Anchored to chaos

Мелисса МакКол стояла у кухонной раковины, глядя, как вода стекает с тарелки, которую она мыла уже третью минуту. Она не слышала ни звука, не видела ничего, кроме собственного отражения в тёмном окне над мойкой. В отражении была женщина, которая не знала, как сказать сыну правду.

- Мам?

Голос Скотта раздался из коридора, и Мелисса вздрогнула, едва не выронив тарелку.

- Ты говорила, что нужно поговорить.

Она вытерла руки о полотенце, глубоко вздохнула и повернулась. Скотт стоял в дверном проёме, всё ещё в школьной футболке, с влажными волосами после душа. Он выглядел уставшим - под глазами залегли тени. В последние дни с ним творилось что-то странное, но Мелисса списывала это на переходный возраст и новые нагрузки.

- Присядь, - сказала она, указывая на кухонный стол.

Скотт нахмурился, но послушно сел. Он сразу заметил, что мать нервничает - она теребила край фартука, чего обычно не делала.

- Что-то случилось? - его голос стал осторожнее. - Ты звонила днём, сказала, что это срочно.

Мелисса села напротив него, сложив руки на столе. Она смотрела на сына, и в голове проносились обрывки воспоминаний: как они с Мирандой бегали по пляжу в Сан-Франциско, когда были подростками; как Миранда смеялась, запрокидывая голову, когда Мелисса упала в воду; как Стив кружил Миранду на свадьбе, а маленькая Адель сидела у Мелиссы на коленях и дергала её за волосы.

- Скотт, - начала она медленно, подбирая слова, - ты помнишь свою тётю Миранду и дядю Стива?

Скотт кивнул, настороженность в его глазах стала глубже.

- Конечно. Они приезжали на Рождество два года назад. Ада тогда... - он запнулся, пытаясь вспомнить лицо кузины, - она была маленькой. Мы играли в приставку, пока взрослые разговаривали. А что?

Мелисса опустила взгляд. Её руки дрожали, и она сжала их в замок, чтобы Скотт не заметил.

- Скотт... - она подняла глаза, и в них стояли слёзы. - Тётя Миранда и дядя Стив погибли. Две недели назад. Их машина... попала в аварию. Я не знала, как тебе сказать. Я сама узнала только вчера.

Повисла тишина. Скотт смотрел на мать, и его лицо медленно менялось - от непонимания к осознанию, от шока к боли.

- Что? - выдохнул он. - Но... как? Почему ты сразу не сказала?
- Я не знала, как, - голос Мелиссы дрогнул. - Я сама не верила. Мы с Мирандой были так близки... Она была моей старшей сестрой, Скотт. Я всё ещё не могу поверить.

Скотт откинулся на спинку стула, провёл рукой по волосам. В голове проносились обрывки детских воспоминаний: тётя Миранда, которая всегда привозила ему странные подарки - не игрушки, а какие-то книги о животных, компасы, карты; дядя Стив, который никогда не говорил о своей работе, только улыбался и спрашивал, как дела в школе. И Адель - его маленькая кузина с глазами цвета серого моря, которая всегда держалась за руку матери и молчала, но когда они оставались вдвоём, могла говорить часами.

- А Ада? - его голос охрип. - Где она? Она...
- Она здесь, - перебила Мелисса, и в её голосе появилась твердость - та самая твердость медсестры, которая привыкла говорить правду, какой бы горькой она ни была. - Я взяла её под опеку. Я не могла оставить её одну. Она переезжает к нам. Завтра. Её вещи уже отправлены.

Скотт встал. Его стул с грохотом отодвинулся назад.

- Завтра? Мам, почему ты не сказала мне раньше?! Я бы...
- Что бы ты сделал? - мягко спросила Мелисса, вставая следом. - Ты бы поехал со мной в Сан-Франциско, пропустил школу, и что бы это изменило? Я не хотела, чтобы ты видел её... в том состоянии. Она была в шоке, Скотт. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.

Скотт сжал кулаки. Он чувствовал злость, но она была направлена не на мать - на несправедливость мира. На то, что хорошие люди умирают. На то, что его кузина осталась одна.

- Я помню её, - сказал он тихо, глядя в пол. - Мы были близки, когда были маленькими. Она всегда пряталась за тётей Мирандой, но когда взрослые уходили, она превращалась в другого человека. Мы играли в детективов в парке... Она придумывала такие сложные загадки, что я сдавался через пять минут.

Мелисса подошла к нему и положила руку на плечо.

