёплые под моими. Я наклоняюсь, касаюсь губами его лба, потом щеки, потом - губ. Сухих, потрескавшихся, но таких родных, что у меня внутри всё переворачивается.

- Ты идиот, - шепчу я между поцелуями. - Ты знаешь, что ты идиот? Тройной бэкфлип на трассе, где трамплин разваливается? Ты вообще соображаешь, что делаешь?!!

Свят слабо улыбается. Ямочки на щеках проступают, как звёзды из-за туч.

- Я не знаю, как так получилось, - говорит он. - Почему я упал. Я же всё делал правильно...

- Ты не виноват, - обрываю его. Голос мой звучит жёстче, чем я хотел, но я не могу иначе. Внутри всё кипит, и я знаю правду. - Слышишь меня? Ты не виноват.

Он смотрит на меня своими зелёными глазами, и я вижу в них вопрос. Я не отвечаю. Только целую его снова, уже глубже, дольше, и чувствую, как он отвечает - слабо, неуверенно, но отвечает.

- Я знаю, кто виноват, - говорю я, и в голосе - сталь.

Свят хмурится:

- Дэм, не надо...

- Надо. Очень надо.

Я встаю. Ноги ватные, голова слегка кружится - лекарство ещё не выветрилось. Но я иду. К двери. К правде.

Костян ждёт меня в коридоре. Он сидит на пластиковом стуле, ссутулившись, и смотрит в пол. Когда я подхожу, он поднимает голову - глаза красные, опухшие.

- Капитан...

- Как это произошло? - спрашиваю я тихо, но в этом тихом голосе - гроза. - Рассказывай. Всё.

Костян сглатывает. Он смотрит на меня, потом в сторону, потом снова на меня. Руки у него дрожат.

- Я... Дэм, я должен был ему деньги. Чернову. Ещё с прошлого сезона, когда я разбил его внедорожник на трассе. Он сказал, что простит долг, если я...

- Если ты что?

- Если я скину ему видео, где ты говоришь о споре со Святом.

Мир делает кульбит. Я чувствую, как земля уходит из-под ног, но удерживаюсь. Удерживаюсь, потому что Свят - там, за дверью, и он нужен мне целым.

- И ты скинул.

Костян кивает. В глазах - слёзы.

- Я не думал, что он это использует против Свята, капитан. Клянусь. Я думал, ему просто для смеха. Он сказал, что хочет посмотреть, как ты поухаживаешь за мальчиком. Я не знал, что он...

- Ладно, - обрываю я. - Позже. Сейчас ты мне нужен. Ты знаешь, где он сейчас?

Костян кивает.

- Его трейлер на базе. Он готовится к завтрашнему выезду в Сочи.

- Отлично.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. Мышцы ноют, голова гудит, но руки - руки у меня крепкие. Разговоры я умею вести разными способами.

Трейлер Чернова стоит у дальнего ограждения. Я подхожу не спеша, как будто просто гуляю. Внутри играет музыка, слышны голоса. Он не один. Это даже лучше - будет больше свидетелей.

Я толкаю дверь ногой. Чернов сидит за столом, развалившись, с бокалом виски. Рядом - двое его парней. Они смотрят на меня с лёгким недоумением. Чернов ухмыляется:

- О, Дамирчик... Какими судьбами? Слышал, твой мальчик потерял равновесие...хм.

- Умри, - спокойно говорю я.

Я подхожу к столу, беру бутылку виски. Он смотрит на меня с интересом. Я делаю шаг в сторону - так, чтобы камера на углу видела нас обоих. И разбиваю бутылку об угол стола. Осколки летят в стороны. Я держу горлышко в руке - импровизированное оружие блестит в неоновом свете.

- Ты вмешался в мой спор, - говорю я, глядя ему прямо в глаза. - Ты использовал моего человека, чтобы добыть информацию. Ты организовал повреждение трамплина, чтобы подставить Свята.

Чернов бледнеет. Его парни делают движение, но я поднимаю руку - и они замирают.

- Я ничего не организовывал, - бормочет он. - Трамплин просто сломался...

- Просто сломался. - Я усмехаюсь. - Ага. И металлическая пластина, которую сняли за час до старта, - это тоже просто сломалось? Ты думал, никто не проверит трассу перед выступлением? Ты думал, я не найду свидетелей, которые видели, как ты возился возле трамплина вечером?

Он молчит. В его глазах - паника. Но он ещё пытается держаться.

- Доказательства, - выдавливает он. - Где доказательства?

Я поднимаю телефон. На экране - видео. Запись с камеры на въезде на базу. Видно, как Чернов с паяльной лампой идёт к трамплину. Как он возится там с конструкцией. Как потом, на следующий день, Свят взлетает - и конструкция разваливается.

- Снимал не я, - говорю я. - Но нашёл. И передал полиции. Им наверняка понравится. Особенно учитывая, что ты - букмекер. Ставки на падение Свята принимал? Не думай, что это останется незамеченным.

Чернов сжимает челюсти.

- Ты... - шипит он.

- Я. - Я улыбаюсь. - И знаешь что? Сегодня у тебя - отпуск. Навсегда. Никаких тебе Сочи. Никаких гонок. Только разговоры с полицией. И с теми, кому ты задолжал.

Я отбрасываю горлышко бутылки в сторону. Оно со звоном падает на пол. Я разворачиваюсь и выхожу, не оглядываясь.

Снаружи - свежий воздух. Я вдыхаю полной грудью.

Всё. Конец. Начало.

Я возвращаюсь в больницу. Свят всё ещё лежит, смотрит в потолок, но когда я вхожу - его глаза вспыхивают..

МОЙ...

- Всё я сделал, - говорю я, садясь рядом и беря его за руку. - Чернов больше не тронет ни тебя, никого из наших.

Свят смотрит на меня, и в его глазах - что-то, от чего у меня внутри всё переворачивается. Нежность. Благодарность. Любовь.

- Ты был готов за меня убить, - тихо говорит он.

- Было бы за что, - отвечаю я. - Ты - моя жизнь, Святик. Понял? Моя. И я никому не позволю тебя тронуть.

Он улыбается - той самой солнечной улыбкой, от которой у меня сердце пускается вскачь.

- А как же спор? - спрашивает он с хитринкой. - Помнишь, ты говорил, что буду стонать твоё имя...

Я смеюсь. Впервые за долгое время - по-настоящему.

- Заткнись, - говорю я и целую его.

Палата тонет в мягком вечернем свете. Свят - тёплый, живой - отвечает на поцелуй, и я знаю: всё правильно. Всё так, как должно быть. Падения и взлёты. Боль и любовь. Мы - вместе. Навсегда.

И пусть кто-нибудь попробует встать между нами. Я порву его голыми руками...