Сок без сахара

Чай в чашке уже остыл, но Феликс всё ещё держал её в руках, чувствуя тепло, которое постепенно уходило, как и его силы. Хёнджин сидел напротив, и его взгляд был прикован к Феликсу, к его бледному лицу, к тёмным кругам под глазами, к тому, как он кусал губу, чтобы не заплакать снова.

- Я не хочу, чтобы ты уходил, - сказал Феликс, и его голос был тихим, как шёпот. Он боялся, что если Хёнджин уйдёт, он снова останется один в этой пустой квартире, которая вдруг стала ещё более давящей, чем раньше.

- Я не уйду, - ответил Хёнджин, протягивая руку через стол и накрывая его ладонь своей. - Я останусь, сколько нужно. Даже если придётся ночевать здесь, на этом продавленном диване.

Феликс слабо улыбнулся. В этой улыбке не было радости, но была благодарность - такая глубокая, что она почти перекрывала боль.

- Ты не привык к таким местам, - сказал он, оглядывая кухню с облупившейся краской и засаленным столом. - Здесь не как в твоём особняке.

- Мне плевать на особняк, - сказал Хёнджин, и его голос был твёрдым. - Я здесь, чтобы быть с тобой. Всё остальное - не имеет значения.

Они сидели в тишине, и дождь за окном постепенно стихал, превращаясь в мелкую морось. Где-то вдалеке залаяла собака, и слышался шум проезжающих машин. Мир продолжал жить своей жизнью, даже когда их собственный мир рушился.

Телефон Хёнджина завибрировал на столе, разрезая тишину резким звуком. Он взглянул на экран и нахмурился.

- Джисон, - сказал он, поднимая трубку. - Что тебе?

Голос Джисона был громким и напряжённым, и Феликс слышал его даже через динамик.

- Хёнджин, мы обсуждали гонки! Завтра вечером. Все собираются. Ты же обещал, что приедешь! Чанбин уже готовится, Минхо тоже. Без тебя не то.

Хёнджин вздохнул, потирая переносицу свободной рукой. Он выглядел уставшим и раздражённым, но голос его был спокоен, когда он ответил:

- Я не поеду. У меня другие дела.

- Другие дела? - Джисон повысил голос, и в нём послышалась обида. - Ты обещал! Ты всегда говоришь, что гонки - это наше всё. А теперь ты отказываешься?

- Отстань, Джисон, - сказал Хёнджин, и в его голосе появилась сталь. - Я не могу сейчас. Позвони Минхо, он тебя развлечёт.

На том конце повисла пауза, а потом раздался голос Минхо - ровный, без эмоций, но с лёгкой усмешкой:

- Я уже рядом с ним, Хёнджин. Я слышал весь разговор. Так ты действительно не поедешь?

- Нет, - ответил Хёнджин, и его голос не дрогнул. - У меня есть дела поважнее гонок.

- Дела? - переспросил Минхо, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. - Или ты сидишь с этим новеньким, Феликсом, и не хочешь оставлять его?

Хёнджин не ответил, и его молчание было красноречивее любых слов.

- Понял, - сказал Минхо. - Ладно. Мы сами справимся. Но ты знаешь, что без тебя будет не так.

Он положил трубку, и Хёнджин убрал телефон в карман, глядя на Феликса, который смотрел на него с лёгким удивлением.

- Ты отказался от гонок ради меня? - спросил он, и его голос дрогнул.

- Я отказался от гонок, потому что ты важнее, - ответил Хёнджин, и в его глазах была такая искренность, что у Феликса перехватило дыхание. - Гонки никуда не денутся. А ты - один. И я не хочу, чтобы ты был один.

Феликс смотрел на него и не мог найти слов. Он чувствовал, как внутри него разливается тепло, которое постепенно заполняло ту пустоту, что образовалась после ухода дяди.

- Ты слишком добрый, - сказал он наконец, и в его голосе появилась лёгкая хрипотца.

- Я не добрый, - усмехнулся Хёнджин. - Я эгоист. Я хочу быть с тобой, потому что мне так лучше.

Феликс улыбнулся - чуть шире, чем раньше, и в этой улыбке появилась искра жизни, которой не было уже несколько дней.

---

Тем временем в баре на другом конце города собралась другая часть компании. Бар был старым, с деревянными стенами и тусклым светом, который создавал уютную, почти интимную атмосферу. За столиком у окна сидели четверо: Чанбин, Чонин, Сынмин и Бан Чан.

Перед ними стояли бокалы с красным вином, и они медленно потягивали его, глядя на дождь, который барабанил по стеклу. В баре было тихо - только тихая музыка играла из старых колонок, и редкие посетители сидели в углах, погружённые в свои мысли.

- А где Хёнджин? - спросил Чанбин, отпивая глоток и ставя бокал на стол. - Он же должен был быть здесь.

- Он с Феликсом, - ответил Бан Чан, и его голос был спокойным, как всегда. - У того случилось что-то с дядей. Я слышал, что он ушёл.

- Ушёл? - переспросил Сынмин, поправляя очки. - Как ушёл?

- Взял чемодан и ушёл, - пожал плечами Бан Чан. - Феликс остался один. Хёнджин решил побыть с ним.

- Интересно, - сказал Чонин, задумчиво глядя в свой бокал. - Мы все такие одинокие, а он выбирает быть с тем, кто тоже одинок. Может, это судьба.

- Судьба, - усмехнулся Чанбин, качая головой. - Ты вечно придумываешь что-то мистическое. Может, Хёнджину просто нравится этот парень.

- Нравится, - подтвердил Бан Чан. - И это видно невооружённым глазом. Только вопрос, готов ли он к этому.

- А ты готов? - спросил Чонин, глядя на Бан Чана. - Ты, который всегда всех спасает. Ты готов к тому, что твои друзья находят кого-то и уходят?

Бан Чан задумался, и на его лице появилось выражение усталой мудрости.

- Я всегда был готов, - сказал он. - Я знаю, что люди уходят. Это часть жизни. Но я хочу, чтобы они были счастливы. Даже если это значит, что я останусь один.

- Ты не один, - сказал Сынмин, и его голос стал тише. - У нас есть мы. Все мы. Даже если кто-то уходит, мы остаёмся.

Они замолчали, чувствуя, как в этом молчании есть что-то важное - связь, которая держала их вместе даже в самые тёмные времена.

- Одиночество - это странная штука, - сказал Чонин, глядя в окно. - Мы все боимся его, но мы все чувствуем его. Даже когда мы вместе, оно иногда приходит. И тогда мы ищем кого-то, кто может заполнить эту пустоту.

- А ты нашёл? - спросил Чанбин, глядя на него.

- Может быть, - ответил Чонин, и его улыбка была загадочной. - Может, просто жду, когда найдётся тот, кто поймёт меня.

Они подняли бокалы, и вино блеснуло в тусклом свете.

- За нас, - сказал Бан Чан. - За то, что мы есть. И за то, что мы будем.

- За нас, - повторили остальные, и их голоса слились в один.

Они пили вино, и дождь за окном продолжал идти, смывая с улиц следы этого дня. Где-то в другой части города Хёнджин и Феликс сидели в маленькой кухне и смотрели друг на друга, чувствуя, как между ними растёт что-то, что нельзя было объяснить словами.

А где-то в больнице дядя Феликса лежал на койке, закрыв глаза, и слушал, как дождь стучит в окно. Он знал, что сделал правильный выбор. Но это не делало его менее одиноким.