Деннис Криви и Соплохвост

Лондон встретил нас непривычным для июня душным маревом. На вокзале Кингс-Кросс пахло разогретым асфальтом, дешёвым машинным маслом и дорожной пылью. Наша маленькая процессия продвигалась сквозь толпу медленно, но решительно.

Папа шёл впереди, то и дело поправляя воротник своей лучшей рубашки - он жутко нервничал, хотя пытался казаться невозмутимым главой семейства. Мама крепко держала меня за руку, её пальцы слегка дрожали. После всех тревог прошлого года родители относились к возвращению Колина как к настоящему чуду, и теперь им не терпелось поскорее обнять его.

Замыкала наше шествие бабушка Агата. Она стучала своей узловатой деревянной тростью по каменным плитам вокзала с таким царственным видом, словно Кингс-Кросс принадлежал лично ей. Прохожие в деловых костюмах невольно расступались, провожая удивлёнными взглядами её старомодный тёмно-зелёный плащ.

В моей дорожной сумке через плечо нетерпеливо завозился Вспыш. За этот год он вырос из пушистого комочка в крупного, статного круп с гибким телом и умными янтарными глазами. Он тихонько заурчал, пуская мне под рёбра волну уютного домашнего тепла.

- Деннис, держи сумку закрытой, - негромко шепнула мама, испуганно оглядываясь на пробегавшего мимо носильщика. - Не хватало ещё, чтобы твой... питомец выскочил прямо здесь.

- Всё хорошо, мам. Он послушный, - улыбнулся я, погладив крупа сквозь плотную ткань.

Мы подошли к заветному барьеру между третьей и четвертой платформами. Пройти сквозь кирпичную стену родителям-маглам всегда давалось нелегко, но бабушка Агата лишь слегка коснулась плеча папы своей тростью, и мы беспрепятственно скользнули сквозь невидимую завесу.

Платформа 9 ¾ бурлила жизнью. Алый, начищенный до блеска Хогвартс-экспресс уже тяжело дышал, окутывая прибывающих клубами густого белого пара. Пахло углём, сладким тыквенным соком и тем особым, ни на что не похожим запахом магии, от которого у меня сладко заныло под ложечкой.

- Ох, сколько же их... - пробормотал папа, удивлённо разглядывая волшебников в длинных мантиях и остроконечных шляпах.

Мы встали чуть поодаль от основной толпы, вытягивая шеи. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах шумело от сотен голосов, криков сов и смеха. И вдруг среди этого пёстрого хаоса я увидел его.

- Колин! - звонко закричала мама, срываясь с места.

Брат шёл, согнувшись под тяжестью огромного чемодана, но на его шее, как всегда, победоносно покачивался старенький фотоаппарат. Светлые волосы растрепались ещё сильнее, чем обычно, но стоило ему услышать мамин голос, как его лицо озарилось такой яркой, чистой улыбкой, что, казалось, сама платформа стала светлее.

Колин бросил чемодан прямо на пол и побежал навстречу. В следующую секунду мама уже сжимала его в объятиях, тихонько всхлипывая и целуя в макушку. Папа подошёл следом, его суровое лицо дрогнуло, он крепко обнял сына за плечи, пряча набежавшие слёзы.
Когда подошла моя очередь, мы с Колином просто столкнулись плечами, а потом обнялись так крепко, что у меня перехватило дыхание.

- Привет, Деннис! - выдохнул он мне в ухо. - Ты не представляешь, как я скучал!

В этот момент молния на моей сумке разошлась, и наружу высунулась усатая мордочка Вспыша. Круп издал приветственный писк и мгновенно перекочевал на плечо Колина, принявшись преданно тереться о его щёку своей пушистой головой.

- Ого! Вспыш! Ну и здоровяк же ты стал! - рассмеялся Колин, пытаясь увернуться от щекочущих усов зверя.

Бабушка Агата подошла последней. Она молча положила руку на плечо Колина, и в её глазах, обычно строгих и проницательных, блеснуло глубокое облегчение.

- С возвращением домой, Колин. Теперь наша семья снова в сборе.

