Моя скромняжка

Я стояла на пороге комнаты, будто никак не могла решиться сделать последний шаг внутрь. Вроде бы всё было на своих местах: кровать, шкаф, стол у окна, даже плед, который я утром небрежно скинула на стул. Ничего не изменилось. Только комнаты почему-то больше не хватало воздуха.

Раньше меня здесь всегда встречал Комок. Стоило мне открыть дверь, как он поднимал голову со своей корзинки, сонно щурился и через пару секунд уже шёл ко мне, тыкаясь мокрым носом в ладонь. Иногда он просто тёрся о ноги, иногда забирался на кровать и требовал внимания, пока я не начинала его гладить. И даже когда он раздражал меня своим бесконечным мяуканьем, я всё равно не могла представить эту комнату без него.

А теперь его не было.

Я медленно зашла внутрь и закрыла дверь. Тишина показалась почти физической. Раньше в ней было слышно его мурчание, шорох лап по полу, иногда тихое урчание, когда он устраивался рядом. Сейчас же тишина будто специально напоминала мне о том, что произошло.

Я заставила себя переодеться. Сняла одежду, надела домашнюю футболку и штаны, а потом машинально посмотрела в угол.

Пустая корзинка.

Я сразу отвернулась.

— Не надо, — тихо пробормотала я.

Сама не знала, кому это сказала.

Я подошла к кровати и села на край. Воздух всё ещё будто хранил его запах. Совсем немного, едва уловимо, но мне хватило. Я закрыла глаза и на секунду представила, что сейчас протяну руку, а он подойдёт и ткнётся в неё носом.

Горло неприятно сжалось.

Хотелось заплакать. Очень.

Но я не могла.

Если начну, то уже не остановлюсь. Я это знала. Поэтому просто сидела, смотрела в пол и пыталась заставить себя думать о чём-нибудь другом.

Я сняла хиджаб и аккуратно сложила его на кровати. Провела пальцами по мягкой ткани. Почему-то от этого стало немного спокойнее. Наверное, потому что это было что-то знакомое. Что-то моё. То, что пока никто не смог у меня отнять.

Я уже собиралась убрать его, когда дверь резко распахнулась.

— Выйдите нафиг отсюда!

Я дёрнулась и тут же прикрыла голову рукой. Сердце от неожиданности забилось быстрее.

На пороге стоял отчим.

— Боже, закрой голову и выходи на кухню, — лениво бросил он, даже толком не посмотрев на меня. — Мать зовёт.

Я несколько секунд просто смотрела на него.

«Боже, какой же он тупой».

Конечно, вслух я ничего не сказала. Не хотелось ещё одного скандала. Я только схватила балаклаву и натянула её на голову. Она закрывала волосы и часть лица, оставляя открытыми только глаза.

Это была моя броня. Пусть нелепая, пусть не такая, как хиджаб, но хотя бы так я чувствовала себя немного защищённее.

— И чего стоишь? — недовольно спросил он.

Я промолчала и вышла из комнаты.

На кухне царила какая-то странная, почти ненормальная атмосфера. Мама и отчим сидели за столом, пили чай и о чём-то разговаривали. Они даже смеялись. Их смех звучал настолько спокойно и обыденно, что меня это почему-то разозлило ещё сильнее.

Как они вообще могут смеяться?

У меня ощущение, что вся моя жизнь только что перевернулась, а они сидят и пьют чай, будто ничего не происходит.

— Побэа, садись, — мама указала на стул напротив себя. — Надо обсудить твою школу.

Я села, скрестила руки на груди и посмотрела на них.

— И что вы хотите обсудить?

Мама переглянулась с отчимом.

Я сразу напряглась. Почему они всегда сначала переглядываются? Как будто заранее решают, кто скажет мне что-нибудь неприятное.

— Во-первых, тебе нужно учиться ещё два года, — спокойно произнёс отчим. — Ты пойдёшь во второй класс старшей школы.

Я медленно подняла брови.

Вот блин.

Так и знала.

— Это всё?

— Нет, — ответила мама.

Она вздохнула и поправила чашку, будто собиралась сообщить мне что-то невероятно сложное.

