Иными чувствами

Вернувшись из библиотеки, я поднялась к себе и только успела перевести дух, как в дверь постучали.
Я подошла и открыла. На пороге стояла Шарлотта. На ней был стильный наряд, привычный аккуратный макияж и безупречная укладка. А в руках она держала большую коробку с горячей пиццей и бутылку колы.
— Привет, — с лёгкой, почти смущённой улыбкой произнесла она. — Я хотела приготовить тебе ужин, чтобы отблагодарить тебя, но ужин к тебе пришёл сам.
Я улыбнулась и отступила в сторону, пропуская её в комнату. Мы устроились за столом, разложили пиццу и разлили газировку по стаканам.
— Слушай, Лина, — Шарлотта отпила колу и с искренним любопытством посмотрела на меня. — А ты вообще откуда? Кто ты по нации?
— Я приехала из России, из Москвы, — ответила я, слегка поправляя платок. — А по нации... у меня папа русский, а мама арабка. Сюда добралась только в конце сентября, потому что возникли задержки с документами.
— Ничего себе, какое интересное сочетание! Вот откуда у тебя внешка такая уникальная — удивилась Шарлотта. — И как тебе первые впечатления после прилёта?
— спасибо — улыбнулась я. — В первый же день, кстати, это сыграло против меня. Села у аэропорта в такси, а водитель понял, что я приезжая, и нагло меня обманул — содрал за дорогу до общежития три цены.
— Вот же гад! — возмутилась Шарлотта, а потом мягко улыбнулась.
— А ты сама откуда? На кого учишься? — поинтересовалась я в ответ.
— Я местная, — пожала плечами Шарлотта, и её взгляд на секунду потускнел. — Учусь на IT. А здесь очутилась случайно: сильно поругалась с родителями и просто убежала из дома. Подруги, которые живут в этом общежитии, предложили перебраться к ним, так что я пришла сюда совсем недавно. Но, честно говоря... жизнь в общежитии для меня — это кошмар. Всё чужое, шумно, условия ужасные, я к такому совсем не привыкла.
За столом установилась очень тёплая и доверительная атмосфера. Выждав момент, я тихо спросила:
— Шарлотта... А из-за чего вы так сильно поссорились с отцом?
Шарлотта опустила глаза, крутя в руках стакан, и тяжело вздохнула.
— Отец решил сосватать меня за сына своего друга, — тихо начала она. — Для него это просто выгодная сделка, а на мои чувства ему плевать. Я пыталась объяснить, что у меня есть любимый человек, но он даже слушать не стал. В итоге я устроила скандал и убежала к подругам. Сначала я всё ещё могла пользоваться его деньгами, но вчера мы снова созвонились... Я очень сильно нагрубила ему, высказала всё, что думала, и сильно обидела его и маму. В ответ отец заявил, что заблокирует карты и больше не будет меня обеспечивать.
— И сразу же после этой ссоры с отцом, у меня настроение не было, и вспыхнул скандал с подругами. Мы зацепились из-за какой-то бытовой мелочи, и одна из них в пылу спора случайно выкрикнула мне прямо в лицо... что без денег моего отца я вообще никому не нужна. И им в том числе! Представляешь? Они просто пользовались мной, притворялись, а сами ждали, когда я снова стану богатой.

— Я жутко ненавижу обман. Я прощаю многое, но когда тебе нагло врут в лицо и притворяются друзьями... Это просто невыносимо. Я плакала именно из-за этого, из-за обман моих подруг.

