Теперь моя очередь//

Вверх. Удар доски о рампу. Вниз. Снова вверх.

Я рада, что в багажнике лежал скейт и при помощи него я пытаюсь выплеснуть эмоции. Полосую боул, пока Саша наблюдает за мной сверху, сидя на краю рампы.

— Ерофеева.

— Я не хочу об этом говорить.

Качнув головой, обвожу по кругу вулкан. В памяти на мгновение всплывает тот самый день, когда мы с Сашей в последний раз были здесь, и он сказал, что может помочь мне с Лёшей. Интересно, если бы он тогда не предложил свою помощь, как сложилась бы моя жизнь? Подружилась бы я с Машей? Сохранила бы дружбу с Лёшей, а заодно и девственность? Обошлось бы все без слез мамы, которая с ужасом смотрела на вечеринку с половыми тряпками, которую мне устроила Кира?

В сегодняшнем дне последнее, что меня волнует – сплетни людей обо мне, об этом я начну переживать, когда переступлю порог школы и столкнусь с проблемой лицом к лицу. Сейчас я переживаю из-за Лёши и Маши.

В чем я уверена на сто процентов, так это в том, что Лёша точно не хочет видеть меня. А вот Маша... Нужна ли ей наша дружба?

— Она стыдится меня, – говорю я свои мысли вслух.

— Это не так.

— Ты сам слышал, боится, что ее подруги из «Примроуз» увидят нас вместе и засмеют. Я понимаю почему, но... – Затормозив, я поднимаю голову. – Неужели она общалась со мной от безысходности не только поначалу, но и на протяжении всего времени?

— Ты сама знаешь, что это не так, Ева.

— Что со мной не так, Саш? Что во мне такого, что это заставляет других стыдиться меня? – Глаза жжет от подступающих слез, но я изо всех сил борюсь с этим. – Одежда? Что именно с ней нет так? Она недостаточно дорогая или...

Он приподнимается, явно собираясь спуститься ко мне, но я выставляю ладонь и качаю головой. Если он сейчас обнимет меня, я могу не удержать сжимающий горло ком и разреветься.

— С тобой все так. Проблема не в тебе, и ты это знаешь.

Слезаю со скейта и, присев, облокачиваюсь спиной о покатую стену боула. Опустив руки на согнутые в коленях ноги, я откидываю голову и делаю глубокий вдох.

— Что будем делать с Лёшей?

— Мы ничего не сделали, – отвечает Парадеев, поджигая сигарету. – Не вижу смысла просить прощение.

— Саш.

— Так и есть. Мы с тобой лишь начали общаться ближе, Ева, и ты пару раз проигнорировала его, это не предательство. Он все еще любит Алину и будет только рад оправдать расставание не ее ошибкой, а нашей. Мы не злодеи в этой истории, особенно ты.

Я не согласна с ним, ведь все было сделано именно потому, что я решила влезть в личную жизнь Лёши, да, я не сделала ничего ужасного, но сам факт. Если бы я узнала, что Маша сговорилась с кем-то, чтобы рассорить нас с Сашей, то я бы посчитала это предательством.

— Я не хочу быть ею, Саш

— Кем?

— Кем-то вроде Алины, кем-то, кто послужил началом развала группы.

— Почему ты всегда пытаешься свалить вину на себя, когда очевидно виноват кто-то другой? Никто не способен развалить группу, кроме самих участников.

— Ну да, скажи это Джону Леннону и Йоко Оно.

— Битлз распались не только поэтому.

Мои познания о музыкантах прошлого находятся на границе слухов и не более, поэтому я и не думаю спорить. Прохладный воздух забирается под толстовку, по коже бегут мурашки, под ногами и за спиной холодный бетон рампы, и я пытаюсь сосредоточиться на этом чувстве, лишь бы не думать о сегодняшнем дне.

— Он правда назвал тебя ее именем в тот вечер? – внезапно спрашивает Саша, и это выбивает воздух из моих легких.

Я молчу, но ему словно и не нужен ответ. Я вижу, как на его челюсти ходят желваки. Кивнув, он делает крепкую затяжку и, отведя взгляд в сторону, выдыхает дым.

— Надо было убить его еще тогда.

— Лёша не помнит этого. Когда я рассказала ему об этом, он разозлился сам на себя.

— Разозлился? Черт, меня там даже не было, а я в гневе.