- Она сильно изменилась, Скотт. Трагедия... она меняет людей. Адель теперь не та девочка, которую ты помнишь. Она замкнулась. Почти не говорит. Но я надеюсь, что здесь, рядом с тобой, в новой школе, она сможет начать всё заново.

Скотт поднял голову, и в его глазах была решимость.

- Я буду помогать ей. Чего бы это ни стоило. Она моя семья.

Мелисса улыбнулась сквозь слёзы и обняла сына.

- Я знала, что ты так скажешь, - прошептала она. - Но будь терпелив с ней. Ей понадобится время.

Скотт кивнул, но в душе уже прокручивал планы - как он познакомит Аду с Эллисон? Со Стайлзом? Нужно, чтобы она почувствовала себя частью их мира, даже если этот мир в последнее время превратился в какой-то безумный лабиринт с оборотнями и тайнами.

Он не знал, что Адель уже давно живёт в мире, полном теней, о которых Скотт даже не догадывается.

***

Полупустой дом семьи Кроули в Сан-Франциско.

Адель Кроули сидела на своей кровати, поджав ноги, и смотрела в стену. Её чемодан был собран, ключи от машины лежали на тумбочке. До выезда оставалось восемь часов. Мелисса обещала приехать с утра, и они вместе выедут в Бейкон-Хиллз. Ада не решалась садиться в машину одна, поэтому они договорились, что Мелисса приедет утром, а после они уже на машине Ады отправятся в путь.

Она перевела взгляд со стены на единственную фотографию, которая стояла на тумбочке, - фотографию её родителей.

Ада не плакала. Слёзы кончились ещё в морге, когда она в последний раз видела лица родителей - бледные, спокойные, неестественные. Сотрудники организации, в которой работали Миранда и Стив, сказали, что это была авария. Сказали, что машина упала с обрыва. Сказали, что она должна быть сильной, что её родители были героями, что они погибли, защищая мир от настоящих монстров.

Она знала правду. Не всю, но достаточно.

Она знала, какое дело вели её родители последние шесть лет. И прекрасно понимала, что подобное могло произойти в любой момент, но всегда надеялась на лучшее. Видимо, ожидания себя не оправдали.

Уже завтра она отправится в Бейкон-Хиллз и начнёт жизнь с чистого листа. Без всякого сверхъестественного и охотников, которые бегают за ними.

Однако она ещё не знает, какое разочарование ждёт её в будущем.

***

Весь следующий день Скотт был как на иголках. Хотя он и сам не знал, что его больше всего беспокоит. Помимо того, что со вчерашнего вечера его мучило беспокойство за двоюродную сестру, так ещё и приснился сон, как он убивает Эллисон.

К счастью, тревога за Эллисон испарилась, когда он увидел её чуть позже - оказалось, что девушка просто опоздала. Однако, избавившись от переживаний за одно, он не мог избавиться от переживаний за другое. Мелисса ещё утром уехала в Сан-Франциско, и с тех пор от неё ни сообщения, ни звонка.

Это напряжённое состояние Скотта заметил и Стайлз, который пытался хоть как-то успокоить друга. Но все его аргументы были пропущены Скоттом мимо ушей. Стилински не собирался сдаваться.

Урок химии был последним местом, где Скотт хотел оказаться.

Мистер Харрис писал что-то на доске, над горелкой Бунзена покачивался стакан с прозрачной жидкостью, и всё это было абсолютно неважно. Скотт сидел за партой и смотрел в точку перед собой, а Стайлз за его спиной наклонился вперёд и заговорил тихим голосом - или тем, что Стайлз считал тихим голосом.

- Может, это была кровь животного.
- На двери автобуса? - сказал Скотт.
- Ну, знаешь. - Стайлз пожал плечами и покрутил карандашом. - Может, ты поймал кролика или что-то в этом роде.

Скотт обернулся.

- И что сделал?
- Съел.
- Сырого?

Стайлз бросил на него взгляд.

- Нет, ты остановился, чтобы испечь его в маленькой духовке «Оборотень». Я не знаю, ты тот, кто ничего не помнит.
- Мистер Стилински.

Оба замолчали.

Мистер Харрис стоял у доски, повернувшись к ним лицом, руки на бёдрах, с таким выражением, которое означало, что он всё слышал и давно решил, что с этим делать.

- Если вы так представляете себе приглушённый шёпот, вам, возможно, стоит иногда вытаскивать наушники.

Стайлз открыл рот.

- Э-э...
- Думаю, вам с мистером Макколлом было бы полезно немного дистанцироваться, да?
- Нет! - сказал Стайлз с искренним раздражением.

