страшный сон // Ваня Деточки

✦

Катя любила повторять, что её язык — это единственное оружие, на которое не нужно получать лицензию.

— Дядь Миш, если вы ещё раз положите мне три ложки сахара вместо двух, я начну подозревать, что вы пытаетесь меня приручить. А я, как известно, дикое животное с плохим характером, — Катя лучезарно улыбнулась, забирая у соседа через забор треснувшую кружку с чаем.

Дядя Миша, грузный мужчина в засаленной тельняшке, только добродушно махнул рукой:

— Язви-язви, Катерина. Смотри, замуж никто не возьмёт с таким эшафотом вместо рта.

— И слава богу! Одним ртом меньше кормить, — она звонко рассмеялась, откинув назад каштановые волосы.

Катя вообще много улыбалась. В их сером, пропахшем сыростью и безнадёгой городке её смех был чем-то вроде аномалии. Да, матери не стало три года назад. Да, жили они с отцом небогато в старой хрущёвке, где обои отходили от стен, как сухая кожа. Но Катя умудрялась находить повод для шуток во всём. Её колкие, быстрые реплики отскакивали от зубов, срезая любую грубость со стороны сверстников или учителей. Наглые пацаны во дворе знали: Катьку лучше не задевать — высмеет так, что потом неделю отмываться будешь.

Она допила чай, попрощалась с соседом и пошла домой. На улице сгущались мартовские сумерки. Воздух был холодным, кусачим.В квартире было тихо. Слишком тихо. Это всегда был плохой знак.

Катя аккуратно прикрыла за собой хлипкую дверь, стараясь не шуметь. На вешалке в прихожей висела тяжёлая куртка отца, от которой за версту несло дешёвой водкой и сигаретным перегаром. Девушка сглотнула, и её привычная, лёгкая улыбка мгновенно сползла с лица. Внутри неприятно ёкнуло. В такие дни она старалась просто тихо проскочить в свою комнату и закрыться на защёлку.

Она сделала два шага по узкому коридору, как вдруг дверь кухни с грохотом распахнулась. Отец стоял в проёме. Тяжёлый, обрюзгший, с налитыми кровью глазами и растрёпанными волосами. Рубашка на груди была расстёгнута, а взгляд... взгляд был диким, блуждающим и пугающе сфокусированным на ней.

— А-а, явилась, — прохрипел он, покачнувшись. — Мать твоя покойная... тоже всё где-то шлялась. Всё улыбалась всем подряд. И ты такая же растёшь. Сучка.

Катя инстинктивно сделала шаг назад, выставив перед собой ладони. Внутри всё сжалось, но старая привычка защищаться словами сработала на автомате, хоть голос и дрогнул:

— Пап, ты перебрал. Иди поспи. Завтра на смену.

— Не учи меня! — вдруг взревел он, резко подавшись вперёд.Катя не успела среагировать. Тяжёлая, мозолистая ладонь наотмашь проехалась по её щеке. Удар был такой силы, что девушку отбросило спиной к стене. В голове зазвенело, во рту разлился солоноватый вкус крови. Вся её былая смелость, все колкие шутки и бритвенная уверенность испарились в одну секунду, оставив только липкий, животный ужас.

Отец не остановился. Он навалился сверху, перекрывая кислород своим весом и удушающим запахом перегара. Его пальцы намертво вцепились в ворот её куртки, с треском разрывая ткань.

— Папа, не надо! Пусти! Пожалуйста! — Катя закричала, срывая голос, упираясь ладонями в его грудь. Она пыталась ударить его, укусить, но он был сильнее. Намного сильнее.

— Заткнись! — выдохнул он прямо ей в лицо, перехватывая её запястья одной рукой и прижимая их к полу, куда они оба повалились в потасовке. Вторая его рука грубо рванула край её джинсов.Мир вокруг Кати сузился до размеров этого грязного коридора. Родной отец, человек, который должен был её защищать, превратился в безжалостное чудовище. Катя кричала так, что горели лёгкие, вкладывая в этот крик всю свою жизнь, всю боль и мольбу о спасении:

— Помогите!!! Кто-нибудь! Помогите!!! — Отец замахнулся, чтобы ударить её ещё раз и заставить замолчать, как вдруг...Хруст.

Звук разбитого стекла в большой комнате прозвучал как выстрел. Следом раздался тяжёлый глухой стук — кто-то прыгнул в квартиру прямо через окно, выставив раму.

Отец замер, оборачиваясь на звук. Катя, задыхаясь от слёз, сквозь пелену увидела, как из темноты зала в коридор стремительно вошли несколько силуэтов. Они двигались бесшумно, чётко, как призраки. На головах — капюшоны. Холодные, недетские глаза.

— Вы кто такие, щеглы?! — рявкнул отец, пытаясь подняться на ноги. — Я вас сейчас...Он не успел договорить. Самый высокий из парней — в толстовке, с короткой стрижкой и ледяным, застывшим взглядом — сделал молниеносный шаг вперёд. В его руке тускло блеснула сталь. Большой складной нож.

Один короткий, точный удар в плечо заставил отца взвыть и повалиться на бок. Сзади на него тут же навалились ещё двое мальчишек, заламывая руки и прижимая к полу с такой силой, что хрустнули суставы. Они действовали без единого слова. Без суеты. Как отлаженный механизм.

Катя, сжимаясь в комок у стены и подтянув колени к подбородку, истерически всхлипывала. Её трясло крупной дрожью. Она видела, как лидер — Ваня — опустился на одно колено перед её хрипящим от боли отцом.

Катя зажмурилась, закрывая уши руками, но до неё всё равно доносились страшные, глухие звуки, возня и финальный, захлебнувшийся хрип отца. Всё закончилось меньше чем за минуту.
В коридоре повисла мёртвая, звенящая тишина. Слышно было только прерывистое, истерическое дыхание Кати.

Она медленно открыла глаза, боясь посмотреть на пол. Но Ваня уже загораживал обзор спиной. Он вытер лезвие ножа о штанину отца, с сухим щелчком сложил его и убрал в карман. Без лишних эмоций, будто просто закончил тяжёлую работу.

Развернувшись, он хмуро окинул Катю взглядом: оценил разорванную куртку, разбитую губу и то, как её колотит от шока. Никакой жалости в его глазах не было — только холодная собранность.

Ваня подошёл, грубовато схватил с вешалки чьё-то чужое старое пальто и швырнул ей на колени.

— Одевайся, — скомандовал он отрывисто. Голос у него был низкий, глухой.

Катя смотрела на него дикими глазами, прижимая к себе пальто, но не двигалась. Руки её не слушались, а в голове не укладывалось, что этот подросток только что сделал.

— Слышишь меня? — Ваня наклонился и резко, без церемоний, потянул её за локоть вверх, заставляя подняться на ноги. Хватка у него была железная.

— Шевелись, если не хочешь, чтобы менты тебя здесь с трупом приняли. Мать дома?

— Н-нет... — вытолкнула Катя сквозь стучащие зубы. — Нет матери.

Ваня на секунду замер, переглянулся с угрюмым Колей, который караулил у двери, и снова повернулся к ней. На его лице не дрогнул ни один мускул, но тон стал чуть менее приказным.

— Значит, одна осталась. Тем более. Уходим. Он не стал протягивать ей руку, как принцессе. Вместо этого Ваня просто по-хозяйски взял её за плечо, развернул к выходу и слегка подтолкнул вперёд, заставляя перешагнуть через то, что лежало на полу.

— Иди за Колей и по сторонам не смотри, — бросил он на ходу, уже проверяя коридор. — Всё, замяли тему. Тебя здесь не было.