— Шарлотта, — тихо произнесла я, мягко накрыв её ладонь своей. — Тебе обязательно нужно поговорить с родителями.
— Ну уж нет, — тут же качнула головой Шарлотта. — Лина, ты не понимаешь! Я не стану перед ними унижаться.
— Твой отец просто хочет, чтобы ты была счастлива...
— Что, таким способом, что ли?! — вспыхнув, перебила меня Шарлотта.
— Да, возможно, он выбирает не те методы и не умеет слушать, — мягко, но твёрдо продолжила я, удерживая её взгляд. — Но с такими ссорами вы всё равно ничего не добьётесь. Тебе нужно попросить прощения у него и у мамы за те резкие слова. Родители желают тебе добра. Твой отец привык обеспечивать тебя и хочет, чтобы ты и дальше жила в такой же богатой семье, ни в чём не нуждалась и была защищена.
Я чуть сжала её пальцы и добавила:
— А если ты любишь Эвана, просто приведи его и познакомь с родителями. Попробуй объяснить всё по-взрослому.
— Какого Эвана? — Шарлотта застыла от неожиданности, а потом фыркнула. — Мы с Эваном просто друзья! Я соврала отцу про «любимого человека» только для того, чтобы он отстал со своим сватовством и не пытался выдать меня за сына своего друга!
— Тем более, — слегка улыбнулась я. — Начни с честности. Пойми: подруг можно заменить или найти новых. А родители — они у тебя одни. Подруги отвернулись, как только кончились деньги, а семья — это те, кто искренне желает тебе добра. Не сжигай эти мосты, Шарлотта.
— К тому же, — добавила я, глядя ей прямо в глаза, — отец заблокировал банковские карты просто для того, чтобы напугать тебя. Сделать так, чтобы ты остановилась и задумалась. Поверь, они никогда не оставят тебя просто так. Тебе нужно всё им спокойно объяснить. Поговори с ними искренне — они твои родители, они обязательно тебя поймут.
Шарлотта замолчала. Она опустила взгляд и принялась задумчиво крутить в руках стакан с колой. Несколько секунд в комнате висела тишина — казалось, мои слова действительно заставили её задуматься.
Но затем она тяжело вздохнула, качнула головой и попыталась слабо улыбнуться, отгоняя тяжёлые мысли:
— Слушай, Лина... давай не об этом, а? Не хочу больше испортить себе настроение. Мы ведь собрались, чтобы нормально поужинать и отдохнуть.
Я понимающе кивнула и не стала надавливать.
— Хорошо, — соглашаясь, улыбнулась я. — Давай о чём-нибудь другом.
Шарлотта с облегчением перевела дыхание, взяла ещё один кусочек пиццы и снова вернула на лицо привычную непринуждённую маску.
......
Пов: Леон