Харрис не стал спорить. Он просто посмотрел на Скотта и указал на парту в передней части класса. Потом посмотрел на Стайлза и указал на место в дальнем углу - противоположная сторона, задний ряд.

Они оба вздохнули. Собрали бумаги и книги и разошлись в разные стороны.

- Дайте мне знать, если тревога разлуки станет слишком сильной, - сказал Харрис и вернулся к доске.

***

Скотт и Стайлз сели за пустой стол почти одновременно - подносы с едой, рюкзаки, привычный ритуал, который повторялся изо дня в день. Скотт автоматически положил свой рюкзак на соседнее место, придерживая его для Эллисон, но взгляд его был рассеянным, отсутствующим, словно он видел не столовую, а что-то далёкое и тревожное.

Стайлз наклонился вперёд, понизив голос до доверительного шёпота:

- Но сны - это не воспоминания. Это просто... химия мозга, понимаешь? Ты переел пиццы, вот и приснился кошмар.
- Тогда это был не сон, - глухо сказал Скотт, уставившись в стол. - Вчера вечером что-то произошло, и я не могу вспомнить что. Но я чувствую это здесь. - Он коснулся груди. - Как будто кто-то оставил внутри меня что-то чужое. И это не уходит.

Стайлз на мгновение замолчал, переваривая услышанное. Потом он откинулся на спинку стула, сцепив руки на затылке.

- Почему ты вообще уверен, что у Дерека есть ответы? Он же не учебник по оборотничеству. Он сбежавший убийца, который живёт в заброшенном доме и считает, что чёрный - это единственный цвет в гамме.
- Потому что он - единственный, кто может знать, что со мной происходит! - Скотт ударил ладонью по столу, и несколько человек за соседними столиками обернулись. Он тут же понизил голос, но в нём всё ещё кипела злость, смешанная с отчаянием. - Ты не понимаешь, Стайлз. Когда я закрываю глаза, я вижу вещи, которых не должно быть. Я слышу голоса, которых нет. Иногда мне кажется, что я схожу с ума.

Стайлз наклонился ближе, его лицо стало серьёзным - без обычной дурашливой маски.

- Эй. - Он схватил друга за плечо, крепко сжимая пальцы. - Ты не сходишь с ума. Ты просто... переживаешь сложный период. У тебя новая жизнь, новые инстинкты, и всё это... - он повёл рукой, - требует времени.
- А если времени нет? - Скотт поднял на него глаза, и в них плескалось что-то, чего Стайлз никогда раньше не видел. - Если завтра я проснусь и не узнаю себя? Если я сделаю что-то... что не смогу исправить?

Стайлз сглотнул. Его рука на плече друга сжалась ещё крепче.

- Тогда мы это исправим вместе. Как всегда. Ты и я. Только не говори, что ты собираешься пойти к Дереку одному, ладно? Потому что если ты пойдёшь один - я буду там, за твоей спиной, с бейсбольной битой и криком "Ты идиот!". И это не шутка.

Скотт почти улыбнулся. Почти. Но улыбка не родилась - она застряла где-то в горле, потому что в его голове продолжали крутиться образы, которые он не мог контролировать. Он провёл рукой по волосам и выдохнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

- А что, если... если это изменит меня? Навсегда?

Стайлз на мгновение замолчал. Он смотрел на друга - такого же, но уже не такого, и в его глазах мелькнула тень страха, которую он тщательно пытался скрыть.

- Послушай, - сказал он тихо, почти интимно. - Я знаю тебя с первого класса. Я видел, как ты плакал, когда у тебя сломалась первая моделька машинки. Я видел, как ты влюблялся в каждую вторую девочку с первого класса. Я знаю, что ты боишься, что ты станешь монстром. Но монстр - это не про то, что ты внутри. Это про то, что ты делаешь. И я знаю, что ты не сделаешь ничего плохого. Потому что ты - Скотт МакКолл, человек, который плакал, когда нашёл раненую белку и не мог ей помочь.

Скотт отвернулся, и Стайлз увидел, как дрогнули его плечи. Тишина повисла между ними - тяжёлая, полная невысказанных слов.

- Спасибо, - прошептал Скотт, не поворачиваясь.
- За что? - фыркнул Стайлз, стараясь вернуть привычную лёгкость в голос. - За то, что я лучший друг в мире? Это и так все знают.

Скотт наконец обернулся. В его глазах больше не было отчаяния - только усталость, смешанная с чем-то тёплым. Благодарностью.

- Я серьёзно. Просто... спасибо, что ты есть.

Стайлз закатил глаза, но на его губах заиграла улыбка.