Мне не хочется говорить о том вечере с Сашей. Вряд ли ему приятно представлять в голове картинки того, как мы с Лёшей... Не могу закончить это предложение даже в своих мыслях.

— Давай больше никогда не будем говорить о том вечере? – прошу я. – Пожалуйста. Не говорить, не вспоминать. Этого не было.

Мне трудно выдержать тяжелый взгляд Саши, поэтому я прикрываю веки. Слышу, как он спускается и садится рядом. Какое-то время я собираюсь с силами, а затем открываю глаза и поворачиваю голову. Глаза Саши сегодня темнее обычного, под его взглядом я чувствую себя защищенной и беззащитной одновременно – под защитой от других и совершенно безоружной перед ним.

— Как думаешь, – тихо спрашиваю я, – если бы мы с самого начала жили в других условиях, как обычные дети, как все сложилось бы?

Парадеев раскрывает губы, но так ничего и не говорит, за что я ему благодарна. Ведь если бы он сейчас начал бросаться фразами вроде: «Это наша история, благодаря этому мы стали сильнее и выдержим любые жизненные передряги», то я бы не поверила ни единому его слову. Мы оба знаем ответ: наша жизнь была бы лучше, как и наше ментальное здоровье.

— Иди сюда. – Протянув руки, Саша подхватывает меня под согнутые в коленях ноги и, обняв за талию, пересаживает на свои колени.

Крепко вцепившись в его плечи, я утыкаюсь носом в его шею и вдыхаю аромат парфюма с нотками горького шоколада. Я чувствую себя маленьким ребенком, когда он неспешно покачивает меня в своих объятиях, словно пытается уложить спать.

Не знаю, что будет дальше. Не знаю, как поведут себя Лёша и Маша. Не знаю, как поведу себя я. Но даже если виноват кто-то другой, в глубине души мне всегда хочется сделать первый шаг, а может даже извиниться без повода, лишь бы не терять близких. Лишь бы не смотреть, как они уходят, превращаясь в воспоминания.

Почему люди не борются друг за друга? Почему с такой легкостью разбрасываются близкими?

— Ты когда-нибудь думал найти своего отца? – спрашиваю я, и на мгновение Саша напрягается.

— Гуглил его как-то раз. И рад, что не нашел. Понятия не имею, что сказал бы ему при встрече.

— Может, что-то вроде: «Ну и мудак же ты»?

— Это слишком мягко, но тоже подходит, – соглашается он и оставляет поцелуй на моем виске.

Отстранившись, я заглядываю в его глаза и опускаю ладонь на теплую щеку.

— Пообещай, что больше никогда не исчезнешь так, как это было в детстве, – шепчу я. – По крайней мере не поговорив и без объяснения причин. Если захочешь все оборвать, то просто скажи, хорошо?

— Ева.

— Я не прошу тебя дать гарантии или обещание, что у нас все получится. Я прошу о другом.

Я действительно нуждаюсь в этом обещании, как в воздухе. Мне не нужны клятвы в вечной любви и обещания всегда быть рядом, но я должна быть уверена, что если Саша Парадеев и причинит мне боль во второй раз, то хотя бы проявит при этом милосердие.

Поглаживая меня по спине, он долго смотрит в мои глаза, а затем кивает.

— Обещаю.

С облегчением выдохнув, я подаюсь вперед и, пробормотав «спасибо» прямо в губы Парадеева, целую его. И это первый раз, когда я не ощущаю неловкости, проявляя инициативу и свои чувства.

***

Сегодня кухня боулинг-клуба работает вполсилы, потому что Берни весь вечер отвлекается на телефон. Он почти не ворчит на Фрэнка, который вечно всех поторапливает.

— Бургеры на четвертую дорожку скоро? – спрашивает Фрэнк.

— Отдаю через минуту! – выкрикиваю я, протыкая высокие бургеры шпажками. Кладу в корзинку картофель фри и, опустив тарелки на стойку раздачи, бью по настольному звонку.

Чертыхнувшись, Берни вытаскивает из фритюрницы сотейник куриных крылышек.

— Передержал. Придется по новой.

— Что-то случилось? – спрашиваю я, доставая из холодильника сыр.

— Да, случилась беда с крылышками.

— Потому и спрашиваю, у тебя никогда ничего не пригорает. А еще ты весь вечер торчишь в телефоне, как подросток.