— Там немного другая программа. Корейский язык и литература, английский, математика, этика и моральное воспитание, физкультура, искусство...

— Прекрасно, — пробормотала я.

— Побэа.

— Что?

— Дай мне договорить.

Я закатила глаза, но промолчала.

— И ещё, — продолжила мама, — тебе нужно понимать, что в Корее к тебе могут относиться не совсем так, как здесь. Люди могут не понимать некоторые твои привычки и...

Я уже знала, к чему она ведёт.

Сердце неприятно ухнуло куда-то вниз.

— Нет.

Мама замолчала.

— Что «нет»?

— Хиджаб я не буду снимать.

Отчим тихо фыркнул.

— Никто пока не говорил, что ты обязана его снимать.

— Но вы собирались это предложить.

Мама устало посмотрела на меня.

— Побэа, мы просто хотим, чтобы тебе было легче.

— Мне будет легче, если меня не будут заставлять снимать то, что я носить не хочу.

— Мы не заставляем тебя.

— Пока.

После этого на кухне повисла тишина.

Я сама слышала, как быстро бьётся моё сердце. Мне хотелось казаться уверенной, но внутри всё дрожало. Я прекрасно понимала, что разговор был не только о хиджабе. Они говорили о школе, о Корее, о том, что я должна там как-то вписаться. Как будто для этого мне обязательно нужно было стать немного другой.

А я не хотела становиться другой.

— Я не буду его снимать, — повторила я уже тише, но твёрже. — Ни в школе, ни на улице, нигде.

Мама покачала головой.

— Ты всё воспринимаешь слишком остро.

Я нервно усмехнулась.

— Конечно. Потому что это ведь не моя жизнь меняется.

Она ничего не ответила.

Я встала из-за стола.

— Всё?

— Побэа...

— Я устала.

— Мы просто хотели поговорить.

— А я не хочу.

Я вышла из кухни и закрыла за собой дверь чуть сильнее, чем собиралась.

В своей комнате я рухнула на кровать и уткнулась лицом в подушку. Несколько секунд просто лежала, надеясь, что слёзы наконец придут. Хоть какие-нибудь.

Но ничего.

Ни одной.

Только злость.

Горячая, неприятная, такая, что хотелось сжать кулаки и ударить чем-нибудь по стене.

— Бесит...

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.

Почему всё должно быть настолько сложно?

Комок пропал. Меня собираются отправить в другую страну. Я должна буду учиться в новой школе, говорить на другом языке, привыкать к совершенно другим людям и правилам. И вдобавок ко всему теперь ещё и переживать из-за того, как будут относиться ко мне из-за хиджаба.

Я схватила телефон и начала гуглить.

«Как в Корее относятся к мусульманкам?»

Первую статью я открыла почти сразу. Потом вторую. Потом третью.

Первые несколько минут всё выглядело даже не так страшно, как я ожидала. Писали, что многие корейцы относятся к мусульманам спокойно, особенно если понимают, что человек просто живёт по своим религиозным правилам. Где-то рассказывали, что к девушкам в хиджабе относятся вполне дружелюбно, особенно если они говорят по-корейски. Я даже наткнулась на информацию о корейцах-мусульманах и людях, которые приходят в мечети просто из интереса к исламу.

— Ну вот, — пробормотала я. — Не всё же ужасно.

Но стоило прокрутить страницу ниже, как настроение снова испортилось.

Попадались истории о том, что на людей в хиджабе могут долго смотреть, показывать пальцем или задавать совершенно бестактные вопросы. Кто-то писал, что к мусульманам иногда относятся с настороженностью просто потому, что они выглядят непривычно. Были рассказы о том, что некоторые люди пытались фотографировать женщин без разрешения.

А потом я увидела одну историю, от которой у меня внутри всё похолодело.

Незнакомая женщина в магазине попыталась стянуть с девушки платок, заявив, что «в Корее так не ходят».

Я перечитала этот абзац несколько раз.

— Чего?..

Телефон вдруг показался мне слишком тяжёлым.

Я представила себя на улице. Одна. В чужом городе. Вокруг люди говорят на языке, который я пока понимаю далеко не полностью.