- Да ладно, чувак, ты меня расплакать хочешь? У меня репутация крутого парня, между прочим. - Он похлопал себя по груди. - Беспощадного и циничного.

Скотт усмехнулся - на этот раз по-настоящему.

- Ты - самый нециничный человек, которого я знаю.
- Ну, это потому что ты не знаешь себя со стороны, - парировал Стайлз, и они оба на мгновение засмеялись. Смех был коротким, но настоящим.

Потом Скотт вздохнул, и его лицо снова стало серьёзным.

- Есть ещё кое-что, - сказал он, наклонившись ближе. - Но это не про оборотней. Это про Аду. Мою кузину.

Стайлз нахмурился, непонимающе глядя на друга.

- Ада? Это та девушка, о которой ты говорил? Твоя кузина?
- Да, - Скотт снова провёл рукой по волосам, и в его жесте чувствовалось напряжение, которое он не мог сбросить. - Она должна сегодня переехать к нам. Родители погибли две недели назад. Авария. Мама сказала, что она замкнулась в себе, почти не говорит... - он запнулся, и голос его дрогнул. - Она потеряла обоих родителей, Стайлз. За один день. Я даже не представляю, что она чувствует. И я просто... не знаю, как ей помочь.

Стайлз молчал несколько секунд, переваривая информацию. Потом он откинулся на спинку стула и посмотрел на друга с новым, более серьёзным выражением лица.

- Слушай... - начал он медленно, - я не знаю, что такое потерять родителей. Я не знаю, как это - чувствовать себя одинокой в мире, где все продолжают жить, а у тебя всё рухнуло. Но я знаю одно: ты. Ты умеешь быть рядом. Ты умеешь слушать. И если она твоя кузина - значит, в ней есть что-то от тебя. А значит, она сильная.

Скотт поднял на него глаза.

- Ты правда так думаешь?
- Я не говорю того, во что не верю, - ответил Стайлз, и в его голосе не было обычной иронии. - Ты один из лучших людей, которых я знаю. И если она твоя семья - значит, она тоже сможет справиться. С твоей помощью.

Скотт кивнул, и на его лице промелькнула тень благодарности.

- Спасибо. Правда.
- Забудь, - отмахнулся Стайлз, уже снова включая свой привычный защитный механизм. - Только, чур, я знакомлюсь с ней первым. И если она окажется такой же крутой, как ты, - мы подружимся. А если она будет занудой - я всё равно буду с ней дружить. Ради тебя.

Скотт рассмеялся, и в этом смехе было облегчение, как будто тяжёлый груз на мгновение стал легче.

- Договорились, - сказал он.

И в этот момент рядом с ними, с металлическим лязгом, опустился поднос.

- Кого это ты собрался знакомить? - раздался голос Лидии.

***

Дорога из Сан-Франциско в Бейкон-Хиллз заняла чуть больше двух часов. Мелисса вела машину Ады - тёмно-синий седан, который выглядел почти новым, хотя Ада знала, что отец купил его три года назад с рук и сам перебирал двигатель. Она сидела на пассажирском сиденье, глядя в окно на мелькающие пейзажи, и молчала.

Мелисса не пыталась нарушить тишину. Она понимала: Аде нужно время. Иногда она бросала короткие взгляды на племянницу - та сидела неподвижно, как статуя, и только ветер, врывающийся в приоткрытое окно, шевелил её чёрные волосы. Мелисса видела, как Ада сжимает пальцы на коленях, и знала, что это единственный признак напряжения, который девушка позволяла себе показать.

- Мы почти приехали, - сказала Мелисса, сворачивая на знакомую улицу. - Скотт, наверное, уже в школе, но я оставила ему записку, чтобы он зашёл после уроков.

Ада кивнула, не поворачивая головы. Она смотрела на дома, которые проплывали за окном, и думала о том, как сильно этот город отличался от Сан-Франциско. Здесь было меньше высоток, больше зелени, и воздух пах по-другому - сосной и сухой травой, а не выхлопными газами и солёным бризом.

- У вас красивый город, - сказала она тихо, и голос её звучал хрипло - она почти не говорила последние две недели.

Мелисса улыбнулась, хотя улыбка вышла грустной.

- Он станет твоим, Ада. Мы сделаем всё, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

Ада ничего не ответила. Она смотрела на проплывающие мимо дома и думала, что дом - это понятие, которое больше не имеет для неё значения. Родители были её домом. А теперь их не было.

Машина остановилась у небольшого ухоженного дома. Мелисса выключила двигатель, и на мгновение повисла тишина - та особенная тишина, которая наступает, когда замолкает мотор и вокруг ни души.

