Зона Повышенного Притяжения

Глава 5

Детектив Чон стоял у окна в узком, прокуренном кабинете директора, разглядывая внутренний двор училища. В руках он привычно крутил незажженную сигарету — жест, помогавший сосредоточиться. Рядом прокурор Ким перелистывал папки с личными делами студентов, и сухость его движений отражала всю паршивость сложившейся ситуации.

— Господин Лим уверяет, что здание закрывается в восемь, но на дверях запасного выхода даже следов взлома нет. Замок открыли снаружи родным ключом. Или его дубликатом, — отозвался Ким, сверкнув очками.

— А значит, искать надо вокруг тех, у кого был доступ к связке, — Чон нахмурился. — Или вокруг тех, на кого Лим так усердно пытается свалить вину.

Когда в коридоре шум от драки студентов наконец утих, Чон и Ким вышли наружу. Возле стены столпились учащиеся, а в самом углу, словно пытаясь слиться с обоями, замер Инбом.

Детектив Чон медленно перевел взгляд на парня. В памяти мгновенно всплыла строчка из личного дела: Инбом, специализация — электротехника и монтаж. Парень шарил в щитках лучше половины преподававших тут мастеров. Чон окинул его тяжелым, проницательным взглядом — от побелевших пальцев до растерянного, загнанного вида. Этот взгляд длился не больше двух секунд, но Инбому показалось, что из него вытащили все внутренности. Слишком нервный для случайного свидетеля. Знает больше, чем говорит... или сам приложил руку?

Учитель Лим, заметив внимание следователей к студенту, тут же засуетился рядом, семеня ногами и пытаясь переключить их внимание:

— Говорю вам, господин детектив! Моя группа — золотые ребята, а вот..

— Хватит, Лим, — отмахнулся Чон, обрывая лепечущего педагога на полуслове и отводя острый взгляд от Инбома. — Пройдемте, мы побеседуем с вами.

Они вернулись в кабинет. Чон тяжелым движением опустился на стул во главе стола, а Ким остался стоять у стены, скрестив руки на груди и давя на учителя одним своим холодным, внимательным взглядом.

Лим сел на самый край стула. Его плечи были сутулы, а пальцы беспрестанно теребили пуговицу на помятом пиджаке. На лбу выступала мелкая испарина.

— Господин детектив, я же уже всё вам рассказал, — забормотал Лим, то и дело сглатывая. — В тот вечер всё было как обычно! Я лично обошел первый этаж, проверил подсобки, запер щитовую и сдал связку на пост дежурного. В журнале стоит моя подпись!

— Учитель Лим, — прервал его прокурор Ким, слегка наклонив голову. — Вы утверждаете, что связка ключей весь вечер находилась на посту. Однако экспертиза замка на запасном выходе показала: его открыли родным ключом. Без повреждений личинки.

— Но... но как?! — Лим всплеснул руками, его голос слегка сорвался. — Значит, кто-то украл ключи! Вы же знаете этих... Они вечно трутся у гаражей, у них нет никакого уважения к правилам! Это Сонхван, точно он! Я видел, как он шатался возле корпуса за полчаса до пожара!

Детектив Чон медленно подался вперед, опираясь локтями о полированную поверхность. Его проницательный взгляд буквально пригвоздил Лима к месту.

— Вы видели Сонхвана в восемь, Лим, — чеканно проговорил Чон. — А в восемь пятнадцать, судя по камерам на парковке у кафе напротив, он уже разгружал термосумки. Алиби у парня паршивое, но по времени он не успел бы сделать преступление и выскочить незамеченным.

Лим мгновенно осекся. Его губы дрогнули.

— Зато вы, — продолжил Ким от стены, — покинули территорию училища только в девять вечера. И журнал сдачи ключей заполнен одной ручкой за всю неделю вперед.

— Вы... вы на что это намекаете?! — Лим бледнел на глазах, судорожно хватая ртом воздух. — Я тридцать лет преподаю в этом училище! Зачем мне поджигать собственный корпус?!

— А вот это мы и хотим узнать, — тихо ответил Чон, щурясь. — Или вы кого-то покрываете, Лим, потому что у вас коленки дрожат при одном упоминании определенных фамилий... Или вы сами допустили халатность, потеряли дубликат, а теперь пытаетесь повесить поджог на парня с плохой репутацией, чтобы спасти свою шкуру.

