Сквозь тернии к звездам

Я проснулась оттого, что солнце било прямо в глаза. Шторы не были задернуты. Несколько секунд я лежала неподвижно, глядя в незнакомый потолок, и пыталась понять, где нахожусь. Светлые стены, высокие окна, шторы, которые не закрывали до конца, пропуская утренний свет. Кровать была большой, мягкой, пахло деревом и чем-то ещё — знакомым, родным.

Я перевела взгляд на подушку рядом. Смятую. Пустую. Но всё ещё хранящую тепло.

В голове пронеслись отрывки вчерашней ночи. Его руки, которые держали меня так крепко. Его губы, которые шептали моё имя. Его глаза, которые смотрели на меня так, будто я была самым важным в его жизни. Жар его тела, прижимающего меня к себе. Его голос, низкий, хриплый, когда он говорил: «Я ждал. Так долго ждал».

Я закрыла глаза, чувствуя, как щёки заливаются краской. Воспоминания накатывали волнами — каждое прикосновение, каждый вздох, каждый момент, когда мир за окном переставал существовать, и оставались только мы.

Я села в кровати, чувствуя, как простыня сползает, обнажая плечи. Моё платье висело на спинке стула — темно-синее, струящееся, теперь казавшееся таким далёким. Мои туфли стояли у двери. Моя сумочка — на тумбочке.

Шарля рядом не было.

Я прислушалась. В квартире было тихо, но я чувствовала, что я не одна. Где-то за стеной слышалось приглушённое движение, звук посуды.

Натянула нижнее белье.

Я укуталась в одеяло, которое пахло им — деревом, кожей, чем-то неуловимо родным. Встала, чувствуя, как ноги слегка дрожат. Одеяло волочилось по полу, и я шла по коридору, оставляя за собой белый след.

Кухня находилась в конце коридора. Я остановилась на пороге, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Шарль стоял у плиты. На нём были только шорты, низко сидящие на бёдрах, и я видела его спину — широкие плечи, мышцы, которые двигались под кожей, когда он помешивал что-то в сковороде. Свет падал на его волосы, делая их темнее, почти чёрными.

Он не слышал, как я вошла. Я стояла, сжимая край одеяла, и смотрела на него. На человека, который вчера был так близко, что я забыла, где заканчиваюсь я и начинается он.

Я сделала шаг. Пол скрипнул.

Шарль обернулся. На секунду его лицо было сосредоточенным, озабоченным — а потом он увидел меня, и всё изменилось. Его глаза стали мягче, губы дрогнули в улыбке, и в этой улыбке было что-то, от чего моё сердце пропустило удар.

— Доброе утро, — сказал он, выключая плиту.

— Доброе, — ответила я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Я стояла на пороге, закутанная в его одеяло, с растрёпанными волосами и без капли макияжа. И чувствовала себя так, будто впервые в жизни была собой. Настоящей. Без масок.

— Ты как? — спросил он, делая шаг ко мне. В его голосе было беспокойство, смешанное с чем-то ещё — нежностью, может быть. Или тем, что мы оба боялись назвать.

— Хорошо, отлично...— я провела рукой по волосам, пытаясь пригладить их. — Голова немного кружится.

— Шампанское, — он кивнул, и в его глазах мелькнула та самая усмешка, которую я видела в первый день нашей работы. — Я сделал завтрак. Омлет, чай. И аспирин, если нужно.

— Аспирин не помешает, — призналась я.

Он подошёл ближе, и я почувствовала запах его одеколона — свежий, с нотками цитруса и дерева. Его рука коснулась моего плеча, поправляя сползающее одеяло, и я вздрогнула от этого прикосновения.

— Иди садись, — сказал он, указывая на стул. — Я принесу.

Я прошла к столу, села, чувствуя, как одеяло расползается, открывая плечи. Шарль поставил передо мной чашку кофе, тарелку с омлетом, таблетку аспирина. Потом сел напротив, со своей чашкой, и смотрел на меня так, будто я была самым важным зрелищем в его жизни.

— Вкусно, — сказала я, сделав первый глоток кофе. — Ты хорошо готовишь.

— Не так хорошо, наверное,как Дерек, — он улыбнулся. — Но стараюсь.

Мы ели молча. Но это молчание было не тяжелым, не тем, которое давило последние две недели. Оно было спокойным, почти домашним. Будто так и должно быть. Будто мы всегда завтракали вместе по утрам.

