Сквозь тернии к звездам

Десять минут, отведенных на изучение материалов, пролетели незаметно. Я успела пробежаться глазами по основным пунктам: жертва — Анри Дюбуа, пятьдесят три года, владелец сети частных косметологических клиник. Застрелен из пистолета, который используется для ближнего боя калибра 9 мм в гостиной его частного дома адрес прилагается. Дверь не взломана, сигнализация отключена кодом, который знали только сам Дюбуа и его помощница предположительно жертва знал убийцу. Помощница, обнаружила тело.

— Время вышло, — Леклер уже стоял в дверях, посмотрев на наручные часы и придерживая двумя пальцами правой руки легкую куртку висевшую на плече . — Машина на парковке. Едешь со мной. Только — без инициативы. Без моего ведома ничего не делать, и без моего разрешения, поняла? Стажер.

Я промолчала, захлопнула папку и поднялась, забирая досье с собой. В коридоре он бросил взгляд на мою обувь. Легкие летние туфли лодочки на небольшом тонком каблуке с заостренным носом под цвет рубашки.

— Ты в этом собираешься ехать на место преступления?

— А что не так?— опустила взгляд на ноги, пытаясь понять в чем подвох и не запачкала ли я обувь.

— Каблук. И — нет, это не сексизм, — добавил он, заметив, как я открыла рот чтобы возразить. — Дом Дюбуа стоит на холме. Лестница, мраморные ступени. Если поскользнешься и разобьешь себе голову, мне придется заполнять кучу отчетов и сидеть у Кларка, объяснять почему же так произошло.

— А ты уже за меня волнуешься, Леклер? — я улыбнулась самой невинной улыбкой и по-девичьи похлопал глазками, чем явно его выбесила. Он прыснул.

— Я волнуюсь— за свою репутацию, до тебя мне и дела нет Леруа, — отрезал он и направился к лестнице на улице, спускаясь к стоянке.

Парковка встретила теплым утренним светом, характерным для Монако. Леклер подошел к черному Феррари без опознавательных знаков, открыл дверь водителя и даже не подумал о том, чтобы открыть мне. Я устроилась на пассажирском сиденье рядом, пристегнулась и положила папку на колени, смотря на нее.

Он вел машину так же, как, наверное, вел болид характерный для традиций Монако, где проходят ежегодно гонки формулы 1 — резко, уверенно, с минимальными зазорами между рядами. Я успела вцепиться в ручку двери только один раз, на крутом повороте в сторону Ла-Колле.

— ты всегда так ездишь или сегодня у нас гонка за звание лучшего напарника года? Или ты просто хочешь убить меня и спрятать улики?— спросила я, выпрямляясь на сиденье.

— Я всегда так езжу, — ответил он, даже не взглянув на меня. — Привыкай.

Дом Дюбуа действительно стоял на холме. Трехэтажная вилла с видом на Лигурийское море, ухоженный прекрасный сад с необычными растениями, лента ограждения и пара полицейских машин у ворот. Леклер припарковался, вышел из машины и направился к дому, не дожидаясь меня. А я же должна была следовать за ним словно какая-то собачка. Фыркнула но горло выпрямившись встала и пошла, сразу после того, как я захлопнула дверь услышала звук закрывающейся машины то есть сигнализацию.

Я нагнала его уже у входа. На крыльце нас встретил техник в белом комбинезоне.

— Шарль, мы почти закончили. Дознаватель уже уехал, все основные улики собраны. Постараюсь как можно скорее провести экспертизу,—Ответил наш медик Эрик Чин.

— Хорошо. Скажи потом как будет что-то известно, я пока осмотрюсь сам. — Он перешагнул порог и, только оказавшись внутри, наконец повернулся ко мне, так что я чуть не врезалась в его грудную клетку. — Будешь стоять здесь и смотреть, ни шагу в сторону. Ничего не трогать. Если что-то заметишь , что покажется вам важным — молчи, запиши себе куда-то и скажи потом. Потом, понятно?

— Как скажете, мистер главный,— скривилась я ему вслед, но он этого уже не услышал.

