Только на бумаге📃✒️

Слова Сонхуна повисли в воздухе тяжёлой, удушающей плитой. Казалось, даже стрелки на настенных часах ресторана замерли от такого поворота.

Я сидела, глядя в одну точку перед собой, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в пальцах и вернуть себе хотя бы видимость хладнокровия. У него есть девушка. Эта фраза эхом отдавалась в голове, выжигая последнюю надежду. Какая же дура я была, что позволила старому студенческому чувству снова всколыхнуться в груди! Для него я — лишь досадная помеха, незнакомка из прошлого, от которой он попытался избавиться первым же попавшимся предлогом. Ну уж нет. Если он думал, что я буду сидеть здесь и терпеть это унижение, выслушивая про его любовь к кому-то другому, он сильно ошибался.

Я резко поднялась из-за стола. Студия качнулась перед глазами, но я выпрямила спину, гордо вскинув подбородок.
— Сонхун абсолютно прав, — мой голос прозвучал неожиданно громко и твёрдо, заставив всех присутствующих перевести взгляды на меня. Я посмотрела прямо на него, стараясь вложить в этот взгляд всю накопившуюся обиду. — Никакого брака не будет. Ни фиктивного, ни настоящего. У меня своя жизнь, учёба, планы на будущее, и гробить их ради ваших бизнес-игр я не собираюсь. Выходите замуж сами, если вам так нужно.

Я бросила салфетку на стол и уже развернулась, собираясь сделать шаг к выходу из VIP-комнаты, как ледяной голос отца разрезал тишину:

— Сесть на место. Живо.

От этого тона по спине пробежал холодок. Я замерла. Отец поднялся во весь рост, и в его глазах читалась такая сталь, против которой все мои протесты казались детским лепетом.

— Никаких «не будет», — процедил отец, переводя тяжелый взгляд то на меня, то на Сонхуна, который тоже застыл в нерешительности. — Вы оба думаете, что можете крутить носом, когда на кону стоят годы нашей работы? Контракт подписан на уровне советов директоров обеих компаний. Если вы сейчас же не поставите свои подписи, наши фирмы пойдут ко дну, а вы окажетесь на улице без гроша в кармане.

Никакой учебы, никакой столичной свободы. Я перекрою тебе все счета и отправлю на другой конец света. Вам ясно?
Мама схватилась за сердце, испуганно глядя на отца, а отец Сонхуна тяжело опустился обратно в кресло, с угрожающим спокойствием заявляя:
— Мой сын прекрасно понимает
последствия бунта. Сядь, Сонхун. Хватит детских сказок про «любовь». В нашем кругу женятся по расчёту. Ровно на один год. Через двенадцать месяцев делайте что хотите, но контракт сегодня будет подписан.

В комнате снова воцарилась зловещая тишина. Я стояла посреди зала, чувствуя, как западня захлопывается окончательно. Помощи ждать было неоткуда. Родители не шутили — их угрозы были вполне реальными. Если я откажусь, моя независимость, учёба и привычная жизнь испарятся в один миг.

Я медленно опустилась обратно на стул, чувствуя себя абсолютно опустошенной.

Сонхун, всё ещё хмурый, с желваками, играющими на скулах, тяжело вздохнул и тоже сел. Он бросил на меня короткий, полный холодного раздражения взгляд. В его тёмных глазах читалось то же безысходное понимание: мы проиграли. Родители продавили нас оба фронта.
Отец молча подвинул к нам ту самую кожаную папку и положил рядом золотой перьевой ручки.

— Подписывайте. Без фокусов.

Сонхун взял ручку первым. Его рука слегка дрожала от гнева, но движение было уверенным. Он резко, размашисто поставил свою подпись на первой странице контракта, подтверждая своё согласие на этот проклятый годовой фарс. Затем он молча швырнул ручку в мою сторону.
Металлический корпус звякнул о край тарелки. Я посмотрела на строчку, где красовалось моё имя, и на пустое поле рядом с ним. Пальцы одеревенели. Сглотнув подступивший к горлу ком, я взяла ручку, чувствуя, как холодный металл обжигает кожу, и вывела свою подпись.

С этой секунды мы официально стали мужем и женой. Только за нашими кольцами не было ничего, кроме взаимной неприязни, рухнувших надежд и одного года, который обещал стать самым долгим испытанием в нашей жизни.