Лим вжался в спинку стула, переводя испуганный взгляд с детектива на прокурора. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь рваный, застрявший сип.

—————

Двухэтажное здание из потертого красного кирпича выглядело так, словно выросло на стыке шумных переулков. Снаружи над красно-черным козырьком горела яркая вывеска, а на второй этаж вела открытая металлическая лестница. Через широкие панорамные окна пробивался теплый янтарный свет, манящий зайти внутрь и укрыться от холодного вечернего воздуха.

«Острое крылышко» встретило их густым, обволакивающим теплом: пахло жареным мясом, жженым маслом и остро-пряным соусом. Вся атмосфера заведения была пропитана ламповым, слегка хаотичным уютом. Стены от пола до потолка были оклеены пестрыми плакатами, каллиграфическими надписями, афишами и меню на желтой бумаге, создавая ощущение тесного, обжитого пространства. С потолка свисали бумажные фонари, отбрасывая густой желто-оранжевый свет на деревянные столики, за которыми вполголоса гудели посетители. В этом мягком полумраке было легко спрятаться от внешнего мира, но витавший в воздухе острый запах соуса не давал Инбому расслабиться ни на секунду.

Они с Джиа сели за свободный круглый столик у окна. Когда Джиа расстегнула и сбросила на спинку стула оверсайз-куртку, Инбом на секунду засмотрелся. На ней был простой черный топ с длинными рукавами и открытой линией плеч. Ткань мягко облегала ключицы, подчеркивая её хрупкость. В теплом свете фонарей на светлой коже у самого основания шеи проступила аккуратная тонкая татуировка — изящный, минималистичный контур ветви с нераскрывшимися бутонами. Девушка выглядела невероятно уютной и домашней, создавая контраст с его давящей, тревожной реальностью.

Инбом вспомнил, как вчера вечером, сидя на краю кровати в полумраке комнаты, он получил от неё сообщение. Экран телефона вспыхнул предложением сходить куда-нибудь. Инбом тогда на секунду завис, вчитываясь в название: «Острое крылышко». В голове промелькнуло, что он где-то уже видел эти буквы... И только потом до него дошло — это же та самая надпись на красной термосумке курьера.  Убедив себя, что это просто совпадение, он медленно набрал короткий ответ: «Давай сходим».

— Инбом-а, ты опять витаешь где-то? — Джиа мягко улыбнулась, подперев подбородок ладонью и слегка прищурившись. — Тебе правда стоит просто расслабиться.

— Да... Прости, — Инбом попытался улыбнуться в ответ.

В этот момент к их столику подошел официант, поднося поднос с истекающими соусом крыльями и другими заказанными блюдами.

— Ваш заказ. Приятного аппетита, — раздался знакомый ехидный голос.

Инбом повернул голову и слегка дернулся. Официантом был.. Сонхван.

Вместо привычного объёмного худи на нем была облегающая черная футболка, под которой четко виднелась рельефная грудь и крепкие плечи. Короткие рукава туго обтягивали натренированные бицепсы, от которых до самых кистей тянулись татуировки, а поверх плотной ткани на поясе был небрежно повязан фартук в тонкую полоску. Когда Сонхван наклонился над столиком, опираясь смуглыми руками о дерево, от него повеяло уверенной силой. Его темные волосы слегка растрепались, а низкий, грубоватый голос с хрипотцой проникал прямо под кожу.

Инбом почувствовал, как к горлу подступает странное, удушливое чувство. Это была не просто злость или страх перед потенциальным преступником — где-то глубоко внутри, против его воли, отозвался лихорадочный, горячий импульс.

— Смотри, как вкусно выглядит! — воодушевленно произнесла Джиа.

«Уйди, просто уйди отсюда...» — пронеслось в голове Инбома. Он отчаянно не хотел, чтобы Сонхван стоял рядом. Это чувство внутри было неправильным, чужим и необъяснимым.

Сонхван едва заметно приподнял бровь, с интересом разглядывая напряженную фигуру Инбома, и слегка ухмыльнулся:

— А ты, шкет, я смотрю, времени даром не теряешь, — Сонхван лениво окинул взглядом Джиа.

Джиа замерла в легком замешательстве, переведя взгляд с наглого официанта на бледнеющего Инбома.

