Чужая кровь

Охота затянулась на третьи сутки. Варка проклинал себя за то, что не взял более тёплый плащ, и проклинал осенний лес Виндмер, который даже под светом полной луны казался промозглым и враждебным. Доспехи — добротные, королевские, с выгравированным гербом Мондштадта — предательски звенели при каждом шаге, предупреждая всю нечисть в округе о приближении рыцаря. Он был не охотником, а ходячим колоколом.

Он выслеживал стаю одичавших. Тех, кто порвал Договор, кто прошлой ночью вырезал семью в деревне у подножья Спрингвейла. Трое вампиров, не старше сотни лет, — глупые, молодые, горячие. Варка сжал рукоять меча: серебряная сталь привычно легла в ладонь. Он должен был найти их логово до рассвета.

Но вместо логова он вышел на поляну. И замер.

Луна висела над кронами сосен — огромная, бледная, почти болезненная. Её холодный свет разливался по поляне серебристой росой, выхватывая из мрака поваленный ствол старого дуба. На стволе, закинув ногу на ногу, сидел он.

Прародитель.

Варка узнал его сразу. Эту фигуру невозможно было спутать ни с кем другим, даже в полумраке. Тёмно-синие волосы, коротко остриженные по бокам, но с длинной прядью на затылке, которая лежала на плече, как застывшая струя воды. Бледная кожа отливала синевой в лунном свете, а острые уши — как у эльфов из старых легенд — выглядывали из-под прядей.

Флинс был без плаща. В одной простой белой рубахе, расстёгнутой на груди, и тёмных брюках. Он выглядел так, будто вышел в лес на вечернюю прогулку, а не как существо, которое живёт уже пять столетий. В руках он держал книгу — старый кожаный фолиант с потёртым корешком, страницы которого он перелистывал с ленивой небрежностью.

Рядом с ним, свернувшись калачиком, словно верные псы у ног хозяина, лежали два серых волка. Варка напрягся, но звери даже ухом не повели. Они только прижали уши, когда человек вышел на поляну, — и тут же успокоились, потому что Флинс, не отрываясь от книги, махнул рукой. Жест был почти незаметным, но звери поняли. И застыли.

— Капитан Варка, — раздался тихий, бархатный голос. Он не был громким, но в ночной тишине прозвучал отчётливо, как звук виолончели. — Ты идёшь так шумно, что распугал всех зайцев в радиусе мили. Я пришёл почитать в тишине, а ты нарушаешь мой покой. Опять.

Флинс перелистнул страницу, даже не подняв глаз. Жёлтые, тусклые, как старые монеты, глаза бегали по строчкам с видом человека, который читает любимую книгу в сотый раз и знает каждое слово.

Варка выхватил меч. Серебряное лезвие сверкнуло в лунном свете, отражая бледный диск небесного светила.

— Прародитель! — голос Варки прогремел, разрывая лесную тишину. Птицы в кронах встрепенулись и с шумом улетели. — Ты позволил своим сородичам убить людей в деревне у подножья горы! Трое! Варвары, они не оставили никого! Старики, женщины…

Флинс медленно поднял голову. Его жёлтые глаза встретились с глазами Варки — и рыцарь почувствовал странный холод, пробежавший по спине. Не страх. Скорее, осознание того, что перед ним существо, которое видело, как рождались и умирали империи, и для которого человеческая жизнь — всего лишь мгновение. В жёлтых глазах не было ни угрозы, ни раскаяния. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.

— Моим сородичам, — медленно, с расстановкой, повторил Флинс, закрывая книгу. Он положил её на колени и сложил руки поверх обложки. — Охотник, ты понимаешь, что такое быть прародителем для вампиров? Это значит, что я появился первым. Это не значит, что я подписал с ними контракт. Это не значит, что они слушаются меня. Это значит только то, что я — их генетическая ошибка, с которой начался отсчёт.

Он чуть склонил голову набок, разглядывая рыцаря с лёгким, едва заметным любопытством.

— Мои «дети», как вы их называете, — свободные твари. Такие же, как люди. Если кто-то из них убил — иди и убей их. Я не буду их защищать. Они глупы, горячи и не умеют контролировать голод. — Флинс помолчал и добавил тише: — Но если ты хочешь найти виноватого, чтобы успокоить свою честь… ищи среди людей. Среди своих. Мои дети не убивают так грязно. Они хотя бы наслаждаются процессом, а не просто режут глотки, как мясники. В той деревне пахло железом и паникой. Слишком много крови на земле. Мои сородичи не оставляют столько хаоса. Они аккуратны.