Дорога обратно на нашу тихую улицу Сильвер-стрит, к дому номер четырнадцать, пролетела совершенно незаметно. Мы ехали на папином стареньком молочном фургоне, Колин сидел рядом со мной, всю дорогу увлечённо расспрашивая обо всём, что произошло дома за время его отсутствия. Я слушал его весёлый, звонкий голос, смотрел на то, как он жестикулирует, и чувствовал, как внутри меня наконец-то отпускает то липкое, холодное напряжение, которое сковывало меня весь прошлый год. Колин был здесь. Живой, весёлый, пахнущий дорожной пылью и лимонными дольками.

Я искренне надеялся, что это лето будет особенным. Без страха, без запертых дверей и без тоскливого ожидания у пустого почтового ящика. Мы просто будем вместе - два брата, готовые к любым приключениям.

Когда фургон наконец затормозил у деревянных ворот нашего дома номер четырнадцать, солнце уже клонилось к закату, окрашивая яблоневый сад в тёплые персиковые тона.

- Ну что, мальчики, - бабушка Агата хитро прищурилась, выходя из машины и опираясь на трость. - Я обещала вам сюрприз. Идите-ка в сад, за старый дуб.

Мы с Колином переглянулись. Вспыш, словно тоже зная секрет, спрыгнул на траву и весело помчался впереди нас, помахивая своими длинными хвостами с кисточками на конце.

Мы обогнули массивный ствол древнего дуба, под корнями которого несколько лет назад строили свой самый первый детский шалаш из веток и листьев. И тут мы оба замерли от изумления.

На том самом месте, где когда-то стояла наша кривая детская постройка, теперь возвышалось нечто невероятное. Это был настоящий двухэтажный деревянный домик, искусно вписанный между мощными ветвями дуба. Он выглядел так, словно вырос прямо из дерева: его стены из тёмного дерева были украшены живой зеленью и цветущим вьюнком, а маленькие окошки светились мягким янтарным светом. К круглой двери вела аккуратная верёвочная лестница с широкими деревянными ступеньками.

- Ох... - только и смог выдохнуть Колин, его рука сама собой потянулась к фотоаппарату. - Это... это наш форт? Настоящий замок?

- Бабушка заставила меня изрядно попотеть этой весной, - послышался сзади тёплый голос папы. Он стоял, засунув руки в карманы, и с гордостью смотрел на строение. - Я строил его своими руками, мальчики. Ну... а ваша бабушка добавила туда немного своих... штучек.

Мы гурьбой бросились к лестнице. Колин взлетел по ней первым, я следом, а Вспыш умудрился обогнать нас обоих, мгновенно взмыв по стволу.

Когда мы открыли круглую дверь и переступили порог, у нас окончательно пропал дар речи.
Внутри домик казался гораздо просторнее, чем снаружи - явная работа бабушкиного расширяющего заклинания. Там пахло свежим деревом, хвоей и сушёной черникой. Под потолком медленно плавали крошечные, светящиеся золотистые сферы, похожие на светляков, которые мягко освещали комнату.

В углу висел огромный, невероятно уютный гамак, в котором свободно могли поместиться мы оба. У окна стоял широкий дубовый стол, идеально подходящий для проявления фотографий или чтения книг. На стенах висели подвижные карты звёздного неба, на которых созвездия лениво перетекали с места на место. Но самым потрясающим было то, что прямо в полу, у корней дерева, был устроен небольшой стеклянный люк, сквозь который можно было наблюдать за ночным садом.

- Это лучшее место на свете! - закричал Колин, бросая свой рюкзак на мягкий ковёр из овечьей шкуры и мгновенно плюхаясь в гамак. Вспыш тут же запрыгнул к нему на живот.

Я подошёл к окну и посмотрел на заходящее солнце. Теплый летний ветер шевелил листья дуба, заглядывая к нам в комнату. Моя рука непроизвольно коснулась воротника, под которым больше не было тяжёлого кольца Сайласа - оно так и осталось лежать на дальней полке в городской квартире. И сейчас, глядя на счастливого брата, я понимал: нам не нужны тайны прошлого, чтобы быть счастливыми.

Впереди нас ждало целое лето. Лето в нашем собственном, настоящем замке на дереве. И оно обещало быть самым весёлым и незабываемым.