Я подъехал к трассе, когда очередной заезд был в самом разгаре. Из темноты доносился оглушительный рёв моторов, а фары двух идущих заподлицо тачек резали ночной воздух. Вокруг линии финиша толпились парни, оря и размахивая руками.
Я вылез из машины, заглушив привычный ровный гул мотора, прислонился к капоту и убрал руки в карманы куртки.
— О, Леон! Наконец-то! — к моей тачке сразу же подбежал Райан. В глазах азарт, на лице ухмылка. — Ты как раз вовремя. Тут один чел вызвался против тебя. Орал на всю тусовку, что раскатает твои колеса на первом же заезде.
— Серьёзно? — я слегка выгнул бровь, смерив взглядом стоящую неподалёку тёмную тачку.
— Ага! Следующий заезд твой. Парни докатают этот круг, и минут через десять-пятнадцать стартуете. Ну что, утихомиришь дерзкого?
— Пусть сначала научится переключать передачи без хруста, — хмыкнул я.
— Красава! Пойду обрадую толпу! — Райан расхохотался и убежал обратно к финишной черте.
Оставшись в одиночестве, я снова погрузился в свои мысли. До нашего старта оставалось минут пятнадцать, и эти долгие паузы — самое паршивое время. В голову упрямо залезла Лина.
Что с ней, чёрт возьми, происходит? Ещё вчера она была совсем другой — замкнутой, настороженной, будто постоянно держала дистанцию и ждала подвоха. А сегодня... сегодня в ней появилось что-то абсолютно новое. Какая-то странная лёгкость, уверенность. Взгляд другой, поведение другое. Вообще не понять. Что за ночь могло так кардинально изменить человека?
— Леон! Готовься, трасса освободилась! — крикнул мне кто-то из ребят.
Я вынырнул из раздумий, выбросил мысли о Лине из головы и вернулся в салон. Завёл атмосферную «шестёрку», привычно выжал сцепление и плавно выкатил свою серебристую BMW M3 E46 с глубоким синеватым отливом прямо к стартовой черте.
Рядом со свистом подкатила та самая чёрная Subaru Impreza. За её рулём сидел парень, который агрессивно газовал, пытаясь меня поддеть. Я же просто крепче сжал кожаный руль своей «эмки» и сосредоточился на дороге.
На середину вышла девчонка с флажком. Взмах — и мы сорвались с места.
«Импреза» вырвалась вперёд на прямой — полный привод и турбина делали своё дело. Но я не дёргался, выжимая из баварского мотора максимум и идеально переключая передачи. Впереди маячил последний, самый жёсткий поворот перед финишем.
Соперник уверовал в победу и зашёл на него слишком быстро. Визг резины — «импрезу» повело. Ему пришлось сбросить газ, чтобы не улететь в кювет.
Мне хватило этой доли секунды. Классический задний привод M3, жёсткая траектория по самому краю асфальта в сантиметрах от отбойника — и в самые последние секунды перед финишем я вырвал победу, обойдя его на полкорпуса.
Толпа взревела. Я сбросил скорость, заглушил мотор и вылез из машины навстречу подбегающему Райану.
.....
После гонки в ушах всё ещё стоял гул моторов, но шум тусовки быстро надоел. Я попрощался с пацанами и поехал к себе.
Дома встречала привычная тишина. Я бросил ключи от «эмки» на тумбочку в прихожей, снял куртку и прошёл на кухню, даже не включая верхний свет — хватало тусклого отсвета от уличных фонарей за окном. Открыл холодильник, достал холодную банку газировки и щелкнул жестяным язычком.
Сделать пару жадных глотков, почувствовать, как колкие пузырьки обжигают горло, и просто опереться спиной о кухонный гарнитур. Насыщенный день остался позади, адреналин окончательно спал, но в голове снова всплыл тот же самый образ.
Лина.
Я сделал ещё глоток и нахмурился, разглядывая синеватую банку в своей руке. С какого вообще перепугу она не выходит у меня из головы?
Обычно меня мало волнуют чужие перемены. Люди приходят, уходят, меняют настроение по сто раз на дню — мне всегда было плевать. Но сегодня... Сегодня эта её странная превращение прямо-таки врезалась в память. Вчера она сидела с конспектами, словно ёж, готовый свернуться в клубок от любого резкого движения, а сегодня в ней появилось что-то совсем другое. Необъяснимая лёгкость. Словно она сбросила тяжелый груз, о котором никто не знает.
«Почему я вообще об этом сижу и гадаю?» — мысленно упрекнул я сам себя, усмехнувшись собственной глупости.
Какая мне разница, что у неё там происходит? Мы просто учимся вместе, я просто помогаю ей не вылететь. Ничего больше.
Я допил газировку, смял пустую банку в кулаке и точным броском отправил её прямо в мусорное ведро. Но, даже направляясь в душ, я всё равно поймал себя на мысли, что завтра в университете первым делом буду искать взглядом именно её.

Пар из ванной комнаты медленно вывалился в прохладный коридор, когда Леон открыл дверь. Он вышел натягивая на ходу серые спортивные штаны и небрежно взъерошивая влажные волосы белым полотенцем.
Сбросив полотенце прямо на диван в гостиной, Леон прошёл на кухню. На столе лежал телефон. Он забрал его, на секунду задержав взгляд на тёмном экране, и направлялся в спальню. В комнате горел только тусклый свет ночника. Леон небрежно откинулся на кровать, с уставшим вздохом вытянулся на покрывале и поднёс экран к лицу.
На часах подсвечивалось время — ещё не слишком поздно.
Пальцы сами собой привычным движением открыли мессенджер и замерли над контактом «Лина».
Стоит ей написать? — пронеслось в голове.
Леон нахмурился и на секунду отвёл взгляд от экрана, разглядывая потолок.
А что мне писать? И зачем я вообще об этом думаю?
С какой стати его вообще заботит, почему она сегодня так изменилась? Это совершенно не его дело. Палец уже потянулся смахнуть приложение и отложить телефон на тумбочку, но взгляд снова зацепился за её имя в списке чатов.
Может, всё-таки стоит написать?..