Варка почувствовал, как внутри поднимается гнев. Этот вампир сидит перед ним, в лесу, как ни в чём не бывало, читает книгу, гладит волков, и ещё смеет указывать рыцарю на ошибки!

— Ты лжёшь! — рявкнул Варка, делая шаг вперёд. — Ты просто прикрываешь своих!

— Я не прикрываю никого, — голос Флинса остался ровным. — Мне нет дела до них. Мне вообще ни до кого нет дела. Я живу уже пять сотен лет. За это время я видел столько смертей, что перестал считать. Если ты хочешь убить меня за то, что я не уследил за ними — убей. Но предупреждаю: ты не сможешь.

Он поднялся с поваленного ствола плавно, без единого звука, будто не человек, а тень приняла вертикальное положение. Флинс был выше Варки почти на голову — тонкий, но не хрупкий, с широкими плечами, которые скрывала свободная рубаха.

— Только не делай это при волках, — добавил он, посмотрев на зверей. — Они привязались ко мне. Будут переживать.

Варка поднял меч, направив острие прямо в грудь вампира. Серебро — единственное, что могло остановить бессмертного. Флинс перевёл взгляд на лезвие, затем медленно поднял глаза на Варку, и улыбнулся.

Не злорадно, не хищно. А как-то… задумчиво. Уголки его губ дрогнули, и на мгновение Варке показалось, что перед ним не чудовище, а очень уставший человек, который просто хочет, чтобы его оставили в покое.

— Храбрый человек, — тихо произнёс Флинс. — Но посмотри на свои руки, капитан.

Варка, не веря себе, перевёл взгляд вниз. Рукоять меча сжимали пальцы — крупные, сильные, привыкшие к оружию. И они чуть заметно дрожали. От холода. От усталости. От трёх дней в сыром лесу без нормального сна.

— Ты дрожишь от холода, а не от страха, — закончил Флинс. Его голос смягчился, став почти… участливым? — Ты пахнешь глинтвейном и мёдом. Это напоминает мне мой старый дом. Тот, что был до того, как я стал тем, кем стал.

Он шагнул вперёд, буквально насаживаясь на лезвие — но не касаясь его. Варка замер, чувствуя, как воздух вокруг стал ледяным. Флинс оказался вплотную, настолько близко, что рыцарь видел каждую линию на его бледном лице, видел тёмные круги под желтыми глазами, видел едва заметные бисеринки пота на висках. Странно. Он думал, что вампиры не потеют.

— Я убью тебя, — выдохнул Варка, но голос дрогнул.

— Убьёшь, — согласился Флинс. — Если я нападу. Но я не нападаю. — Он чуть наклонился к уху рыцаря, и Варка почувствовал холодное дыхание на коже. — Ты слишком громко дышишь, чтобы быть охотником на призраков. Слишком тепло пахнешь, чтобы быть убийцей. Иди домой, капитан. Отдохни. Выпей чего-нибудь горячего. А утром найдёшь своих убийц. Они не далеко. Они спрятались в старой мельнице у реки. Там пахнет кровью и страхом. Ты не ошибёшься.

Флинс отступил на шаг. Затем развернулся — и бесшумно, словно призрак, растворился в чаще, между соснами. Волки секунду поколебались, посмотрели на Варку жёлтыми глазами, такими же, как у их хозяина, и побежали следом, исчезая в ночи.

Варка остался один. Меч дрожал в опущенной руке.

Он не двинулся с места ещё долго. Смотрел в лес, куда ушёл вампир, и чувствовал, как в груди разрастается странное, незнакомое чувство. Желание. Не убивать, нет. Он хотел понять. Понять, почему это древнее существо, которое могло бы стереть его в пыль одним взмахом руки, сидит в лесу, читает книги и гладит волков. Почему оно знает больше, чем Королевский Совет. Почему оно сказало ему, где искать убийц, вместо того, чтобы позволить ему блуждать дальше.

— Глупость, — громко сказал Варка сам себе, запрокинув голову к луне. — В следующий раз я точно вгоню ему кол в сердце. Точно.

Но он знал, что это ложь.

Всю дорогу до города он вспоминал слова Флинса:

«Ты пахнешь глинтвейном и мёдом. Это напоминает мне мой старый дом».

И впервые за двадцать лет службы Варка пожалел, что не может пить глинтвейн с тем, кого должен убить.