— Вы знакомы? — удивленно спросила она.

Сонхван уже открыл рот, чтобы добавить что-то еще, и явно собирался ответить за них двоих:

— Да мы с ним...

— Мы просто пересекались несколько раз! — резко перебил его Инбом, сжимая кулаки под столом так, что побелели костяшки. Его голос прозвучал неожиданно грубо, почти враждебно. — Всё, спасибо за еду, можешь идти.

Сонхван тихо хмыкнул, оценил эту судорожную попытку Инбома выставить стену и, пожав широкими плечами, отступил на шаг:

— Как скажешь. Если что — зовите.

Он неспешно развернулся и пошел к барной стойке.

Джиа провожала его удивленным взглядом, а затем слегка наклонилась к Инбому, понизив голос:

— Вы... точно просто пересекались?

Инбом сглотнул сухой ком в горле, пытаясь выровнять дыхание и унять внезапно расколотившееся сердце:

— Да... Он мой сосед по общежитию. Просто сосед с параллельного курса.

Джиа смерила Инбома долгим взглядом, а затем еще раз оглянулась на удаляющуюся фигуру Сонхвана — на его широкие татуированные плечи и уверенную походку.

— Сосед?.. — переспросила Джиа с легким сомнением. — Если честно, по нему так и не скажешь. Он вел себя так... будто вы сто лет знакомы. И вообще выглядит как-то слишком дерзко для обычного студента.

Инбом ничего не ответил, лишь уткнулся взглядом в тарелку. Ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы заглушить эхо этого хриплого голоса в голове и спрятать от Джиа пылающие щеки.

—————

Еда совсем не лезла. Инбом мешал соус в тарелке, невпопад кивая на истории Джиа и всеми силами пытаясь изображать нормального собеседника. Спиной он чувствовал, что за ними наблюдают, а в ушах всё ещё стоял этот низкий голос. Пальцы слегка дрожали, а щеки до сих пор горели.

— Джиа, я отлучусь на пару минут... — сбивчиво пробормотал Инбом, поднимаясь из-за стола.

Джиа лишь понимающе улыбнулась и кивнула.

Инбом практически сбежал в глубь заведения, к узкому коридору с туалетом. Толкнув дверь, он подошел к раковине, включил ледяную воду и жадно плеснул себе в лицо, пытаясь смыть с себя это лихорадочное наваждение. Сердце колотилось где-то в горле.

Дверь за его спиной со щелчком закрылась.

Инбом поднял глаза на зеркало — и замер, затаив дыхание.

В узком, плохо освещенном помещении стоял Сонхван. Он небрежно опирался боком о дверной косяк, скрестив мускулистые, татуированные руки на груди.

Инбом резко развернулся, упершись поясницей в фаянсовую раковину. Он весь сжался, пытаясь скрыть, как сильно его штормит.

— У тебя вообще-то работа есть. Иди заказы разноси, а не стой тут, — выдохнул Инбом. Голос прозвучал слишком сухо и зажато.

— Да ладно тебе, — Сонхван чуть оттолкнулся от косяка и сделал шаг вперед, лениво опустив руки. — Рассчитал пару столиков и взял перекур. Имею право.

Он сократил дистанцию, останавливаясь совсем близко. От него пахло горячим перечным соусом, табаком и чем-то острым. Сонхван окинул Инбома медленным взглядом с ног до головы, подмечая и его побелевшие костяшки, и то, как рвано вздымается его грудь.

— Ты чего такой дерганный? — Сонхван наклонил голову, его хриплый голос понизился до едва слышного шепота, проникающего прямо под кожу. — Руки дрожат, глаза бегают... Сидишь там с девчонкой, а вид такой, будто тебя сейчас на казнь поведут. Я тебя так сильно пугаю?

— Да всё в порядке, — сглотнув, солгал Инбом, но его собственное предательское сердце стучало так громко, что, казалось, Сонхван мог его услышать. — Просто... оставь меня в покое. Перестань подходить и вести себя так.

— Как «так»? — Сонхван чуть приподнял бровь, наступая еще на полшага и фактически зажимая Инбома у раковины. В его глазах вспыхнул опасный, азартный огонек.