— А ты вместо того, чтобы работать, следишь за мной, да? – со смехом спрашивает Берни, опуская во фритюрницу новую порцию крылышек. – Переписываюсь с другом.

— Наверняка у него хорошее чувство юмора, – бросаю я, нарезая камамбер.

— С чего ты взяла?

— С того, что ты без остановки улыбаешься.

— Знаешь, что? Займись-ка работой или устройся в детективное агентство.

Рассмеявшись, я отправляю кусочек камамбера в рот и решаю больше не смущать Берни. Я не говорю вслух о том, что догадываюсь с кем он ведет переписку. Больше чем уверена, что после празднования маминого дня рождения они стали чуть ближе, они много танцевали, а Берни смотрел на маму с восхищением.

Мне бы хотелось, чтобы у мамы получилось что-нибудь с Берни. Он хороший человек и сможет позаботиться о ней, когда я уеду в колледж, остается только надеяться, что мама не станет закрываться, как делала это много лет после того, как папа бросил нас.

— Ев, – зовет Фрэнк. – Там какой-то парень трется в зале, зовет тебя.

— Какой парень?

— Я что, неясно выразился? Какой-то. Откуда мне, черт возьми, знать, что это за парень?

— Будь с ней повежливее, – просит Берни, – по крайней мере в пределах моей кухни.

— Я вежлив. В общем, Ева, если хочешь трепаться с друзьями, то делай это во время перерыва и не в зале, – бросает Фрэнк, выходя из кухни.

Отложив нож, я подхожу к двери и, встав на цыпочки, выглядываю в круглую выемку со стеклом. Вдоль дорожек неспешно бродит Лёша.

— Черт, – шепчу я, прижав ладонь к груди, и пячусь подальше от двери.

— Какие-то проблемы?

— Нет, но, кажется, меня ждет непростой разговор.

— Иди, я справлюсь.

— Точно? А вдруг ты снова отвлечешься на сообщение и на этот раз спалишь кухню?

— Ев, лучше иди, пока я тебя не уволил, – отмахивается Берни. – Заказов всего ничего, будний вечер, заняты всего две дорожки. Так что на сегодня свободна.

— Спасибо, лучший босс на планете.

— Не подлизывайся, – отмахивается он.

Я спешу в раздевалку и, переодевшись, выхожу в зал. По привычке улыбаюсь Лёше и взмахиваю рукой, но, конечно же, не получаю того же в ответ.

— Давай выйдем, пока Фрэнк не увидел, иначе мне влетит.

Мы выходим на улицу. Пока я работала, прошел дождь, и теперь в лужах отражается красный свет неоновой вывески боулинг-клуба. Воздух стал заметно прохладнее, и я застегиваю молнию на куртке до самого подбородка.

Спрятав ладони в передние карманы джинсов, он идет вперед и останавливается на углу здания. Обняв себя за талию, я нервно жду, что он скажет, но пауза затягивается.

— Разве, – нерешительно начинаю я, – ты не должен сейчас быть на репетиции?

— Я не пошел на нее.

Прислонившись спиной к мокрой после дождя стене, он смотрит перед собой и покачивает головой.

— Зачем, Ев? – спрашивает он. – Просто скажи мне зачем.

— Я знаю, что это ужасно, но я не собиралась как-то пакостить. Мне надоело, что Алина и компания находят сотню способов посмеяться надо мной. Саша как-то спросил, почему я не отвечаю им, сказал, что может помочь поставить девочек на место, и я всерьез задумалась об этом, когда твоя девушка и ее подруги разбивали здесь стаканы, – указываю на боулинг-клуб, – а мне пришлось извиняться под угрозой увольнения.

Сжав челюсть, Лёша кивает.

— Помню. Но я спрашиваю о своих отношениях, Маша сказала, что вы с Сашей хотели поссорить нас.

— Да, мы хотели, чтобы ты раскрыл на нее глаза, потому что эти отношения разрушали тебя, но ты никого не хотел слушать.

— Было бы странно, если бы в отношениях со своей девушкой я бы прислушивался к мнению других людей.

— Просто хочу, чтобы ты понял, что мы никого не подставляли и не создавали поводы для ваших ссор.

Усмехнувшись, он потирает щеку.

— Полагаю, я должен поблагодарить вас за это? Я пытаюсь понять тебя, но никак не получается. Друзья так не поступают, Ев.

