страшный сон // Ваня Деточки

Глухой, ритмичный стук разносился по тёмному коридору спортивного крыла. Бум. Бум. Бум.

Катя шла на этот звук, сжимая в руках чистую, высохшую толстовку Вани. Наташа просила передать её брату, сказав, что тот засел в спортзале. Подтолкнув массивную деревянную дверь, Катя заглянула внутрь. Зал освещала всего одна тусклая лампа под потолком. Прямо по центру у врытого в пол толстого деревянного шеста стоял Ваня. На шест были намертво насажены старые автомобильные шины, заменявшие парням тренировочную грушу.

Ваня был в одной майке. Отчаянно, с дикой, глухой яростью он раз за разом вбивал кулаки в жёсткий резиновый протектор. С него градом катился пот, дыхание вырывалось из груди тяжёлым хрипом. Он бил без перчаток и бинтов. Катя остановилась у стены, молча наблюдая за этой картиной. Ваня заметил её, но удары не прекратил. Только последний, сокрушительный хук заставил шины жалобно заскрипеть.

Он остановился, тяжело дыша и уперевшись лбом в холодную резину. Катя подошла ближе и бросила толстовку на старый гимнастический мат.

— Натка просила передать, — негромко сказала она. Её взгляд упал на его кисти. Костяшки пальцев были разбиты в хлам — кожа содрана о грубый протектор, по пальцам текла свежая, тёмная кровь.

— Совсем дебил? — Катя хмуро качнула головой. — Об резину руки в кровь сбивать. Нож-то завтра как держать будешь, если пальцы откажут?

Ваня медленно выпрямился, хмуро зыркнув на неё. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Не твое дело. Иди в корпус. —Вместо ответа Катя заметила на подоконнике смотанный серый эластичный бинт. Она молча подошла, взяла его и вернулась к Ване. Без лишних слов и церемоний она перехватила его правую руку за запястье. Хватка у неё была на удивление крепкой.

Ваня дёрнулся было забрать руку, но Катя жестко удерживала её, уже начиная ловко и плотно наматывать бинт на разбитые костяшки.

— Стой тихо, — отрезала она. — Дядя Вадя увидит — обоим прилетит. Ваня притих. Он стоял неподвижно, глядя сверху вниз на то, как она сосредоточенно затягивает ткань на его руке. Никакой нежности в её движениях не было — она мотала туго, так, что Ваня даже тихо зашипел от боли сквозь зубы, но руку больше не вырывал. Завязав узел на запястье, Катя отпустила его руку и посмотрела прямо в его серые глаза.

— Научи меня, — вдруг прямо и резко сказала она.Ваня удивленно прищурился, а потом коротко, жестко усмехнулся:

— Чему тебя учить? Махать кулаками? Тебе это не надо. Сиди с Наташой, картошку вари.

— Мой отец тоже думал, что мне это не надо, — её голос прозвучал холодно и без капли жалости к себе. — Я больше никогда не хочу стоять и орать, пока меня в пол вкатывают. Научи базовому. Чтобы успеть ударить первой.

Ваня замолчал. Усмешка мгновенно слетела с его лица. Он долго всматривался в её глаза, пытаясь найти там страх или слабость, но Катя выдержала его взгляд.

— Ладно, — глухо буркнул он.Ваня резко шагнул к ней, заходя со спины. Без всяких предупреждений он жестко перехватил её за плечи и толкнул пониже, заставляя согнуть ноги. Его тяжелые, горячие ладони бесцеремонно скорректировали положение её рук у лица.

— Ноги шире поставь, — приказал он прямо ей в затылок. Его голос был хриплым после тренировки. — Центр тяжести вниз. Если толкнут — устоишь. Руки у подбородка держи, локти к корпусу прижми. Вот так.

Катя послушно замерла в стойке, чувствуя спиной его жесткую грудь и тяжелое дыхание.

— И че дальше? — спросила она.— Дальше бьешь, — Ваня отступил на шаг назад, вставая напротив неё и поднимая свои перемотанные ладони как мишени. — Бей сюда. Прямой. Корпусом вкладывайся, а не просто рукой. Давай.

Катя сделала резкий выпад, с силой ударив кулаком в его ладонь. Раздался хлесткий хлопок. Ваня даже не шелохнулся, только хмуро кивнул:

— Слабо. Еще раз. Думай о том, кто перед тобой. Катя зажмурилась на секунду, вспоминая грязный коридор хрущевки, лицо отца, и со всей накопленной злостью вбила кулак в его руку. На этот раз Ваня слегка отшатнулся назад, оценивающе качнув головой.

— Вот так, — коротко бросил он, опуская руки. — На сегодня хватит. Костяшки сотрешь.

Катя опустила руки, тяжело дыша. Напряжение в зале можно было ножом резать. Ваня подобрал с мата свою чистую толстовку, накинул на плечи и, не оборачиваясь, пошел к выходу. Но Катя знала: этим уроком он окончательно признал её своей.