- Давай, - сказала Мелисса мягко. - Я покажу тебе твою комнату.

Ада вышла из машины и огляделась. Дом выглядел уютным, почти как на открытках, которые она видела в журналах. Зелёный газон, небольшие кусты у крыльца, качели на веранде. Её мама любила бы такой дом.

Мелисса открыла входную дверь и пропустила Аду вперёд. Внутри пахло деревом и чем-то сладким - возможно, выпечкой, которую Мелисса приготовила утром перед отъездом. Ада остановилась в прихожей, оглядываясь по сторонам. Дом был небольшим, но тёплым, как будто каждая вещь в нём была выбрана с любовью. На стенах висели фотографии - Скотт в детстве, Мелисса с каким-то мужчиной на пляже, несколько семейных снимков.

- Твоя комната на втором этаже, - сказала Мелисса, поднимаясь по лестнице. - Скотт живёт рядом. Я подумала, что тебе будет спокойнее, если у тебя будет своё пространство.

Ада последовала за ней. Комната оказалась просторной и светлой. Довольно большая кровать стояла у стены, неподалёку - письменный стол и шкаф. На подоконнике стоял горшок с фиалкой - Мелисса явно постаралась сделать комнату уютной. Единственное, что бросалось в глаза из окна, - вид на соседний дом, который виднелся через дорогу. На участке находился мужчина, который пытался что-то починить на крыльце. И почему-то именно этот вид зацепил Аду.

- Я знаю, что это трудно, - сказала Мелисса, стоя в дверях. - Если тебе что-то понадобится - я рядом. В холодильнике есть еда, телевизор можешь включать в любое время. И если захочешь поговорить... ну, я всегда готова слушать.

Ада повернулась к тёте. В её серых глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, но она так и не смогла заставить себя улыбнуться. Мелисса заметила это и не стала настаивать.

- Отдыхай, - сказала она мягко и закрыла дверь.

Ада осталась одна. Она села на край кровати и обвела взглядом комнату. Всё было чужим - стены, запахи, свет. Только фотография родителей в её сумке напоминала о том, что когда-то у неё была семья. Она достала её и поставила на подоконник рядом с фиалкой, а затем долго смотрела в окно на небо, думая о том, как сильно она хочет, чтобы этот день никогда не наступал.

***

Скотт влетел в дом, как вихрь, - громко хлопнул дверью, скинул кроссовки в прихожей и уже через секунду стоял на пороге комнаты, отведённой для Ады. Он замер на мгновение, разглядывая кузину, которая сидела на кровати, забравшись с ногами, и смотрела в окно. Её чёрные волосы были распущены и падали на плечи, а в серых глазах отражался вечерний свет, пробивающийся сквозь занавески.

- Ада! - голос Скотта звучал чуть громче, чем обычно, и он сам это заметил, потому что тут же сбавил тон, подходя ближе. Его лицо расплылось в широкой улыбке. - Ты здесь! Я так рад тебя видеть! Как ты доехала? Мама говорила, что вы выехали рано утром.

Ада перевела взгляд с подоконника на него. Её серые глаза, обрамлённые тёмными кругами от недосыпа, чуть потеплели. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой и короткой.

- Привет, Скотт. Дорога была нормальной. Мелисса всё время пыталась заговорить меня, но я... я просто смотрела в окно.
- Это нормально, - он сел на край кровати, наклонившись вперёд. - Долгая дорога выматывает. Я помню, как мы ездили к вам на Рождество два года назад - я тогда всю дорогу проспал, а папа всё шутил, что я пропустил все самые красивые виды.

Ада слабо улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то тёплое - воспоминание о том Рождестве, когда они играли в приставку, пока взрослые пили глинтвейн на кухне.

- Ты тогда выиграл только потому, что я отвлеклась на пирог, - сказала она тихо.
- Это была стратегия, - усмехнулся Скотт. - Отвлечь противника вкусной выпечкой. Классический приём.

Они помолчали. Тишина в комнате была тёплой, почти уютной, и Скотт чувствовал, как между ними восстанавливается та детская близость, которая была у них когда-то. Он помнил, как они бегали по парку в Сан-Франциско, как Ада придумывала сложные загадки, которые он никогда не мог разгадать, как она смеялась, когда он сдавался.

- Ты изменилась, - сказал он вдруг, и в его голосе не было осуждения - только констатация факта.

Ада опустила взгляд на свои руки, сжатые на коленях.

- Все меняются, Скотт. Жизнь заставляет.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент снизу раздался голос Мелиссы:

- Скотт! Ада! Я пришла!