— Шарль, — сказала я, когда тарелка опустела.

— Мм?

— Вчера... — я замолчала, не зная, как продолжить. Слова застревали в горле, потому что если я скажу, то это станет реальным. А я не была готова к этой реальности.

Он смотрел на меня, и я видела, как он ждёт. Как боится. Как надеется.

— Вчера было... — я подняла глаза, встретила его взгляд. — Это было не потому, что я была пьяна.

Он выдохнул — медленно, будто держал воздух в лёгких всё утро.

— Я знаю, — сказал он.

— И я не жалею, — добавила я, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Не думай, что я жалею.

Он встал, обошёл стол, и я подняла голову, глядя на него снизу вверх. Он протянул руку, коснулся моего лица, провёл пальцами по щеке, по губам, и я замерла, чувствуя, как каждое прикосновение отзывается где-то глубоко внутри.

— Я тоже не жалею, — сказал он тихо. — Ни секунды. Ни одного твоего стона.

Я взяла его руку, прижалась к ней щекой, чувствуя тепло его пальцев.

— Что теперь? — спросила я, и в этом вопросе было всё, что мы оба боялись спросить.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб — легко, невесомо, будто обещая что-то, что не мог сказать словами.

— Теперь мы будем разбираться с этим, — сказал он. — Вместе. Не как коллеги. Как... — он замолчал, подбирая слово.

— Как? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах было что-то, что я не могла прочитать — нежность, надежда, страх.

— Как люди, которые хотят быть вместе, — сказал он наконец. — Если ты, конечно, хочешь.

Я встала, и одеяло, которое держалось на плечах, чуть сползло. Стояла перед ним, чувствуя, как утренний свет падает на мои плечи, на волосы, на лицо.

— Хочу, — сказала я. — Очень.

Он улыбнулся — той улыбкой, которая появлялась, когда он забывал быть серьёзным следователем. Просто Шарль. Мой Шарль.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как его руки обхватывают меня, прижимают так крепко, будто он боялся, что я исчезну. Я обняла его в ответ, чувствуя под пальцами тепло его кожи, ровный ритм его сердца.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза. В них не было страха. Только решимость. Только обещание.

— Шарль, — сказала я.

— Да?

— Спасибо, что вчера приехал. Что забрал меня. Что...

Он закрыл мне рот поцелуем. Мягким, нежным, таким, от которого у меня подкосились колени.

— Не надо меня благодарить, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Я всегда буду приезжать. Всегда.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, прижимая ближе. И в этот момент, стоя на его кухне, в его одеяле, с его губами на своих губах, я поняла — я дома. Не в квартире, не в городе.

— Мне нужно переодеться, — сказала я, отстраняясь. — Не могу же я пойти домой в этом.

— Не хочешь остаться? — спросил он, и в его глазах была надежда.

— Хочу, — я улыбнулась. — Но у меня нет вещей. И Дерек будет волноваться.

— Я отвезу тебя, — он кивнул. — Но сначала...

Он снова поцеловал меня, и я забыла, что собиралась сказать. Его руки держали меня крепко, его губы были такими нежными, и я чувствовала, как тает в его объятиях.

— Шарль, — выдохнула я, когда он отстранился.

— Мм?

— Если мы так продолжим, я никуда не уеду.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то, от чего моё сердце забилось быстрее.

— А это плохо? — спросил он.

— Для Дерека — да, — я рассмеялась. — Он будет волноваться.

— Тогда едем, — он взял меня за руку, повёл к выходу. —

Я сжала его руку, чувствуя, как внутри разливается тепло, которого не было так долго.

— Вместе, — повторила я.

Мы вышли из квартиры, и утреннее солнце осветило наши лица. Я смотрела на Шарля, на его улыбку, на его руку, которая держала мою, и понимала — это начало. Начало чего-то нового. Настоящего.

Правда о матери ждала, когда её найдут. Прошлое ждало, когда его раскроют.

Но сегодня, в это утро, было только настоящее. Только мы. Только этот момент, который стоил всех ожиданий.

— Поехали, — сказала я.
Мы переоделись. Шарль вручил мне свою футболку, которая была мне как короткое платье, сверху я накинула рубашку, в качестве кофты, а на низ нашлись какие-то женские джинсовые шорты ( среди вещей его мамы,которые находились здесь на всякий случай: пижама и забытые шорты, она о них даже и не вспоминала). и мы пошли к машине, держась за руки, как люди, которые наконец-то перестали бояться.