Он оставил меня в прихожей, а сам прошел в гостиную, где виднелся кровавый след и был накрыт труп белой простынью. Я осталась стоять, изучая пространство. Просторное помещение, светлое, дорогая мебель с золотыми деталями. Идеальный порядок — если не считать меловых контуров на паркете и темных пятен, оставшихся после крови.

Я сделала шаг, потом другой, внимательно взирая и запоминая окружающее. Леклер что-то уточнял у Эрика, склонившись над перилами лестницы, ведущей на второй этаж. Я медленно обошла прихожую, рассматривая детали.

Вешалка с несколькими плащами и одним пиджаком. Я подцепила край и прошла название на этикетке:

—Баленсиага,— проговорила я и резко отпустила бирку, застыв на время и прикидывая сколько это может стоить.

Тумба с ключницей. На стене — несколько фотографий в рамках. Дюбуа с бывшей женой Элен, Дюбуа на собственной яхте, Дюбуа вручает ключи от новой клиники... И одна фотография, которая привлекла мое внимание и заставила задержать взор.

Я подошла ближе, стараясь не наступать на возможные улики, хотя здесь их уже давно сняли. На снимке были три человека: Анри Дюбуа, женщина лет сорока с короткой стрижкой и молодой мужчина с темными волосами, очень похожий на Дюбуа. Сын? В материалах дела о сыне ничего не было. Я положила папку на тумбу под фото и быстро пролистала.

Семейное положение: разведен
Возможные наследники: не указано

— Я же сказал стоять с краю,— Голос Леклера раздался прямо за спиной. Я вздрогнула, но не обернулась, снова смотря на фото.

— Я и стою. С краю. Прихожей,— прикрыла я папку и взяла её в руки.

— рассматриваешь семейные фотографии. Это не улики,— кинул взгляд на рамку, которую я рассматривала пару секунд.

— А ты уверен? — я повернулась к нему корпусом на каблуке.— В деле указано, что у Дюбуа не было прямых наследников. Только помощница и несколько дальних родственников.

— И что?— пожал плечами темноволосый, делая шаг ближе, внимательно оглядывая рамку и бросая редкие взгляды на меня.

— Тогда кто этот молодой человек? — я кивнула на фотографию и указала пальцем на юношу чуть старше меня. — Он похож на Дюбуа. Слишком похож для постороннего. Такие же волосы, взгляд и осанка.

Леклер на мгновение замер, потом подошел к фотографии и всмотрелся в лица. Я видела, как изменилось выражение его глаз — из раздраженного стало внимательным, цепким.

— Это не из материалов дела, — тихо сказал он, скорее себе, чем мне. — Технический отчет не упоминал семейные фотографии и то, есть ли у него наследники.

— Потому что техники собирают улики, а не рассматривают стены им это просто не зачем, — заметила я и дополнила, наконец чувствуя, что он уловил суть моих мыслей. — Но если у Дюбуа был сын, которого он не афишировал, а в наследниках он не значится... это уже странно.

Голубоглазый выпрямился и посмотрел на меня так, будто видел впервые, по-новому. В его взгляде больше не было высокомерия — только холодный, профессиональный расчет.

— Ты закончила университет раньше положенного и с отличием, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта. Теперь он понимал, что это правда и ощущал это больше.

— Да,— ответила коротко я

— И стажировались у Мартинс. Которая специализируется на...?— в глазах был вопрос, сделал щелчок пальцами, ожидая когда я отвечу.

— На экономических преступлениях и делах, связанных с наследством, — ответила я, выдохнула и чуть выпрямилась, прижимая папку к груди. — Она научила меня смотреть на детали, которые кажутся неважными. Фотография на видном месте — это деталь, пусть и малозначимая. Молодой человек, которого нет в показаниях помощницы, — это уже не деталь. Это дыра или сокрытие улики.

Леклер медленно кивнул. Потом достал телефон, сфотографировал снимок и убрал айфон обратно в карман.

— Идем за мной, — сказал он и направился в гостиную. Теперь его шаги были быстрее, а взгляд — жестче. — Покажи мне, что еще бросается в глаза.

