Глава 1.
Дамир :
Я - Дамир Орлов. Двадцать три года. Капитан «Стальных Лисов». И, если верить заголовкам спортивных изданий, - легенда мотофристайла. Но если верить мне самому, я просто парень, который научился падать красиво. Это искусство... Потому что любой дурак может взлететь. А вот приземлиться так, чтобы кости остались целыми, а зрители ахнули - этому надо учиться годами. Я учился. Я падал. Я вставал. И я всегда, твою мать, вставал...
Я как раз таки...тот самый парень, чье лицо красуется на афишах шоу, но не из-за смазливой мордашки, а потому что я умею то, чего не умеют другие - я умею падать и вставать так, будто падение было частью плана.
Волосы - вечно растрёпанный хаос, который даже шлем не может приручить, тёмные пряди падают на лоб, и я давно перестал их убирать. Они - часть моего образа, такого же небрежного, как и всё в моей жизни. Глаза - тёмно-карие, почти чёрные, с острым, цепким взглядом, который, говорят, прожигает насквозь. Подбородок с ямочкой, которая, как сказала одна девушка, «просто создана для поцелуев». Не знаю насчёт поцелуев, но то, что она не ошиблась в остальном, - факт..
Сейчас я сижу на бортике своего пикапа, потягивая тёплое пиво из горла, и смотрю, как солнце целует горизонт, окрашивая трассу в кроваво-оранжевые тона.
Рядом - Костян, Бородач, Кай и Руслан. Мои верные псы.
Мы только что закончили тренировку, и моё тело гудит, как натянутый провод. Плечи ноют после бэкфлипа, который я не дожал на пол-оборота. Костян ржёт, вспоминая, как я чуть не въехал в ограждение, но в глазах его - уважение. Потому что я встал.
- Опять этот малОй, - лениво тянет Костян, кивком указывая на окно. - Весь вечер там убивается.
Я привстаю с дивана, подхожу к панорамному окну. Пыль, свет прожекторов, а в этом свете - фигура на мотоцикле. Падение. Рев. Снова подъем. Как будто он не чувствует боли. Не чувствует усталости. Просто встает, поправляет шлем и садится обратно.
И тут я его вижу.
Свят. Святослав Лебедев..
Этот малец - восемнадцать лет, ангельское личико, светлые волосы, которые вечно выбиваются из-под шлема, как непослушные лучи. Он на противоположной стороне трассы, и его мотоцикл - маленький, юркий, почти игрушечный по сравнению с моим зверем - взлетает в воздух. Он делает винт. Чистый, как слёза ребёнка. Я локтём толкаю Костяна и киваю в его сторону.
- Смотрите-ка, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал лениво, хотя внутри уже что-то шевельнулось, тёплое и смутно опасное. - До сих пор тренируется. Падает. И снова встаёт...
- Это же Лебедев. Тот пацан, что выиграл юниорский чемпионат в прошлом месяце. Говорят, ему всего восемнадцать...- говорит Кай.
Я, блять, видел его без шлема - это зрелище, от которого у любого мужчины, честного с собой, встанет член блять. Не потому что он похож на девушку - нет. Он выглядит как мальчик из дорогой частной школы, которого хочется запугать. Или наоборот..
Я усмехнулся, наблюдая, как он выполняет очередной трюк, приземляется, пошатывается, но держится. Падает. Встаёт. Снова пробует.
Он снова падает. Я вижу, как его заднее колесо цепляется за кромку трамплина, и мотоцикл уходит вбок. Он катится по песку и страховке кубарем, и на секунду моё сердце - чёрствое, прожжённое трассой сердце - сжимается..
Но он встаёт.
Отряхивает плечи. Тянет улыбку, которая видна даже отсюда, с этой дистанции. Ямочки на щеках. Большие глаза. И снова садится на мотоцикл...
Кай, сидевший рядом, хмыкнул и отхлебнул пива.
- Упёртый пацан. Но талантливый. Как бес на трамплинах.
- Знаете, что я думаю? - тяну я, делая долгий глоток пива. Горькое, как мои мысли. - Спорим, через пару недель он будет стонать моё имя?!
Костян ржёт, хлопает ладонью по колену. Бородач качает головой, но в глазах у него - хитрый блеск.
Руслан, сидевший рядом со мной, покачал головой, но улыбка на его лице была понимающей.
- Ты - как волк, который почуял слабину. Только вот волки иногда забывают, что добыча может укусить.
- Пусть кусает, - я взял бутылку и сделал долгий глоток. - Мне нравятся те, кто сопротивляется.
- А на что спорим? - спрашивает Костян.
