Иными чувствами

.....

Едва я ступила на линолеум нашего этажа, как тишина коридора общежития рассыпалась от громкого, ненатурального хохота.
Прямо возле моей двери, вальяжно перекрывая узкий проход, стояла Шарлотта. На ней была накинута дорогая куртка, а в руках она вертела ключи. Рядом с ней переминались с ноги на ногу подружки, с готовностью впитывая каждое её слово. Завидев меня, Шарлотта хищно прищурилась, сделала шаг навстречу и громко, так, чтобы звук эхом разнесся по всему длинному коридору, заговорила:
— О-о-о, смотрите-ка, кто приплелась! Наша святоша вернулась!
Её подружки дружно зашикали и засипенили, утыкаясь носами в воротники. Шарлотта подошла практически вплотную, смерив меня пренебрежительным взглядом с ног до головы:
— Ты что, много вы себе берешь, что ли? Ты что, серьезно?! Ты реально думала, что Эван приехал за тобой? Мечтала, да? Да ты сначала посмотри на себя, на эту тряпку у себя на голове! Сними розовые очки уже, эй! Кому ты вообще сдалась?
Её слова орали на весь этаж. Липкий стыд и обида обжгли горло. Внутри всё сжалось, но я попыталась удержать хотя бы каплю достоинства и перебить этот поток яда:
— Шарлотта, прекрати... Ты даже не понимаешь, о чем...
— Ой, да замолчи ты! — резко перебила она меня, не дав вставить и слова. — Ты вообще понимаешь, что произошло? Мы оба знаем, что он терпеть тебя не может, и ты сама тоже это знаешь! Он хотел сегодня притащить тебя на вечеринку, но у него это не получилось. Но я вместо него смогу сделать это прямо здесь! Держи себя подальше от Эвана!
Эти слова бритвой полоснули по слуху. Пазл в голове со страшным треском сложился воедино.
Его «одно желание»... Его темный, давящий взгляд... Его настойчивость сегодня на остановке и то, как упорно он стоял на своем желании увезти меня с собой... он хотел публично позорить меня, я всегда знала от него ничего хорошего не ожидать.
Сердце сжалось, но в ту же секунду через эту боль пробилось мощное, непередаваемое облегчение. Всё тело охватила горячая волна благодарности Всевышнему. «Альхамдулиллях... — пронеслась в голове спасительная мысль. — Альхамдулиллях за то, что я не пошла туда с ним».
Из дверей комнат начали оглядываться студенты, люди останавливались с выражением недоумения на лицах, кто-то даже начал шептаться за моей спиной.
— если сможешь ты держи его подальше от меня
Улыбка на лице Шарлотты мгновенно осела. Не давая ей прийти в себя, я сделала шаг вперед. Слегка толкнув Шарлотту своим плечом, я прошла мимо нее и направилась к двери своей комнаты.
Захлопнув дверь комнаты, я прислонилась к ней спиной и наконец выдохнула. За дверью еще пару секунд слышались возмущенные возгласы Шарлотты, но они быстро затихли.
Я сползла по двери на пол и закрыла глаза.
«Альхамдулиллях», — снова прошептала я. Страх и тревога полностью испарились. Всевышний уберег меня от позора. Эван хотел сломать меня, но его план рухнул.
Я поднялась, прошла к столу, сняла мокрый шарф. На рабочем столе аккуратно лежал тёмно-синий том по архитектуре, который дал мне Леон. Набрав номер мамы, я послушала ее родной голос, и на душе стало окончательно тепло.

После разговора с мамой стало совсем легко. Я совершила омовение, расстелила коврик и встала на молитву. Намаз полностью очистил мысли от яда Шарлотты и холода Эвана.
Когда я уже собиралась ложиться, экран телефона коротко зажегся. Я не стала смотреть на телефон сразу, но потом увидела что это сообщение от Леона.
Леон: «Лина, ты как? Нормально доехала? Голова больше не болит?»
Я посмотрела на экран, и легкая улыбка тронула губы. Приятно, когда о тебе так искренне и просто проявляют внимание. Но потом вспомнила что он тоже друг Эвана и что если он тоже способен на что-то ужасное?

Лина: «Да, Леон, я уже в комнате. В успела до ливня, и голова уже прошла. Спасибо тебе за заботу.» немного отстраненно ответила я
Леон: «Ну и отлично, я переживал. Завари себе что-нибудь теплое и отдыхай. До завтра!»
Лина: «Спасибо. Доброй ночи!»
Я отложила телефон на тумбочку, но тепло в груди почти мгновенно сменилось колючим мнением.

Я поднялась с кровати, медленно подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как за окном без остановки идёт осенний дождь. Тёмные капли стекали по раме, размывая огни ночного города.
Постояв так несколько минут и попытавшись успокоить поток тревожных мыслей, я задернула шторы, вернулась к постели и легла спать.
....