Я последовала за ним, стараясь скрыть улыбку. Кажется, первый раунд остался за мной.

— Сейф, — сказала я, войдя в гостиную и указав на открытую металлическую дверцу в стене, которую техники уже обработали порошком. Подошла ближе рассматривая. Техник протянул мне перчатки, положила досье на диван и аккуратно ощупала сейф на наличие скрытых кнопок.— В деле сказано, что он был открыт, когда приехала полиция. Внутри — пусто. Помощница утверждает, что не знала кода. Но код, которым отключили сигнализацию, знала только она и убитый хозяин дома.

— Предполагаешь, что помощница замешана в этом? Есть какие-то аргументы?— Шарль.

— Я предполагаю, что у нас слишком мало информации о ближнем круге Дюбуа, — ответила я. — нужно узнать больше. Если у него был сын, которого он не вписал в завещание — это мотив. Если помощница была любовницей и спала с боссом — это мотив. Если...

— Достаточно, — Леклер поднял руку. — Я понял. Но так можно предполагать до бесконечности.

Он прошелся по гостиной, сверяясь с каким-то внутренним списком. Я осталась стоять у входа, наблюдая. Сейчас Шарль был другим — не тем надменным типом из кабинета Кларка, а человеком, который собирал пазл по кусочкам. Каждое его движение было точным, взгляд — сканирующим.

— ты сказал, что помощница обнаружила тело, — продолжила я, нарушив тишину. — Во сколько?

— В семь утра. Пришла на работу, как обычно, нашла дверь открытой, сигнализация отключена, Дюбуа мертв.

— И она не вызвала полицию сразу?— сняла перчатки и выкинула их в пакет

Леклер обернулся.

— Откуда знаешь?—

— В деле есть время звонка в службу спасения — семь сорок пять, плюс наши коллеги стоят и трепятся об этом на улице,— я открыла папку, которую прихватила с собой. — Если она пришла в семь, то что она делала сорок пять минут в доме с телом своего босса? Стирала отпечатки? Или искала что-то в сейфе? Сомневаюсь, что она решила домогаться до трупа.

Леклер медленно выдохнул. Потом подошел ко мне, взял папку из рук и пролистал несколько страниц, пробежался взглядом.

— В показаниях помощницы сказано, что она сначала позвонила адвокату Дюбуа. Испугалась, не знала, что делать,— захлопнул и вернул обратно.

— Адвокату, — повторила я. — Не в полицию. Не в скорую. Адвокату. Почему она так поступила? По логике испуганный человек либо позвонил бы в полицию или скорую , либо бы скрылся с места преступления и боялся малейшего шороха.

— Это не доказательство, — сказал Леклер, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Но это... странно.

Он снова посмотрел на меня. На этот раз — открыто, без маски раздражения, которую носил с самого утра.

— Леруа, — сказал он, и впервые мое имя прозвучало не как насмешка, а как обращение к коллеге. — У тебя есть что добавить? Идеи?

— Да, — я закрыла папку и встретила его взгляд. — Я хочу поговорить с помощницей. И найти этого парня с фотографии. Потому что, Леклер, это убийство пахнет не просто ограблением. Здесь кто-то очень старался сделать вид, что все очевидно. А когда всё очевидно — это всегда ложь.

В комнате на минуту повисла тишина. Шарль смотрел на меня, и в уголках его губ появилось что-то, отдаленно напоминающее усмешку. Не насмешку — скорее, признание.

— Ладно.Ты не просто «девушка с папками», — сказал он.

— Я никогда и не была. Ты просто не спрашивал,—пожала плечами.

Он хмыкнул, достал из внутреннего кармана куртки маленький блокнот и что-то записал. Потом кивнул в сторону выхода.

— Едем к помощнице. Я за рулем. И...

— Да?

— Если будешь лезть с инициативой без моего ведома, я высажу тебя на обочине и не пожалею об этом, будешь добираться до отделения сама как хочешь.

