Чужая кровь

Лес встретил его сыростью и тишиной.

Варка шёл уже около часа, и рассвет только начинал разгонять тьму — медленно, неохотно, словно само небо не хотело просыпаться в этом проклятом лесу. Сосны стояли серыми стражами, их ветви тяжело клонились к земле, стряхивая капли ночной росы. Туман стелился по земле густым молоком, скрывая корни и камни, заставляя Варку смотреть под ноги.

Доспехи предательски звенели. Каждый шаг — звон, каждый вздох — металлический стон. Он ненавидел этот звук сейчас. В лесу, где могло быть что угодно, он был не рыцарем, а колоколом на шее коровы, которую ведут на бойню.

Идиот. Ты идёшь туда, куда тебя послал вампир. Ты что, совсем рехнулся? — Варка стиснул зубы и ускорил шаг.

Он должен был убить Флинса на поляне. Должен был. Серебряный клинок — он у него был. Рука не дрожала бы, если бы он просто сделал это. Но он не сделал. И теперь — вот оно. Он идёт по следу, который оставил Прародитель, и ненавидит себя за это.

Я должен был его убить. Я струсил? Нет... Я просто не понял, что делать. Он говорил так, будто мы на равных. Будто я не охотник, а гость. Но он враг. Он Прародитель. И я убью его. В следующий раз.

Мысли метались в голове, как загнанные звери. Он почти не заметил, как лес начал редеть. Впереди показалась река — узкая, тёмная, с медленным течением. А за ней, на противоположном берегу, стояла старая мельница. Варка остановился.

Мельница выглядела мёртвой. Колесо не крутилось, его деревянные лопасти покрылись мхом и плесенью. Крыша провалилась в одном месте, и сквозь дыру было видно серое утреннее небо. Стены почернели от времени и влаги. Всё здесь кричало о запустении.

Но Варка почуял запах за полмили.

Кровь. Свежая, густая, железистая. Она смешивалась с сыростью реки и гнилым деревом, создавая тошнотворный коктейль, от которого у рыцаря свело скулы.

Флинс не врал. Они здесь.

Варка перешёл реку вброд — вода обожгла холодом, залилась в сапоги, и он выругался сквозь зубы. Но остановиться уже не мог. Он подошёл к мельнице.

Дверь была приоткрыта — тёмная щель, из которой тянуло смертью. Варка выхватил меч. Серебряная сталь сверкнула в сумрачном свете, и он толкнул дверь ногой. Внутри было темно, но глаза привыкли быстро. Трое.

Они сидели в углу на куче соломы — три тени, три пары жёлтых глаз, которые вспыхнули, когда Варка вошёл. Молодые вампиры. Слишком молодые, чтобы быть опасными по-настоящему. Они двигались резко, неуклюже, словно не привыкли к своим телам. Их лица были искажены голодом и страхом.

— Рыцарь, — прошипел один из них, поднимаясь. — Ты пришёл умереть.

— Ты первый, — ответил Варка и шагнул вперёд. Бой длился не дольше минуты.

Первый вампир бросился на него с диким криком — и напоролся на клинок. Серебро вошло в грудь, и тело рассыпалось прахом, даже не успев коснуться земли. Второй попытался обойти Варку с фланга, но рыцарь развернулся и рубанул по шее — голова отделилась от тела и покатилась по грязному полу, рассыпаясь в серую пыль.

Третий замешкался. Он смотрел на товарищей, которые исчезли за секунду, и в его жёлтых глазах мелькнул не голод, а ужас.

— Кто тебя обратил? — спросил Варка, наступая.

Вампир попятился к стене. Его губы дрожали.

— Я... мы не хотели...

— Кто?

— Она сказала... она сказала, что мы будем свободны. Что Прародитель даст нам кров...

Варка не дал ему договорить. Клинок вошёл в живот, и третий вампир исчез, как два его брата. В мельнице стало тихо.

Только теперь Варка заметил, что в углу лежит тело. Человеческое тело. Он подошёл ближе — и сердце ухнуло вниз. Солдат. Форма Мондштада. Герб на плече. Молодой парень, не старше двадцати, с перерезанным горлом и стеклянными глазами, смотрящими в потолок. Варка медленно опустился на колено.

Свой. Предатель. Или жертва?

Он осмотрел тело. На шее — следы укусов, но старые, не свежие. Солдат был вампиром? Или просто кормом? Варка перевернул его и нашёл записку. Скомканная, в крови, но слова были читаемы. Он развернул её дрожащими пальцами. Почерк был незнакомым — быстрым, угловатым, торопливым.

«Они не вернутся в замок. Скажи Прародителю, что мы сделали всё чисто.»

Варка замер. Прародитель... Флинс.

Если Флинс причастен — он послал Варку сюда, чтобы замести следы. Чтобы рыцарь убил этих троих, а потом кто-то другой пришёл и сказал: «Охотник, ты убил невиновных. Это были не убийцы.»

Но если Флинс непричастен — тогда кто-то использует его имя. Кто-то хочет, чтобы Варка поверил в вину Прародителя и пришёл к нему с серебром.

Варка сжал записку в кулаке.

Он знал, что они здесь. Он знал про убийц. Но он не убил их сам. Он отправил меня. Почему? Если бы он хотел замести следы, он бы убил меня на поляне. Он мог. Но он не стал. Значит... он хотел, чтобы я это увидел. Чтобы я нашёл эту записку. — Тошнота подкатила к горлу.

Варка поднялся, пошатываясь. Три дня без сна, холод, кровь, запах смерти — всё смешалось в один мутный ком. Он посмотрел на тело солдата. На прах вампиров. На записку в своей руке.