Инбом уткнулся взглядом в его подбородок, боясь поднять глаза выше, чтобы не потонуть в этом давящем, жарком присутствии. Внутри всё скручивалось от дикой смеси злости, страха и какого-то лихорадочного, неправильного притяжения, от которого подкашивались ноги.

— Отойди, — тихо, но твердо проговорил Инбом, пытаясь пройти мимо.

Сонхван не стал его удерживать, лишь просто отступил в сторону.

—————

Вечерний воздух казался глотком свободы, но расслабляться никто не собирался. Следователи двинулись вдоль кирпичного забора, изучая территорию вокруг контейнерной площадки.

Возле переполненных мусорных баков, уютно устроившись на помятых коробках, сидел местный бездомный. На нем поверх нескольких слоев грязно-серых тряпок красовалась черная толстовка на молнии. Она смотрелась на нем странно: почти чистая, стильная, явно молодежная.

Прокурор Ким медленно остановился, поправил очки на переносице и сделал шаг к мусорке.

— Добрый вечер, уважаемый, — произнес Ким с такой безупречной вежливостью, что бездомный испуганно вжал голову в плечи. — Я из полиции, — достав удостоверение госслужащего, прокурор продолжил: — Не видели ли вы здесь в последние дни ничего подозрительного?

— Н-ничего не видел, начальник! — забормотал мужчина, судорожно сжимая в руках пластиковый стаканчик. — Я человек тихий, законы соблюдаю!

— Очень похвально, — Ким наклонился чуть ближе, окинув бродягу сканирующим взглядом. — А скажите-ка... откуда у вас эта замечательная кофточка? Она кажется совершенно новой.

— А! Эта? — бездомный гордо расправил плечи, погладив рукав. — Моя! Нашел вот тут прямо, в баке! Дня три или четыре назад... Кто-то сдуру выбросил абсолютно целую вещь! Даже не порвана!

Чон и Ким переглянулись. Темная кофта на застежке. Именно о таком предмете гардероба упоминалось в показаниях как о возможной одежде одного из подозреваемых.

— Придется вам с ней расстаться, — сухо констатировал Ким и протянул руку.

— Э-э, начальник, ты чего?! — бездомный заскулил, вцепляясь пальцами в застежку-молнию. — Моя кофта! Честно найденная!

— Это вещественное доказательство, — Ким, не теряя аристократического спокойствия, слегка потянул ткань на себя. — Снимайте. Или поедете в участок за оказание сопротивления следствию.

Картина выглядела абсурдно и комично: безупречно одетый прокурор в дорогом пальто увлеченно стягивал с отбивающегося бродяги толстовку прямо посреди мусорных баков. Чон лишь качнул головой и достал телефон.

— Ким, только не порви её, — хмыкнул детектив.

Ким наконец сдернул толстовку, брезгливо держа её двумя пальцами за край, и вытащил из кармана полиэтиленовый пакет. Достав телефон, прокурор набрал криминалистов:

— Прокурор Ким Сонхо. Нашли возможную улику — кофту, выброшенную в бак у колледжа. Срочно отправьте на судмедэкспертизу, проверьте на следы горючих веществ и эпителий...

Громкий, глухой треск перебил его на полуслове.

Сверху, прямо с бетонного забора училища, кто-то грузно сорвался вниз. Послышался сухой удар о землю.

— Сука... ебаный забор! — прохрипел парень, свалившийся прямо в кусты рядом с мусоркой. Он судорожно пытался встать, потирая ушибленное колено.

Следователи одновременно повернули головы. Перед ними на корточках сидел Нам Дохён — растрепанный, с царапиной на щеке и в пыльной куртке.

Дохён поднял глаза, встретился взглядом с двумя следователями и застыл.

— Ну надо же, каков улов, — негромко произнес детектив.

Не дав парню даже дёрнуться, прокурор с неожиданной для его интеллигентного вида ловкостью сделал шаг вперед и мертвой хваткой вцепился в Дохёна, буквально поднимая его с земли за шкирку, как нашкодившего кота.

— Э! Руки убрал! — рявкнул Дохён, дернувшись, но прокурор уже перекрыл ему единственный путь к бегству.

— Тише, парень, — тяжело проговорил Чон, убирая телефон в карман. — Ты как раз вовремя. Пойдем побеседуем о твоем отсутствии и о том, зачем ты так красиво прыгаешь через заборы.