— Договорились, — я улыбнулась. — Но только если ты перестанешь вести себя так, будто я обуза, а не помощь.

Леклер открыл было рот, чтобы ответить, но вместо этого покачал головой и направился к выходу.

Я шла за ним, чувствуя, как внутри разгорается что-то похожее на азарт. Дело Дюбуа только начинало раскрываться, и я была уверена — это не просто убийство. За всем этим стояло что-то большее. Я чувствовала это каждой клеткой.

А еще я чувствовала, что Шарль , возможно, не такой уж и невыносимый, каким хотел казаться. Но признаваться в этом я не собиралась даже себе.

В машине он завел двигатель, но не тронулся с места. Несколько секунд смотрел на дорогу, потом спросил, не поворачивая головы:

— Кофе хочешь?

— Что, прости?

— Кофе, — повторил он. — По дороге. Я...обычно беру себе двойной эспрессо, когда начинаю новое дело. Это традиция. Если хочешь, возьму и тебе

Я уставилась на его профиль, пытаясь понять, шутит он или нет. Но Шарль Леклер смотрел прямо перед собой, и в его лице не было и тени насмешки.

— С молоком, пожалуйста, — ответила я.

Он кивнул, и седан плавно выехал со стоянки.

Первый шаг к перемирию был сделан. И кто бы мог подумать, что началом станет чашка кофе и фотография на стене убитого.

*****

Помощница Дюбуа, некая Сильви Мартен, жила в небольшой квартире в районе Фонвьей. Леклер припарковался у дома и заглушил двигатель.

— Я веду допрос, — сказал он. Ты слушаешь, запоминаешь, молчишь, задаешь вопросы только с моего разрешения.

— Даже если я замечу что-то важное?

— Даже если заме... — он запнулся, вспомнив наш разговор в доме Дюбуа. — Ладно. Если заметишь что-то критически важное — подай знак.

— Какой?

— Любой.

— Я чихну, — предложила я и увидела как он тяжело вздыхает и закатывает глаза.

— Окей. Чихни, — согласился он, и я готова была поклясться, что в его глазах мелькнуло что-то вроде смеха.

Мы вышли из машины и направились к подъезду. Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение — первое настоящее дело, первый допрос. И этот странный человек рядом, который час назад смотрел на меня как на пустое место, а теперь обсуждает сигналы чиханием.

Мир, наверное, сходит с ума.

Или только начинается самое интересное.

*****

Квартира Сильви Мартен встретила нас запахом валерьянки и плотно задернутыми шторами, в комнате стояла духота. Женщина оказалась именно такой, как на фотографии — короткая стрижка, острые черты лица, нервные пальцы, теребящие край домашнего халата. Она впустила нас внутрь, бросила быстрый взгляд на мою рубашку и джинсы, потом на идеально выглаженную одежду Леклера, замечая что мы вовсе не соответствуем друг другу.

— Мистер Леклер, я уже всё рассказала вашим коллегам, — начала она, присаживаясь на край дивана. — Я не знаю, кто это сделал. Я пришла, увидела, позвонила...и все

— Адвокату, — закончил за нее Шарль, усаживаясь напротив. Я осталась стоять у окна, делая вид, что изучаю корешки книг на полке. — Почему не в полицию, мадам Мартен?

— Я... растерялась. Месье Дюбуа всегда говорил, что в любой непонятной ситуации нужно звонить его адвокату. Меэтру Ришару.

— И что сказал этот Ришар?— я запомнила имя, пока он беседовал.

— Сказал ждать на месте и ничего не трогать.

Леклер кивнул, делая пометки в блокноте. Я медленно переводила взгляд с книг на полку с безделушками, на стопку писем на журнальном столике. И замерла.

На самом верху стопки лежал конверт. Обычный белый конверт, без обратного адреса только с одной маркой, почты Монако. Но на нем было написано одно слово, выведенное аккуратным калиграфичным почерком: «Сильви».

Я чихнула. Громко, от души, прикрыв рот локтем. И с намеком посмотрела на юношу, но Леклер даже не обернулся. Зато я заметила, как его пальцы на секунду замерли над блокнотом.