Они спустились вниз. Мелисса стояла на кухне, снимая лёгкую куртку. Она выглядела уставшей после дороги, но при виде племянницы её лицо озарилось улыбкой.

- Ада, ты уже освоилась? Как тебе комната? Я переживала, что мы не успели всё подготовить.
- Всё прекрасно, Мелисса, - ответила Ада, и на этот раз её голос звучал чуть теплее. - Комната очень уютная. И фиалка на подоконнике... мама любила фиалки.

Мелисса на мгновение замерла, и в её глазах мелькнула тень боли, но она быстро взяла себя в руки.

- Я помню, - сказала она мягко. - Мы с Мирандой всегда спорили, у кого лучше растут цветы. Она всегда выигрывала.

Она подошла к племяннице и положила руку ей на плечо, слегка сжав.

- Если тебе что-то понадобится - я здесь. И мы, - она кивнула на Скотта, - мы будем рядом.

Ада кивнула, и в её серых глазах мелькнула благодарность, которую она не могла выразить словами.

***

Через час Мелисса, переодевшись в рабочий халат, стояла у двери, проверяя в сумке всё необходимое.

- Я на смену. В холодильнике есть ужин на двоих. Если что-то понадобится - звоните. Ада, ты не стесняйся, бери что хочешь из еды, - она перевела взгляд на сына. - Скотт, не оставляй её одну надолго. И чтобы в доме был порядок.
- Мам, я уже взрослый, - вздохнул Скотт. - Всё будет нормально.

Мелисса бросила на него долгий взгляд, но ничего не сказала, только махнула рукой.

- Всё, я ушла. Звоните, если что.

Дверь за ней закрылась. В доме стало тише. Скотт вернулся в гостиную, где Ада стояла у окна и смотрела на соседний дом. Тот самый мужчина всё ещё возился на крыльце, и она задумчиво разглядывала его.

- Тебе не нравится этот город? - спросил Скотт, подходя ближе.

Ада обернулась. Её взгляд, казалось, всё ещё был далёким.

- Нет, что ты. Город красивый. Просто... - она запнулась, ища слова, - непривычно. Всё такое тихое и спокойное. В Сан-Франциско всегда было шумно.
- Здесь тоже бывает шумно, - сказал Скотт, и в его голосе прозвучала ироничная нотка. - Просто не всегда заметно.

Они помолчали. Тишина в доме стала уютной, почти домашней. Скотт чувствовал, что Ада всё ещё держится на расстоянии, но в ней уже не было той ледяной неподвижности, которую он заметил в первый момент при встрече. Что-то начало оттаивать.

- Слушай, - сказал он, наконец решившись, - я должен тебе кое-что сказать. Сегодня вечером у меня... - он замолчал, подбирая слова, - у меня встреча. Ну, свидание.

Он ждал её реакции, боясь, что она воспримет это как попытку сбежать от неё.

Ада медленно повернулась к нему, и в её глазах блеснул неожиданный огонёк, похожий на смех.

- У тебя свидание? - переспросила она, и в голосе проскользнула лёгкость. - И ты решил сказать мне это, боясь, что я расстроюсь?
- Нет, я не... - он смутился, - просто мы только что встретились, и я не хотел, чтобы ты думала, будто я тебя бросаю. Тем более что мама ушла на работу, а я ухожу, оставляя тебя одну.

Ада покачала головой. На её губах мелькнула крошечная улыбка, почти неуловимая, но Скотт успел её заметить.

- Всё в порядке, Скотт. Я не маленькая. Иди на свидание. Я сегодня планировала лечь пораньше. Дорога вымотала.
- Серьёзно? - он облегчённо выдохнул, хотя в голосе всё ещё звучала тревога. - Ты уверена? Я могу позвонить и перенести...
- Нет, - отрезала Ада твёрже, чем ожидала. Она взяла себя в руки и мягко добавила: - Иди. Развейся. Ты заслужил это.

Скотт заколебался. Он смотрел на неё, читая её лицо, пытаясь понять, говорит ли она правду. Её глаза были спокойными, без тени обиды. В них лишь усталость и какая-то странная зрелость, которая не соответствовала её возрасту.

- Только пообещай, что если тебе станет одиноко или что-то случится, ты позвонишь. - Он вытащил из кармана телефон. - Я оставлю свой номер на холодильнике.
- Хорошо, - она кивнула.

Через пятнадцать минут Скотт, уже переодетый, стоял у двери, завязывая шнурки. Ада сидела в гостиной с чашкой чая, смотрела на стену и думала о чём-то своём.