- На ящик «Короны», и на новый мотик ...ЯМАХУ.. - отвечаю я. - Через две недели. Клянусь. Он будет молить меня, чтобы я его трахнул.
Я говорю это, а сам не отрываю взгляда от него. Свят поднимает мотоцикл. Он наклоняется, проверяет вилку, поправляет ручку. Его движения - мягкие, экономичные. Он не суетится, как новичок. Он - как вода. Текучая, неуловимая. Но я-то знаю - под этой водичкой сталь. Потому что только стальные выдерживают такие падения. Только стальные поднимаются после того, как стирают колени в кровь, и снова лезут на трассу.
Мне нужна эта охота. И зачем мне она? Этому светловолосому парню всего восемнадцать, и он слишком чист для таких, как я. Я - сколоченная из кусков металла и адреналина машина, слишком пряная для его ангельской улыбки. Но рядом с ним я будто вспоминаю, что где-то глубоко во мне еще есть что-то теплое, что-то, что не разбилось о бетон на скорости двести километров в час...
- Дэм, ты серьезно? - Бородач тоже подходит к окну. Я сразу замечаю, как меняется атмосфера: они смотрят на него как на нового игрушечного щенка, а я - как на вызов самому себе. - Он же такой... как его... невинный. В прямом и переносном смысле. Блять.... А что, если он окажется не по зубам? Что, если этот мальчик тебя самого пережует?
Я усмехаюсь, и от этой ухмылки у них мурашки по коже, я вижу это по их лицам. Потому что я знаю, как выгляжу со стороны: уверенный, хищный, с огоньком безумия в глазах, который включает случайных и выключает сильных.
- Тогда, - отвечаю я, - значит, я заслужил.
Я не говорю им, что за пять лет, что я в этом спорте, никто еще не выдержал моей хватки дольше недели. Не говорю, что хочу сломать этого мальчика, потому что вижу в нем себя до того, как мой мир пошел трещинами. Или не сломать - а собрать заново.
Он снова разгоняется. Я смотрю, как его мощные плечи - плечи пловца, чёрт бы их побрал - пригибаются к баку. Как его ноги обнимают мотоцикл. И когда он взлетает - снова, снова, снова - в этот раз он делает идеальный «сюрфер». Двойное скручивание. В воздухе. Словно там, над землёй, у него есть крылья. Он приземляется с лёгким покачиванием, как кошка, которая соскочила с подоконника. И поднимает руку в победном жесте...
Солнце бьёт прямо в его лицо, и в этом свете он похож на гребаного архангела. Если архангелы носят мотокросс и грязь на щеках.
- Парень хорош, - неохотно признаёт Бородач. - Но ты зря время потратишь, Дэм. Он же не по твоей части. Не той ориентации.
Я усмехаюсь, пальцем стирая остатки пены с губ.
- А я разве говорил, что он по моей части? - спрашиваю я. - Я сказал - он будет стонать моё имя!
Я думаю об этом. О том, как он - этот мальчик с ангельским лицом - будет смотреть на меня снизу вверх. Не из слабости. Нет. Я уже заметил, как он смотрит на меня на общих тренировках. С восхищением. С благоговением. Как на идола. А идолы, говорят, всегда падают. Но я не тот случай. Я - тот, кто падает и встаёт. И я планирую упасть прямо на него.
Забегая вперёд: я не знал, что охотник может стать добычей. Что я могу подсесть на его улыбку, как на адреналин. Что его «ангельскость» - не маска, а суть. И что через две недели я буду делать всё, чтобы услышать собственное имя из его уст, и мне станет начхать, каким тоном он его скажет.
Но это будет потом. А сейчас - я сижу, потягиваю холодное пиво и улыбаюсь. Я охота началась. И я никогда в жизни ещё так сильно не ошибался в своих же планах..
Мы ещё немного посмеялись, попивая пиво, обсуждая предстоящие соревнования, но мои мысли не отпускали трассу. Я смотрел, как Свят тренируется, выкладываясь до последнего. Каждый его прыжок был отчаянным вызовом гравитации, каждое приземление - победой. И в какой-то момент я поймал себя на том, что мой пульс участился не из-за адреналина тренировки, а из-за чего-то другого.
Я поставил бутылку и поднялся, потянувшись. Спина хрустнула, мышцы заныли от долгого дня.
- Ладно, мужики, - бросил я. - Я в душ.
- И куда потом? - спросил Кай с усмешкой.
- Посмотрим. Может, прогуляюсь.
Руслан фыркнул:
- Охота начинается?
Я оглянулся через плечо, улыбнувшись уголком рта:
- Охота уже началась. Только жертва ещё не знает об этом.
Комментарии