Только на бумаге📃✒️

Банкетный зал утопал в сиянии сотен хрустальных люстр, аромате дорогих духов и фальшивых улыбках. Свадьба, которую наши родители готовили с таким упорством и размахом, наконец-то подходила к концу. Гости постепенно расходились, уставшие от тостов и танцев, а организаторы суетились у выхода, собирая реквизит.

Мы с Сонхуном стояли у мраморной колонны, ожидая, пока родители закончат прощаться с последними бизнес-партнерами отца. На мне всё ещё тяжелым грузом висело пышное свадебное платье, а туфли немилосердно жали ногу. Я чувствовала себя абсолютно опустошенной после того унизительного жеста у алтаря, когда он вместо поцелуя уткнулся пальцем в мои губы. Внутри всё кипело от смеси обиды и ярости, но приходилось держать лицо — до тех пор, пока мы не окажемся вне зоны видимости камер и родственников.

Наконец к нам подошли родители. Мама сияла от восторга, а отец хлопнул Сонхуна по плечу с такой силой, что тот едва заметно поморщился.

— Ну всё, молодожёны, праздник удался на славу! — бодро произнес мой отец. — Мы с вашими мамой и папой поедем в загородный дом, нужно разобрать подарки и отдохнуть. А вы поезжайте сразу в свою квартиру. Вас ждет брачная ночь, между прочим, так что не засиживайтесь в телефонах!

— Да, пап, всё под контролем, — механически ответил Сонхун, его голос звучал ровно, но в глазах читалось неприкрытое отвращение к этой постановке.

Мы попрощались с родителями, наблюдая, как их представительские автомобили один за другим отъезжают от парадного входа ресторана. Водитель Сонхуна уже подогнал к крыльцу его черный представительский седан и аккуратно открыл заднюю дверь, ожидая, пока мы сядем.

Я молча шагнула вперед, собираясь забраться в салон, но Сонхун вдруг перехватил меня за локоть. Хватка была крепкой, но не больной — скорее, предупреждающей.
— Ты куда? — я удивленно обернулась на него.
Сонхун даже не смотрел мне в глаза. Его черед был жестким, а лицо — непроницаемым.

— Я никуда с тобой не поеду, — бросил он холодным, отрезающим тоном. — Садись в машину и поезжай домой сама. У меня есть дела поважнее.
Я замерла, не веря своим ушам.

— В смысле? Мы только что поженились, на нас еще свадебные наряды, а ты собираешься бросить меня в первую же брачную ночь?! Что подумают родители, если узнают?

— Родителям можешь сказать всё, что захочешь, мне плевать, — процедил он сквозь зубы. — Я не собираюсь изображать влюбленного мужа ни секунды дольше, чем это прописано в контракте.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся
и быстрыми шагами направился в сторону темной парковочной зоны, скрытой за высокими декоративными туями.

Во мне взыграла дикая, удушающая обида. Терпеть этот цирк дальше было выше моих сил. Я сбросила тяжелый подол платья и решительно двинулась следом за ним, прячась за живой изгородью, намереваясь высказать ему всё, что накопилось за этот день.

Пройдя несколько метров вглубь парковки, я замерла у угла павильона. Рядом с тонированным внедорожником стоял Сонхун, а напротив него — девушка.
От этого зрелища внутри меня всё словно оборвалось. Я узнала её мгновенно. Она была гостьей на нашей свадьбе — сидела за одним из центральных столов рядом с коллегами Сонхуна, безупречная, в изящном коктейльном платье, с идеальной укладкой.

Тогда я не придала ей значения, приняв за очередного делового партнера или знакомую из светской тусовки. Но сейчас, глядя на то, как Сонхун берет её за руки, всё встало на свои места. Это была та самая девушка. Та самая любимая, ради которой он ломал комедию и плевал на наш брак.
Я прижалась спиной к холодной стене павильона, затаив дыхание, и прислушалась к доносившимся обрывкам их разговора.
— Сонхун, ты с ума сошел?! — голос девушки дрожал от слёз и гнева. Она выдернула свои руки из его ладоней. — Как ты мог вообще на ней жениться?! Пусть это контракт, пусть фикция, но ты стоял у алтаря с другой! На тебя смотрели сотен людей! Ты обещал мне, что мы что-нибудь придумаем, что ты найдешь способ отговорить своих родителей!

— Сохён, успокойся, пожалуйста, — голос Сонхуна звучал непривычно мягко, в нём не было и следа той ледяной стали, с которой он разговаривал со мной. Он попытался снова коснуться её плеча. — Ты же знаешь, я не мог пойти против отца. Если бы я отказался, они заблокировали бы все счета компании, меня бы отстранили от руководства. Нам нужен этот год. Всего один год, чтобы полностью перехватить активы и стать независимыми от их условий. После этого я сразу же разведусь с ней. Клянусь тебе.
— Один год?! — истерически всхлипнула Сохён, отступая назад. — Ты предлагаешь мне целый год ждать, пока ты будешь жить с другой женщиной под одной крышей?! Спать с ней в одном доме, ходить на официальные приемы, где вы муж и жена? Ты хоть понимаешь, как мне больно на это смотреть?! Я больше не могу так, Сонхун! Либо ты прямо сейчас едешь со мной, либо между нами всё кончено!

На секунду на парковке повигла звенящая тишина. Моё сердце колотилось где-то в горле, оглушая собственными ударами. Я стояла, вжавшись в стену, чувствуя, как по щекам сами собой начинают течь горячие слёзы, размазывая свадебный макияж. Каждое его слово жгло изнутри раскаленным железом. Всего один год...
Разведусь с ней... Для него я была не просто чужой — я была лишь временной помехой, пустоткой, набором букв в юридическом договоре, о которую они со своей настоящей любовью вытирают ноги.
Я ждала его ответа, затаив дыхание, отчаянно надеясь услышать хоть каплю сомнения.
Но Сонхун лишь тяжело вздохнул, сделав шаг к ней:
— Сохён, не будь ребенком. Ты же знаешь, что кроме тебя в моем сердце никого нет. Эта девчонка для меня — никто, пустой звук. Потерпи ради нас. Пожалуйста.

Эти слова стали последней точкой. Больше слушать было невыносимо. Внутри меня что-то окончательно сломалось — рухнули последние остатки иллюзий, та самая робкая надежда на чудо, которую поселила в моей голове подруга.

Я резко развернулась и побежала к ожидавшему меня автомобилю, стараясь заглушить всхлипывания, рвущиеся из груди. Водитель испуганно открыл мне дверь, заметив моё мокрое от слёз лицо и размазанную тушь, но я лишь бросила сквозь зубы:
— Едем. Быстро домой.
Всю дорогу до нашей совместной квартиры я сидела на заднем сиденье огромного мерседеса, прижавшись лбом к холодному стеклу, и беззвучно плакала. Мимо проносились огни ночного города, рекламные щиты и пустые январские улицы.

Когда машина остановилась у высотного элитного дома, я выскочила из салона, даже не дожидаясь, пока водитель поможет открыть дверь, и побежала к лифту. Залетев в пустую, чужую для меня квартиру, я сорвала с себя тяжелое свадебное платье, бросила его на пол в прихожей и заперлась в спальне.

Рухнув на огромную двуспальную кровать — ту самую, на которой нам теперь предстояло делить ночи по условиям проклятого контракта, — я закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Больше не нужно было держать марку. Маски были сброшены. Я была замужем за человеком, который презирает меня, любит другую и открыто обсуждает со своей девушкой, как избавиться от меня через год.

Этот брак начался с катастрофы, и я уже точно знала: выжить в нём будет стоить мне всего сердца.