Следующие несколько дней превратились для меня в беспросветную рутину, пропитанную усталостью и давящим напряжением. Учёба, постоянные дожди и липкое ощущение, что я нахожусь под постоянным прицелом, высасывали из меня все силы. Я ходила по коридорам университета словно тень — отстранённая, молчаливая, без малейшего намёка на прежнюю прямую осанку и готовность дать отпор.
С каждым днём моя ненависть к Эвану становилась всё глубже и темнее. Это была уже не просто обида на заносчивого парня — это было выжигающее изнутри чувство. Он продолжал делать вид, что меня не существует, но его присутствие в одной аудитории ощущалось как тяжелый пресс. Он  лишь обменивался со мной холодными, обесценивающими взглядами.

А Шарлотта... Шарлотта превратила мою жизнь в общежитии в настоящий ад. Каждый божий день она устраивала новое шоу. Проходить по этажу стало испытанием для нервов. Жить в такой атмосфере с каждым днём становилось всё тяжелее.

Я старалась держать дистанцию ото всех. Даже с Леоном я общалась сухими, короткими фразами, всё ещё опасаясь, что он может оказаться частью их игры. Я ПОПАЛА В ДЕПРЕССИЮ!
В четверг после последней пары я медленно складывала чертежи в папку. Аудитория почти опустела, а за окном снова уныло стекал очередной октябрьский ливень. Я сидела, глядя в одну точку, чувствуя, как сил не остаётся даже на то, чтобы просто встать и дойти до автобуса.
— Лина, — раздался тихий, спокойный голос.
Я вздрогнула и подняла глаза. Перед моим столом стоял Леон. В отличие от привычного расслабленного вида, сейчас он выглядел собранным и серьезным. В его взгляде не было подколок или дразнящей ухмылки — только искренняя, глубокая тревога. Он уже несколько дней наблюдал за моим состоянием и больше не намеревался молча пролистывать это сквозь пальцы.
— Ты на себя совсем непохожа, — тихо произнёс Леон, опершись ладонями о край моего стола и заглядывая мне прямо в глаза. — Ты ходишь как призрак уже почти неделю. На тебе лица нет, Лина.
— Всё в порядке, Леон, — на автомате пробормотала я, попытаясь застегнуть папку, но пальцы слегка дрожали. — Просто устала от учёбы.
— Не ври мне, — мягко, но очень решительно.
— Лина, мы ведь друзья, — тихо проговорил он, глядя на меня с нескрываемым сопереживанием. — Ты правда можешь мне всё рассказать. Я же вижу, что с тобой что-то не так, что-то произошло... Пожалуйста, не закрывайся.

Он чуть наклонил голову, и в его взгляде проскользнула едва заметная грусть от того, насколько отстранённо я держалась все эти дни:
— Даже если ты пока не считаешь меня своим другом, просто попроси о помощи. Как просят помощь у человека. Я всегда готов тебя выслушать и помочь тебе абсолютно во всём, что в моих силах. Мы же друзья, Лина... Ты можешь мне рассказать всё.
Я замерла. Пальцы переключились с замочка папки, и я медленно подняла голову, встречаясь с ним взглядом.
Мой взор столкнулся с его глазами, и внутри всё на мгновение затихло. Я смотрела прямо на него, абсолютно заворожённая. При мягком свете пасмурного октябрьского дня за окном его глаза переливались чистыми, глубокими оттенками морской волны.
«Его зелено-голубые глаза такие красивые, что невозможно не смотреть...» — неожиданно пронеслась в голове мысль, от которой сердце пропустило чувствительный удар.
Он совсем не выглядел как обманщик или человек который подводит меня.

Я опустила глаза на свои сжатые ладони, не в силах больше держать всё в себе, и тихо выдохнула:
— Леон... дело в общежитии. Я просто больше не могу там находиться.
Я на секунду замялась, подбирая слова, но потом снова подняла взгляд на его зелено-голубые глаза, чувствуя, как с каждым словом становится хоть немного, но легче:
— Мне очень нужно съехать оттуда, я изо всех сил хочу найти другое жильё. У меня есть немного денег, но... Лондон слишком дорогой. На нормальную квартиру или даже комнату моих средств категорически не хватает. Цены просто космические. Я ужасно хочу выехать, но пока не могу позволить себе такое дорогое жильё... И оставаться там дальше тоже невыносимо. Я просто застряла.

Леон молча выслушал меня, не перебивая, и выражение тревоги на его лице сменилось тёплой, уверенной решимостью. Он слегка улыбнулся, чтобы хоть немного разрядить давящую обстановку, и произнёс спокойным, подбадривающим голосом:
— Лина, не переживай так сильно, ладно? Это решаемая проблема. Лондон действительно дорогой, но варианты всегда есть, если знать, где искать.
Он чуть подался вперёд, с искренней заботой глядя на меня:
— Я помогу тебе найти жильё, у меня много знакомых. Ты не одна с этим справляешься. Позволь мне помочь тебе, хорошо?