Моя скромняжка

Ты когда‑нибудь задумывался, как тяжело живётся покрытым людям в хиджабе? А мне и задумываться не надо.

Я — Амелия. В русской школе друзья звали меня Амик. Я — покрытая мусульманка. Моя мама не покрытая и не мусульманка, она родом из Кореи. Мне пришлось целый год ждать, пока мама примет тот факт, что я покрылась.

Папу я не знала: он ушёл ещё тогда, когда мама была беременна мной. Из‑за этого мама, скажем так, относилась ко мне с равнодушием. Люди спрашивали: «Если ей пофиг на тебя, тогда в чём проблема, что ты покрылась?» А дело было в другом: ей просто было стыдно — и перед своими родственниками, и перед мужчинами, которых она водила домой.

Когда в нашем доме появлялся посторонний мужчина, я уходила в библиотеку и изучала арабский язык. Я хотела после восемнадцати улететь в Саудовскую Аравию. Мама, конечно, не знала об этом. Но, думаю, она была бы рада избавиться от лишнего груза.

В тот вечер мама сказала, что у нас будут гости, и я снова собралась в библиотеку. Но она меня остановила:

— Да стой ты, выслушай меня! — звала меня мама.

— Мам, я поняла: мне нужно уйти.

— Да не уходи ты!

— Ты хочешь сказать, что это будет не очередной мужчина?

— Это будет мужчина... — не успела договорить мама, как я вырвала свою руку из её руки и ушла в библиотеку.

Я пробыла там до самого закрытия. К тому моменту я уже могла свободно разговаривать на арабском и просто повторяла материал, чтобы не думать ни о чём лишнем.

Когда я вернулась, гость всё ещё был у нас. Я хотела просто уйти в свою комнату, но мама позвала меня:

— Побэя (보배야), — сказала она. В переводе это значит «детка». Мама называла меня так, наверное, всю жизнь, и я это терпеть не могла.

— Я же просила не называть меня так.

— Ладно, пойдём, познакомишься с моим будущим мужем.

Что? Я это расслышала или что?

— В смысле — мужем? — спросила я настороженно.

— В прямом. Хьюн Ки сделал мне предложение.

Я немного изучаю корейский и, как помню, «Хьюн Ки» переводится как «мудрый». Но человек не может быть мудрым, если он выбрал мою мать.

— Стоп, он кореец?

— Да‑а, — ответила мама счастливым голосом.

Мне стало любопытно, как он выглядит, и я пошла за мамой в гостиную. И зря. Хьюн Ки годился мне в братья — по внешности. Я, конечно, знала, что корейцы выглядят моложе, но не настолько.

Из моих мыслей меня вырвала мама:

— Амелия, с тобой поздоровались.

— А что?..

— Говорю, с тобой поздоровались.

— Ой, простите меня... Здравствуйте.

— Привет, Амелия. Я — Хьюн Ки, но можешь называть меня аппа (папа).

— Нет, спасибо. Буду называть вас по имени, если вы не против.

Вдруг мама дёрнула меня локтем:

— Будь повежливее.

Но тут этот «мудрый» человек сказал с усмешкой:

— А зачем вы надеваете на голову эту тряпку?

Я очень разозлилась, показала этому человеку средний палец и ушла в комнату.