Последняя фраза заставляет меня нервно рассмеяться, и эта реакция наконец-то заставляет Лёшу взглянуть на меня впервые за время нашего диалога.

— Ты прав, друзья так не поступают. Где была твоя дружба, когда твоя девушка дала мне прозвище, которое оскорбляет не только меня, но и мою маму? Где была дружба, когда каждый в школе называл меня так? Каждый, включая твою девушку. Где была твоя дружба, когда Алина с подругами из раза в раз разбрасывала мусор у моего локера, думая, что это смешно? И как только твоя девушка изменила тебе, бросила и ушла к другому, после того как я видела, насколько ты сломлен, я вижу, что ты прощаешь ее. Я ненавижу ее за то, что она причинила тебе боль и говорю тебе об этом в лицо. И что ты, как хороший друг делаешь на это?

Сделав шаг назад, я развожу ладони в стороны, из моих легких продолжают вылетать нервные смешки, хотя глаза жжет от слез, и я чувствую себя сумасшедшей. Хотя может так и есть.

На лице Лёши отражается удивление вперемешку с виной. Кажется, он не ожидал, что я буду нападать, а не защищаться.

— После того как я высказываю свое мнение, ты затыкаешь мне рот и наказываешь меня местом в машине. Ругаешься с друзьями, родителями, со всеми вокруг из-за нее, а теперь приходишь и смотришь на меня с этим долбаным разочарованием, как будто я заставила Алину влюбиться в другого парня. Все близкие тебе люди пытаются спасти тебя из токсичных отношений. Неужели все вокруг ошибаются?

Утерев с щек слезы тыльной стороной ладони, я начинаю загибать пальцы:

— Твоя мама, Илья, Артем, Саша. Неужели все мы желаем тебе плохого? Черт, если бы я попала в похожую ситуацию, ты бы самым первым вытаскивал меня из таких отношений, разве нет? Да ты ведь первым пытался уберечь меня от Саши, но только знаешь что? Сегодня именно Саша и Илья бросились выхватывать из твоих рук телефон, когда речь зашла о том, что мы с тобой натворили на мой день рождения. Именно Саша защищает меня, когда в этом нет необходимости. И да, я в этом не нуждаюсь, но не могу не сравнивать отношение, понимаешь? Так что если ты думаешь, что я буду сейчас стоять здесь и просить у тебя прощения, то пошел ты, Лёш! Не смей вести себя так, будто я боролась не за тебя, а против тебя.

— Ев, –он делает шаг вперед, но я вскидываю ладонь.

— Я так сильно боялась потерять тебя, Лёш, ты бы знал. Ты был ко мне добр, а еще у меня никого не было, совершенно никого. Ты хоть можешь себе представить, как мне было страшно и одиноко от мысли, что ты отвернешься от меня? Ты хочешь быть хорошим для всех вокруг, но не для меня. Ведь это же я, куда я денусь, верно? И я все время оправдывала тебя, – сжав кулак, я хлопаю им по своей груди, – и только и делала, что глотала и глотала любые твои ошибки. Но зато если я оступаюсь, ты выкручиваешь уровень проблемы на максимум и сразу же отказываешься от меня. Я должна выслушивать тебя, не обижаться, не высказывать свое мнение, рисовать обложки для группы и, конечно же, держаться подальше от Саши Парадеева, потому что он, – я делаю кавычки из пальцев, – истинное зло. Проснись, Лёш, все не против тебя, а борются за тебя и пытаются спасти.

Я замолкаю и слышу лишь свое тяжелое дыхание. Виски пульсируют от боли, а в ушах стоит звон. Злость сменяется усталостью, но я не жалею о том, что сказала.

Лёша выглядит ошеломленным, словно я не говорила, а била его по лицу, хотя я действительно была близка к этому. Потому что годы невысказанных обид вылились в этот самый момент. Я больше не хочу бороться за него, я устала жить в страхе потери нашей дружбы. Почему все выглядит так, будто это нужно только мне?

— Ев, – приглушенно зовет он. – Я не знаю, что сказать. Мне так жаль.

— Мне тоже.

Кивнув, я пячусь. Хочу уйти, потому что знаю, что сейчас Лёша начнет извиняться, я буду плакать, а потом при разговоре с Сашей снова начну выгораживать Лёшу. Мы ходим по кругу и совершаем одни и те же ошибки. Нужно время, чтобы действительно сделать выводы.

