страшный сон // Ваня Деточки

Разногласие случилось на следующий день перед ужином, прямо в комнате парней. Обсуждали налёт на дом местного чиновника. Илья раскладывал карту проездов, а Катя, вспомнив, что её бывший одноклассник жил в том районе, попыталась вставить слово.

— Я знаю этот двор, — Катя уверенно шагнула к столу. — Там сзади тупик и глухой забор, вы не пройдёте. Надо заходить через арку, я покажу.

Ваня, резко захлопнув блокнот, перебил её на полуслове. Его голос прозвучал на удивление зло и громко на всю комнату:

— Ничего ты показывать не будешь. Твоё дело — сидеть в корпусе. Хватит лезть в пацанские дела. Ты думаешь, если я вчера с тобой в зале постоял, то ты теперь боец? Да ты при первом шухере свалишься. С собственным отцом ничего сделать не могла, орала на весь дом, а тут на рожон лезешь. Из-за тебя пацанов примут.

В комнате мгновенно повисла мёртвая тишина. Коля перестал улыбаться и опустил голову. Илья замер с карандашом в руке. Наташа, стоявшая у окна, резко развернулась и злобно зыркнула на брата: «Ты дебил, Иванов?»

Ваня ударил по самому живому шраму. На секунду Катя застыла. Вся её привычная уверенность испарилась. Она не стала огрызаться. Лицо девушки побледнело, она молча развернулась и быстро вышла из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Ваня остался стоять у стола. Он поймал на себе осуждающие взгляды всей своей банды. Жёсткие слова вылетели на эмоциях — он просто дико боялся за неё после вчерашнего разговора в зале, но понял, что перегнул палку, только когда дверь захлопнулась.

***

Около полуночи пацаны ушли на разведку. Ваня остался в корпусе один — караулить коридоры. Весь вечер его жрало чувство вины, абсолютно непривычное и ломающее его обычную ледяную броню. Говорить красиво он не умел, извиняться — тем более.

Он нашёл Катю на заднем дворе. Она сидела на старых железных качелях, зябко кутаясь в куртку и глядя в темноту. Ваня подошёл бесшумно. Качели даже не скрипнули, когда он тяжело опустился на соседнее сиденье. Катя никак не отреагировала, даже головы не повернула, демонстративно игнорируя его присутствие.

Они сидели в тишине минуты три. Наконец Ваня зашевелился. Он полез в карман, вытащил оттуда свой собственный складной нож с наборной рукоятью и протянул вперёд на раскрытой ладони.

— На, держи, — глухо выдохнул он. Катя мельком взглянула на сталь.

— Зачем? Чтобы я опять не орала? Себе оставь. — Ваня насупился, челюсти его сжались. Он резко поймал её руку, силой разжал пальцы и вложил туда холодную рукоять, заставив девушку сжать кулак.

— Бери, кому говорю, — отрывисто бросил он, глядя перед собой в темноту. — За слова в комнате... погорячился. Лишнего про отца ляпнул. Нож мой, хороший. Носи с собой.

Катя сжала рукоять в ладони, чувствуя, как металл забирает тепло кожи. — Зачем тогда орал при всех, раз я сильная?

— Затем, что на выезде мне балласт не нужен, — Ваня повернулся к ней, и его взгляд снова стал холодным.

— Я пацанов веду. За каждым слежу. Если ты там под руку полезешь или под нож подставишься — мне придётся отвлекаться. Из-за этого всю банду накроют. Сиди в корпусе. Не потому, что слабая. А потому, что на выезде от тебя пока толку ноль, только мешаться будешь.

Катя промолчала. Обида ещё покалывала, но спорить с его логикой было глупо. Она молча убрала нож в карман куртки и едва заметно кивнула.Ваня выдохнул, поднялся с качелей и коротко бросил:

— Пошли в корпус. Холодно тут сидеть.

Этой же ночью.

Дождь со всей силы барабанил по стеклу девчоночьего корпуса, превращая свет редких уличных фонарей в размытые жёлтые пятна.
В комнате было темно. Светка со своими подругами уже давно спали, мерно сопя у стены.

Катя лежала на спине, закинув руку за голову, и крутила в кармане штанов тяжёлый складной нож, который ей отдал Ваня. Металл рукояти уже стал тёплым.

Скрипнула соседняя кровать. Наташа тихо перелезла к Кате под одеяло, устроившись рядом.

— Не спишь? — едва слышно прошептала Наташа.

— Нет. Думаю, — так же тихо отозвалась Катя, не отводя взгляда от потолка. Наташа немного помолчала, всматриваясь в профиль подруги в полумраке, а потом аккуратно ткнула её локтем в бок.

— Слушай, Кать... Я же вижу, как ты на Ваньку смотришь. И как он на тебя. Вы оба дебилы, конечно, но когда он в комнату заходит, ты даже язвить перестаёшь.

Катя замерла. Рука в кармане крепче сжала нож. Старая привычка закрыться и выдать какую-нибудь колкость сработала на автомате, но, посмотрев на ждущее лицо Наташи, Катя впервые сдержала свой язык. Смысла врать сестре Вани не было.

— Ну смотрит и смотрит, — глухо выдохнула Катя, повернув голову к подруге. — Он придурок, Наташ. Орет, командует, слова нормального сказать не может. Вчера вон вообще... при всех меня лицом в грязь ткнул.

— Но нож-то свой отдал, — Наташа хитро прищурилась, кивнув на её карман. — Он его даже Кольке в руки не давал, когда тот просил.

Катя вздохнула, вытащила руку из кармана и уставилась на свои пальцы.

— Нравится он мне, Наташка, — призналась она наконец. Вслух эти слова прозвучали странно, почти пугающе. — Не так, как в дурацких книжках пишут, с цветами и соплями. Просто... он страшный. Вы ночью такое творите, от чего у нормальных людей волосы дыбом встанут. Я видела, как он того нарколыгу резал. Без единого звука. Как робот.

Наташа притихла, её улыбка исчезла. Она лучше всех знала, кем стал её брат.

— Но когда он рядом, — тихо продолжила Катя, и её голос на секунду дрогнул, — мне впервые за всю жизнь не страшно. Вообще. Я знаю, что если этот мир снова решит меня сожрать, Ваня просто придёт и перережет этому миру глотку. Он волк, Наташ. А мне, походу, надоело быть овцой. Рядом с ним я чувствую, что тоже могу выжить.

Наташа внимательно выслушала её, а потом серьёзно, совсем по-взрослому кивнула. Она накрыла ладонью руку Кати.

— Он такой и есть. Если впустил тебя в свою голову — значит, всё. Обратно дороги нет. Он за тебя теперь отвечает. Только ты ему это в лоб не говори, а то он вообще общаться разучится от шока.Катя слабо, впервые за долгое время искренне усмехнулась.

— Ещё чего. Обойдётся. Пусть думает, что я его до сих пор за вчерашнее зарезать хочу его же ножом. Девчонки тихонько прыснули, прикрывая рты одеялом, чтобы не разбудить Светку. Катя повернулась на бок, прижимая ладонь к карману с ножом. Чувства были признаны, место определено, и теперь внутри стало немного легче. Она была частью этой стаи. Частью Вани.