- Я скоро, - сказал он, бросив последний взгляд на неё. - Если что, звони.
- Иди уже, - сказала она, не поворачивая головы, но в её голосе почудилась лёгкая усмешка.

Дверь за Скоттом захлопнулась, и в доме стало совсем тихо. Ада медленно поставила чашку на журнальный столик и обвела взглядом комнату. Ветка качалась за окном, и в вечернем свете дом казался уютным, почти волшебным. Искусственные огоньки на потолке в соседнем доме начали зажигаться один за другим, и она долго смотрела на них, думая о том, что этот город, возможно, не так уж плох.

Но в её голове витала тень, которая всегда была с ней - память о родителях, о тех вещах, которые она не могла забыть. Она поднялась, подошла к фотографии на подоконнике и прошептала:

- Я справлюсь, папа. Я обещаю.

***

Мелисса МакКол шла по коридору в пижаме, на автопилоте перебирая в голове список дел на завтра. Смена в больнице вымотала её до состояния зомби, и единственное, чего она хотела - это упасть лицом в подушку и не вставать до утра.

- Привет, Скотт? Я собираюсь пойти... - она остановилась в дверном проёме комнаты сына.

Там было темно. Пусто. Окно распахнуто настежь, и ночной ветер шевелил занавески, словно призрачные руки.

- ...Спать, - закончила она уже тише, вглядываясь в темноту.

Никакого Скотта. Только скомканное одеяло на кровати и пара учебников на столе.

Мелисса постояла секунду, потом вздохнула, покачала головой и пошла обратно в свою комнату. Она уже почти закрыла дверь, когда услышала странный звук.

Стук.

Она остановилась. Обернулась. Где-то в конце коридора, из комнаты Скотта, донёсся звук открывающегося и закрывающегося окна - деревянная рама дребезжала, ударяясь о косяк.

Мелисса медленно вернулась назад, её сердце забилось чуть быстрее. Она наклонилась за дверью, нащупала рукоять бейсбольной биты, которую держала там на всякий случай, и, сжав её побелевшими пальцами, вошла в комнату.

Тёмная фигура, неловко перевалившись через подоконник, плюхнулась на кровать Скотта, взбивая одеяло.

Мелисса подняла биту.

- ОГО!
- АААА!
- АААААААА!
- НЕТ, НЕТ, НЕТ!!!

Фигура на кровати замахала руками, пытаясь прикрыться от воображаемого удара.

В этот момент дверь в комнату распахнулась. Адель влетела через порог, остановилась как вкопанная, а через секунду рядом с ней возник Скотт - оба тяжело дышали, очевидно, прибежав на крики.

Они переглянулись, потом заглянули в комнату.

Картина маслом. В центре - Мелисса с бейсбольной битой в руках, грозная, как судья на бейсбольном матче. На кровати Скотта, сжимаясь в комок, сидел парень с широко раскрытыми карими глазами и торчащими во все стороны коротко стрижеными тёмными волосами.

Адель застыла. Секунду она молчала, переваривая увиденное, а потом - на её лице промелькнуло что-то странное. Уголки губ дрогнули, и в глазах, впервые с момента её приезда, мелькнул живой огонёк - почти насмешка.

- Стайлз, - сказала Мелисса раздражённо, опуская биту, - что ты здесь делаешь?
- Что значит «что я здесь делаю»? - Стайлз посмотрел на неё с таким выражением, будто именно она была неправа в этой ситуации. - Это вы что здесь делаете? Господи, кто-нибудь из вас вообще играет в бейсбол?

Повисла тишина.

- Ну, я играла в классе пятом, - подала голос Адель с лёгкой усмешкой.

Три пары глаз мгновенно устремились на неё. Адель, стоящая в дверном проёме, уже в пижаме - комплект коротких шорт и майка на бретельках, с растрёпанными волосами, - выглядела почти спокойной. Только в серых глазах плясали искорки.

- Что? - она развела руками, пытаясь разрядить обстановку.

Мелисса тяжело вздохнула и потёрла переносицу, словно у неё начиналась головная боль.

- Скажи своему другу, чтобы пользовался входной дверью, - обратилась она к Скотту, который застыл рядом с кузиной.
- Но мы запираем входную дверь, - сказал Скотт с искренней растерянностью. - Он не сможет войти.

Мелисса посмотрела на него с таким выражением, которое говорило: «Ты вообще слышишь, что говоришь?».

- Да. Именно так.

Она помолчала секунду, потом вспомнила про время и перевела взгляд на троих подростков, собравшихся в комнате.

- И кого-нибудь из вас вообще беспокоит, что в городе комендантский час?