—————

Парень сидел на деревянном стуле напротив следователей, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. Выглядел он паршиво: ссадина на лбу слегка кровила, темные волосы были растрепаны после падения с забора, а на рукаве пыльной куртки отпечатался след грязи. Но, несмотря на помятый вид, в его взгляде читалась искренняя, злая дерзость. Он молчал, цедя сквозь зубы тихие ругательства и глядя на следователей снизу вверх.

Детектив Чон оперся локтями о стол, а прокурор Ким остался стоять у него за спиной, слегка наклонив голову.

— Нам Дохён, — начал Ким, сверкнув очками. — Прыжки через забор  — это, конечно, отличный способ привлечь к себе внимание. Куда ты так спешил?

— Домой спешил, — огрызнулся Дохён, не меняя позы. — Забор ближе, чем главные ворота. Или у нас уже запрещено через ограду лазать?

— В девять вечера? Запрещено, — сухо отрезал Чон. — Где ты был во время возгорания второго корпуса училища, Дохён? С семи до девяти вечера.

— Какой нахуй второй корпус, о чем вы? — грубо огрызнулся Дохён.

— Спрошу по-другому: где ты был в прошлую пятницу с семи до девяти вечера?

— У девушки своей был, — буркнул Дохён, отведя взгляд в сторону. Он заговорил неохотно, словно выжимая из себя каждое слово. — Сидел у неё дома.

— Имя, адрес, телефон, — мгновенно отреагировал Ким, доставая блокнот.

— Не даст она вам ничего. Уехала она за город к родственникам сегодня утром, связи там нет, — парень дернул плечом, попытавшись изобразить равнодушие, но пальцы, сжавшие отвороты куртки, выдали его нервозность. — Вернется через пару дней — спросите.

Чон и Ким переглянулись. Алиби, которое невозможно проверить прямо сейчас, звучало максимально мутно.

— Допустим, — детектив подался вперед, впиваясь взглядом в лицо Дохёна. — А в каких отношениях ты с Ли Минсоком?

При упоминании этого имени челюсть Дохёна заметно сжалась. Он ничего не ответил, лишь сжал губы в тонкую линию и отвернулся к окну, упрямо играя желваками.

— Молчишь? — прокурор Ким сделал шаг ближе, давя своим присутствием. — А ведь ребята из вашего корпуса говорят, что вы на днях прямо у мастерских вдвоем сцепились.

Дохён глубоко вздохнул, но продолжал упорно играть в молчанку. Однако перед его глазами мгновенно вспыхнула картина той самой драки...

...Это было за пять дней до взрыва. Пыльный задний двор за гаражами. Минсок стоял у кирпичной стены, удерживая за локоть плачущую девушку, и что-то тихо, но угрожающе говорил ей прямо в лицо. Дохён подошел сзади быстро, на эмоциях. Он не стал разбираться — просто впечатал кулак Минсоку прямо в скулу.

— Слышишь, тварь, еще раз к ней подойдешь — я тебя из-под земли достану! — рявкал Дохён, хватая повалившегося на землю Минсока за отворот куртки.

Минсок тогда лишь сплюнул кровь на бетон и бешено ухмыльнулся:

— Думаешь, она с тобой, потому что ты такой хороший?

Тогда их разняли парни, выходившие с практики, но дикая, глухая ненависть к Минсоку с того момента застряла у Дохёна где-то под ребрами.

Воспоминание растворилось так же быстро, как и появилось. Дохён моргнул, возвращаясь в реальность кабинета, и резко сглотнул.

— У нас с ним были свои тёрки, — наконец сквозь зубы выплюнул Дохён, подняв на детектива тяжелый, налитый злостью взгляд. — Но я его больше не трогал. И корпус этот долбаный тоже.

— Личная неприязнь, отсутствие подтвержденного алиби, попытка сбежать с места происшествия... — Ким стал перечислять факты, загибая пальцы. — Ты идеальный кандидат, Дохён. Отношения с Минсоком у тебя не лучшие, к технике доступ имеешь...

— Да пошли вы! — Дохён дернулся на стуле, но Чон тяжелым жестом пригвоздил его к месту.

— Сиди ровно, — грозно произнес детектив. — Если твоя девушка через два дня не подтвердит, что ты пил у нее чай в восемь вечера... поверь, падать с забора тебе покажется самой меньшей из твоих проблем....