Только на бумаге📃✒️

Боль, конечно, жгла изнутри, требуя слез, скандалов и ответов, но где-то к вечеру во мне сработал упрямый защитный механизм. Сидеть в четырех стенах, заниматься самоедством и ждать, пока этот ледяной принц соизволит обратить на меня внимание? О нет. Хватит с меня слез в первую же ночь.

А потом внутри меня шевельнулся какой-то странный, почти бунтарский азарт. Мы жених и невеста — точнее, уже муж и жена, пусть и по контракту. Он ведет себя как ледяная глыба, но почему я должна сразу опускать руки и превращать нашу жизнь в тюремный режим? В конце концов, я хотела не просто поесть. Где-то на дне души теплилась глупая, наивная надежда: а вдруг сможем начать сначала? Вдруг за ужином удастся пробить эту броню, поговорить нормально и превратить холодную фикцию во что-то сносное?

Я решила приготовить настоящий романтический ужин.

К семи часам вечера квартира наполнилась потрясающими ароматами. В просторном холодильнике нашлись свежие куриные грудки, сливки, пармезан, чеснок и спагетти. Я решила приготовить свою фирменную домашнюю пасту карбонара с нежным куриным филе — сытную, безумно вкусную и уютную.

Я включила на планшете тихий плейлист с мягким джазом, завязала волосы в аккуратный хвост и принялась за дело. Мерный стук ножа, шипение сливок на сковороде и аромат чеснока удивительно успокаивали. Я даже зажгла пару высоких свечей, которые нашла в комоде гостиной, и расставила их на обеденном столе вместе с красивыми бокалами. Всё выглядело невероятно атмосферно, красиво и по-настоящему по-домашнему.

Когда паста была готова, я разложила её по глубоким тарелкам, щедро посыпала пармезаном и украсила веточками зелени.
Я знала, что Сонхун все это время был дома. Его тяжелые шаги изредка доносились из его спальни, но он заперся там с самого утра и носа не казал наружу.

Выдохнув, я направилась по коридору к его двери и тихонько постучала костяшками пальцев.

— Сонхун? — позвала я, стараясь говорить мягко. — Ты весь день сидишь взаперти. Я приготовила ужин. Пойдем поедим вместе?
За дверью на секунду повигла тишина. Затем послышался щелчок замка, и тяжелая дверь отворилась.

Сонхун выглядел так, будто просидел в засаде двое суток: волосы слегка растрепаны, футболка домашняя, а во взгляде читалась глухая, колючая раздражительность. Его глаза скользнули по моему лицу, а затем за спиной — туда, где в полумраке гостиной мерцали свечи и белела сервировка стола.

В этот момент его лицо исказилось откровенной гримасой отвращения.
— Ты совсем кукухой поехала? — тихо, но ядовито процедил он.
Я растерянно моргнула, чувствуя, как улыбка сползает с лица.
— В смысле? Я просто приготовила ужин. Нормальный человеческий ужин, мы ведь даже не обедали... К чему этот цирк со свечами?

Сонхун сделал шаг вперед, нависая надо мной, и в его темных глазах плескалась чистая злость.

— Вот именно, к чему этот дешёвый спектакль?! — взорвался он, чеканя каждое слово. — Ты что, устроила здесь сопливую мелодраму? Зажгла свечи, наготовила еды и ждешь романтики? Очнись, мы не молодожены из диснеевской сказки! У нас деловой договор, контракт, где черным по белому прописано терпеть друг друга год ради отцовских активов! Мне твои ужины даром не уперлись, как и твое фальшивое внимание!

Внутри меня всё оборвалось. Радостное предвкушение и робкая надежда рассыпались в прах, сменившись жгучей, обидной волной гнева.

— Да пошел ты! — сорвалось с моих губ. Я больше не собиралась терпеть этот унизительный тон. — Я просто хотела по-человечески поесть в нормальной обстановке, а не как на каторге! Ты думаешь, мне в кайф этот цирк?!

— Вот и ешь сама свой ужин, раз так приспичило! — рявкнул Сонхун, резко развернулся и с такой силой захлопнул дверь своей спальни перед моим носом, что со стен едва не осыпалась штукатурка. Щелкнул замок.

Я осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как к горлу подступают горячие слёзы обиды.

Медленно развернувшись, я побрела в гостиную. Там, в тишине, одиноко мерцали свечи, отбрасывая длинные тени на стены, а на столе остывала красивая, идеальная карбонара, которую теперь некому было есть.