— Просто подумай обо всем, что я сказала. И насчет группы, если хочешь уйти в соло, скажи парням. Если нет, то помирись уже с ними, черт возьми. Они тебе не враги.

Я иду к автобусной остановке и надеюсь, что Лёша не пойдет за мной. Прождав автобус пятнадцать минут, я захожу в теплый салон и достаю телефон. На экране горит множество оповещений от незнакомых людей. Фанатки Норд, Алины и пары Алины с Лёшей атаковали мои личные сообщения.

Рози Шапиро: Как же мерзко. Ты переспала с чужим парнем, помни, что жизнь — это бумеранг, тебе все вернется!!!

Минди Стенберг: Гори в аду, шлюха.

Челси Миллиган: Убери лапы от Саши, даже не смотри в его сторону, уродина, он мой. Сообщений слишком много и явно будут еще, поэтому я лезу в настройки и закрываю возможность писать мне в личные сообщения тем, кого нет в моем списке друзей, следом закрываю комментарии к фото, под которыми уже скопилось множество оскорблений.

Это неприятно, но я уже получала подобные сообщения. Каждый раз, когда Лёша отмечал меня на фото в соцсетях, находились девушки, которые писали мне гадости, пусть и не в таком масштабе как сегодня. Алина и Кира тоже часто жаловались на то, что им пишут оскорбления, и чем большую популярность набирал Норд, тем больше подобных сообщений получали девочки.

Я всегда была равнодушна к ведению соцсетей, а тем более к незнакомцам в интернете. Мне хватает проблем в реальной жизни, так что нет времени обижаться на слова незнакомых людей по ту сторону экрана.

Сделав скриншот сообщения от Челси Миллиган, присылаю его Саше, подписав: «Ты говорил, что все твои фанатки милые».

Ответ приходит через пару минут.
Саша Парадеев: Это второй аккаунт Ильи, он ревнует меня к тебе.

Следом приходит еще одно:

Саша Парадеев: Черт, мне очень жаль, Ерофеева. Прости.

Ева Ерофеева: Все в порядке, ты не виноват. В комментариях есть ветка, где строят теории, что я спала со всеми, но на самом деле влюблена в Илью. Кто-то нас даже шипперит.

Вместо ответа, Саша решает позвонить:

— Уверен, что так не должен говорить ни один настоящий мужчина, – начинает он без приветствия, – но разве ты не должна сейчас работать вместо того, чтобы читать о выдуманном романе с моим другом, Ерофеева?

— Это ведь просто слухи, – смеюсь я.

— Да, но я зачем-то свизуализировал это.

— Как прошла репетиция? – спрашиваю я, прислонившись виском к прохладному стеклу.

— Она все еще идет, правда ни черта не выходит, Леня не пришел, и мы понятия не имеем, как будем играть в субботу вечером.

— Лёша заходил ко мне на работу. – Поднявшись с места, я останавливаюсь у двери и хватаюсь за поручень. – Был не самый приятный разговор, но, кажется, у меня получилось его встряхнуть. По крайней мере хотелось бы на это надеяться.

— Ты в порядке?

— Да, – выдыхаю я. – Знаешь, кажется, я и правда в порядке.

— Ты на самом деле думаешь, что сейчас самое лучшее время, чтобы трепаться по телефону с подружкой? – слышу я на фоне нервный голос Артема, пока выхожу из автобуса.

— У меня чрезвычайная ситуация, кто-то в сети шипперит Илью и Еву.

— Жду фанфики о нас, чикита! – кричит Илья. – Если никто этого не сделает, то я сам напишу.

— Ерофеева, я перезвоню сразу же после того, как сломаю ребро Илье, идет?

Рассмеявшись, я завершаю вызов. Именно поэтому меня не трогают сплетни и обидные слова в интернете – пока между нами с ребятами сохраняется дружеская атмосфера вперемешку с жалкими попытками отшутиться, чтобы не воспринимать ситуацию слишком серьезно, то все будет хорошо.

И тут я вспоминаю о Маше, вот кто точно не привык к мощной волне негатива. После слов о Илье ей явно достанется от всей фанбазы группы. У ее брата и подруг из «Примроуз» тоже будут вопросы.

Открыв список контактов, набираю Машу, но у нее отключен телефон, поэтому я пишу ей короткое: «Надеюсь, ты в порядке».