— Мадам Мартен, — продолжил он спокойно. Выпуская ручку из пальцев.— Вы сказали, что не знали кода от сейфа. Но код от сигнализации знали. Почему?

— Месье Дюбуа доверял мне, — её голос дрогнул. — Я работала на него семь лет. Сигнализация — это для воров. А сейф...

— А сейф — для чего? — мягко уточнил Леклер.

Женщина замолчала. Её пальцы замерли на халате, глаза забегали.

— Там были личные документы. Я не имела к ним доступа. Это правда.

Я чихнула еще раз. Леклер чуть заметно кивнул — едва уловимое движение, которое я бы не заметила, если бы не ждала.

— Мадам Мартен, — сказал он, меняя тон. — В доме Дюбуа есть фотография. На ней месье Дюбуа, вы и молодой человек. Очень похожий на него. Кто это?

Эффект был мгновенным. Сильви Мартен побледнела так, что стала одного цвета со стеной. Её руки задрожали, и она быстро спрятала их под бедра.

— Я... не знаю, о ком вы говорите.

— Вы уверены? — Леклер наклонился вперед, и в его голосе появилась сталь. — Потому что, мадам Мартен, дача ложных показаний — это статья. А сокрытие информации об убийстве — это уже соучастие.

— Я не соучастница! — она вскочила с дивана, но тут же села обратно, будто ноги отказали. — Я ничего не делала! Я просто... он сказал, что если кто-то спросит, я должна молчать.

— Кто сказал? — теперь голос Леклера был тихим, но в этой тишине слышалась угроза.

Сильви посмотрела на меня, потом на него, и её лицо исказилось.

— Оливье. Сын Анри. Он... он был здесь. На следующий день после смерти отца. Сказал, что если полиция будет задавать вопросы о нем — я ничего не знаю. Что он не хочет быть втянутым в это дело.

— У этого Оливье есть фамилия? — спросил Леклер.

— Он носит фамилию матери. Бланшар. Оливье Бланшар. Его мать Элен, они развелись с Анри, когда ребенок только родился.

Я открыла папку и сделала пометку, стараясь, чтобы рука не дрожала от адреналина. У жертвы был сын. Сын, который не значился в наследниках. Который пришел к помощнице на следующий день после убийства и приказал молчать.

Это был не просто мотив. Это был флагманский мотив с подсветкой и оркестром.

Леклер задал еще несколько вопросов — адрес Оливье, его контакты, отношения с отцом. Сильви отвечала, запинаясь, и с каждым ответом выглядела все более сломленной.

Когда мы вышли на улицу, я сделала глубокий вдох, чувствуя, как воздух Монако обжигает легкие.

— Ну что, месье Леклер, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Едем к сын... то есть, к Оливье Бланшару?

Леклер стоял, прислонившись к машине, и смотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать.

— Леруа, — сказал он.

— Да?

— Чихаешь очень вовремя.

Я усмехнулась.

— Я старалась.

Он покачал головой, но на этот раз я точно видела — в уголках его губ прячется улыбка.

— В машину. Но сначала — позвоню Шону. У нас появился новый подозреваемый, и я хочу, чтобы его портрет пробили по базам.

— А что потом?

— Потом, — он открыл дверцу и посмотрел на меня через крышу автомобиля, — потом, мисс Леруа, мы начинаем настоящее расследование. Потому что если сын наследника приходит к помощнице и требует молчать — это не просто убийство из-за денег. Это что-то гораздо большее.

Я села в машину, чувствуя, как внутри разгорается холодный, расчетливый огонь. Дело Дюбуа только начиналось. И теперь у нас был не просто труп и пустой сейф.

У нас был сын, которого не существовало. Помощница, которая боялась больше, чем убийцы. И вопрос, который бился в висках: что же на самом деле лежало в том сейфе?

Леклер завел двигатель, и седан сорвался с места.

В зеркале заднего вида исчезал дом Сильви Мартен, но я знала — мы вернемся. Не за ней. За ответами.

А впереди было только начало.