Что я скажу командиру? — Он должен доложить. Это его долг. Его обязанность. Он — рыцарь Мондштада, и у него есть приказы. Но он не скажет всё.

О встрече с Флинсом — промолчит. Скажет только про вампиров и мёртвого солдата. Пусть командир думает, что солдат был их жертвой, а не сообщником. Это будет ложь. Первая ложь в его отчётности за двадцать лет службы.

Варка сунул записку за пазуху и направился к двери.

Когда он вышел из мельницы, рассвет уже разгорался, разгоняя туман. Серое небо медленно светлело, и птицы начинали подавать голос в кронах. Лес больше не казался враждебным. Он казался просто мокрым и усталым.

Варка сделал несколько шагов к реке, собираясь перейти её вброд и двинуться в город — и остановился. На холме, шагах в пятидесяти, стоял он.

Флинс.

Теперь он был в тёмном плаще — почти чёрном, который скрывал его фигуру, делая его частью утренней тени. Волк сидел рядом с ним на задних лапах и смотрел на Варку жёлтыми глазами. Второго волка не было. Только один.

Флинс не читал. Просто стоял и смотрел. Варка медленно опустил меч. Не убрал — но опустил.

— Ты нашёл их, — сказал Флинс. Его голос был тихим, но в утренней тишине звучал отчётливо, как удар виолончельной струны.

— Ты знал, что я найду, — ответил Варка. — Зачем ты послал меня сюда? Чтобы я убил их? Чтобы я увидел солдата? Чтобы я нашёл это? — Он вытащил записку и показал Флинсу.

Вампир сделал шаг вперёд. Волк поднялся, но остался на месте, лишь настороженно прижав уши. Флинс подошёл почти вплотную — и Варка снова почувствовал тот холод, который исходил от его тела. Холод могилы, кладбищенской земли, тысячелетнего льда.

Он протянул руку, и Варка отдал ему записку. Флинс прочитал.

Его лицо не изменилось — ни одна мышца не дрогнула. Но Варка заметил, как на мгновение сжались его челюсти. Едва заметно, будто он сдержал импульс, который хотел вырваться наружу.

— Это не моё письмо, — сказал Флинс очень тихо. — Я не пишу такие послания. Мне некому их писать.

Он вернул записку Варке. Их пальцы почти соприкоснулись, и рыцарь почувствовал, как холод вампира обжёг его кожу.

— Тогда кто? — спросил Варка.

Флинс посмотрел в сторону реки. Утренний туман всё ещё клубился над водой, и первый солнечный луч пробивался сквозь серые облака.

— Тот, кто хочет, чтобы мы вцепились друг другу в глотки, — сказал он. — Чтобы ты убил меня, а твои люди думали, что ты спас Мондштадт от Прародителя. А потом... пришёл бы кто-то другой.

— Кто?

Флинс молчал долго. Так долго, что Варка уже подумал, что он уйдёт, не ответив. Но он заговорил.

— Когда-то, капитан... я был человеком.

Варка не шелохнулся.

— У меня была та, кого я любил. Её убили. Не вампиры. Не монстры. Люди. Те, кто решил, что я слишком опасен, чтобы жить. Им не понравилось, что я не хочу быть их оружием.

Он повернулся к Варке. Его жёлтые глаза смотрели прямо в глаза рыцарю, и в них было то, чего Варка не видел раньше. Не угроза. Не усталость. Боль.

— Сейчас происходит то же самое, — тихо сказал Флинс. — Кто-то хочет, чтобы я снова стал врагом. Чтобы ты пришёл за мной с серебром. Они хотят войны. Но ты... ты не такой, как другие.

Варка сжал рукоять меча, но не поднял его.

— Я не верю тебе, — сказал он.

— Я и не прошу верить, — ответил Флинс. — Я прошу только одного: не спеши убивать меня. Ты ещё не знаешь всей правды.

Он развернулся и сделал шаг в сторону леса.

— Почему? — вырвалось у Варки прежде, чем он успел подумать. — Почему ты помогаешь мне? Ты мог бы просто уйти. Ты мог бы убить меня на поляне. Но ты не сделал этого.

Флинс остановился. Он не обернулся — стоял к Варке спиной, и волк замер рядом с ним, ожидая.

— Ты пахнешь глинтвейном и мёдом, капитан, — сказал Флинс. Его голос был тихим, почти нежным. — Там, в той деревне, где я жил... у меня был дом. И она... она пахла так же.

Он шагнул в лес и исчез между сосен. Волк — за ним, бесшумной тенью. Варка остался один. Он стоял на холме, сжимая в руке записку, и чувствовал, как внутри поднимается что-то странное. Не гнев. Не ненависть. Он хотел убить этого вампира. Должен был. Но почему-то, когда Флинс говорил о доме и о женщине, которая пахла глинтвейном... Варка не мог заставить себя поднять меч.

Глупость, — сказал он себе. — Ты рыцарь. Ты должен доложить командиру. — Он знал, что доложит. Но не всё.

Он никогда не расскажет о том, что Флинс стоял перед ним и говорил о любви, которая умерла четыреста восемьдесят лет назад. О том, что вампир, который мог бы стереть его в пыль, пах кладбищем и тоской. Он никогда не расскажет, что впервые за двадцать лет службы Варка сомневался, кто на самом деле его враг.

Он повернулся в сторону города и пошёл. Лес позади него молчал. Но Варка знал, что за ним следят жёлтые глаза. И почему-то это не пугало его.