И кто-то просто подходит ко мне и тянется к моей голове.

Что я буду делать?

Оттолкну?

Закричу?

А если никто не поможет?

Я резко выключила телефон и отбросила его на кровать.

— Всё. Хватит.

Но мысли уже было не остановить.

Я знала, что в Корее алкоголь занимает довольно заметное место в некоторых социальных ситуациях. Знала, что свинина встречается во множестве блюд. А значит, мне постоянно придётся объяснять, почему я чего-то не ем или не пью.

И всё это вроде бы мелочи.

Но когда таких мелочей становится слишком много, они перестают быть мелочами.

Я встала с кровати и подошла к окну.

На улице уже начинало темнеть. Машины одна за другой проезжали по дороге, люди возвращались домой, где-то включались первые фонари. В одном из соседних окон зажёгся свет.

Обычный вечер.

Обычная жизнь.

И никто там даже не подозревал, что я стою у окна и пытаюсь понять, как вообще буду жить дальше.

Я положила ладонь на холодное стекло.

До этого Корея была для меня просто страной, куда меня почему-то собирались отправить. Страной из дорам, музыки, школьной формы и красивых улиц. Я никогда особенно не любила дорамы, но всё равно знала этот образ: добрые люди, красивые кафе, романтика, идеальная жизнь.

А теперь всё стало настоящим.

И настоящая Корея могла оказаться совсем другой.

Я тяжело вздохнула и вспомнила Марьям.

«Ты не одна. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, даже если между нами будут тысячи километров».

От одной этой мысли стало немного теплее.

Я взяла телефон и открыла наш чат. Несколько секунд просто смотрела на экран, не зная, что написать.

В итоге напечатала:

«Привет. Тут всё сложно. Но я справлюсь. Обещаю».

Я перечитала сообщение.

Отправила.

Ответа не было.

Наверное, она была занята.

Но почему-то мне всё равно стало легче.

Иногда достаточно просто знать, что где-то есть человек, которому ты можешь написать.

Я положила телефон рядом и снова посмотрела в окно.

— Я справлюсь, — тихо сказала я.

На этот раз я сказала это не для Марьям.

Для себя.

———————————————————————————————————

Ночью я долго не могла уснуть.

Я несколько раз переворачивалась с одного бока на другой, поправляла подушку, натягивала одеяло, снова отбрасывала его. Смотрела на часы, а потом злилась на себя за то, что вообще посмотрела.

Сон никак не приходил.

Стоило закрыть глаза, как в голове начиналось всё заново.

Школа.

Корея.

Незнакомые люди.

Язык.

Мама.

Отчим.

Я снова представила его рядом с собой. Как он забирается на кровать, устраивается возле ног и начинает мурлыкать. Как потом недовольно дёргает хвостом, если я его случайно задеваю.

Горло снова сжалось.

Я натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.

— Я тебя не забуду, — прошептала я в темноту.

В комнате никто не ответил.

Конечно.

Но мне всё равно хотелось это сказать.

Потому что я боялась, что если перестану о нём говорить и думать, то однажды его станет ещё меньше. Сначала исчезнет его запах. Потом я забуду, каким был его голос. Потом — как он смотрел на меня.

Я не хотела этого.

Поэтому закрыла глаза и ещё раз представила его.

Хотя бы так.

Я не знала, что ждёт меня в Корее. Не знала, примут ли меня в новой школе. Не знала, придётся ли мне каждый день кому-то что-то объяснять. Не знала, смогу ли привыкнуть к языку, людям и совершенно новой жизни.

Но я знала одно.

Я не собиралась отказываться от себя только потому, что кому-то так было бы удобнее.

Я не собиралась снимать хиджаб.

Не собиралась забывать Комка.

Не собиралась делать вид, что мне всё равно.

И, наверное, именно это пока удерживало меня на плаву.

Я медленно выдохнула и закрыла глаза.

Завтра всё начнётся снова.

И мне всё ещё было страшно.

Очень.

Но теперь вместе со страхом внутри появилось что-то ещё.

Упрямство.

Маленькое, злое и цепкое.

И почему-то я была уверена, что оно меня не подведёт.