Скотт и Стайлз переглянулись.

- Нет, - сказали они одновременно, с абсолютной уверенностью.

Мелисса прикрыла глаза, сдерживая желание закричать.

- А мне вы об этом когда собирались сообщить? - поинтересовалась Адель с уже откровенной иронией.

Повисла пауза. Скотт виновато опустил глаза, проведя ладонью по затылку.

- Чёрт, прости! - выпалил он. - Из-за всего этого совсем забыл. Прости!

Стайлз, всё ещё сидевший на кровати, перевёл взгляд с одного на другого и застыл, разглядывая Аду с новым интересом.

- А ты...?
- Адель Кроули, - представилась она, чуть склонив голову. - Кузина Скотта. Приятно познакомиться. Хотя хотела бы отложить знакомство до завтрашнего утра, где-нибудь на территории школы. Но, похоже, судьба решила иначе.
- Прости, - Стайлз вскочил с кровати, подошёл ближе, протянув руку. - Я Стайлз. Лучший друг Скотта. Тот самый парень, который не пользуется дверьми, потому что они, знаешь, для слабаков.

Ада посмотрела на его протянутую руку, потом на его лицо, и - впервые за последние две недели - улыбнулась. По-настоящему. Не слабо, не через силу, а искренне и тепло.

- Буду иметь в виду, - сказала она, пожимая его ладонь.

На несколько секунд в комнате повисла тишина - странная, но почти уютная. Потом Мелисса вздохнула, развела руками, подошла к кровати и с глухим стуком бросила биту на покрывало рядом со Стайлзом.

- Ладно. Знаете что? На сегодня с меня хватит родительских обязанностей. - Она обвела взглядом комнату. - И Ада права. У неё завтра первый день в школе. Поэтому мы идём спать.

Она положила руку на плечи Ады, слегка подталкивая её к выходу.

Ада повернулась, уже переступая порог, и махнула рукой парням.

- Спокойной ночи, мальчики, - сказала она с лёгкой усмешкой, и в её голосе прозвучала та самая мягкая ирония, которая сделала её такой заметной в прошлом.
- Спокойной ночи, - отозвался Скотт с самой невинной улыбкой.

Мелисса вывела Аду в коридор, закрыла за собой дверь комнаты Скотта и вздохнула, прижимая руку ко лбу.

- Прости за этот хаос, Ада, - сказала она тихо, направляясь к комнате племянницы. - Обычно у нас тише, чем сейчас. Но Стайлз... он всегда появляется, когда его не ждёшь.
- Ничего, - ответила Ада, и в её голосе слышалась почти теплота. - В этом есть что-то... настоящее. Мне нравится.

Мелисса остановилась у двери Ады, открыла её и заглянула внутрь. Комната была такой же, как они её оставили: приглушённый свет, кровать аккуратно застелена, на столике рядом - фотография родителей.

- Слушай, - сказала Мелисса мягко, - если захочешь поговорить о чём-то... я рядом.

Ада кивнула, вошла в комнату и села на край кровати, поджав ноги.

- Спокойной ночи, Мелисса, - сказала она, и в её голосе прозвучала благодарность.
- Спокойной ночи, детка, - ответила Мелисса, закрывая дверь.

Она прошла обратно мимо комнаты Скотта и, остановившись на мгновение, приоткрыла дверь и сурово посмотрела на парней.

- Если я услышу хоть один звук, - сказала она тихо, но с металлом в голосе, - я вернусь с битой. И на этот раз я не буду предупреждать.
- Понял, мам! - сказал Скотт с искренним испугом в голосе. - Всё будет тихо, как в библиотеке.

Мелисса недоверчиво прищурилась, но закрыла дверь и отправилась в свою спальню, бормоча себе под нос: «Я слишком стара для этого. Мне нужно больше смен в больнице, чтобы не видеть этого».

Ада сидела на кровати, глядя на закрытую дверь, и думала о том, что произошло за эти несколько часов. Впервые за долгое время она почувствовала что-то кроме пустоты. Эти люди - Скотт, Мелисса, даже этот странный парень, который лезет в окна - они были настоящими. Хаотичными, шумными, но настоящими.

Она повернулась к фотографии родителей, стоящей на столике.

- Здесь как-то... иначе, - прошептала она. - Я думаю, вам бы понравилось.

За стеной послышались приглушённые голоса Стайлза и Скотта. Они обсуждали что-то серьёзное - это было слышно по интонации, хоть и приглушённо. Ада улыбнулась в темноте и натянула одеяло до подбородка.

Впервые за многие ночи она чувствовала, что может уснуть без кошмаров.