Теперь моя очередь//

Я надеялась, что вечеринка поможет парням наладить отношения в группе. Я не спрашивала, как она прошла, но судя по тому, что Артем сегодня особенно не в духе и допивает уже вторую бутылку воды – ночь прошла бурно. А возможно, он злится из-за того, что Эрин не пришла, не знаю.

Парни не могут сыграть ни одну песню от начала до конца: кто-то обязательно фальшивит, забывает слова или путает аккорды, из-за чего они кричат друг на друга как в бразильском сериале.

Я сижу, выпрямив спину и плотно сжав колени. Мне жутко некомфортно быть здесь. А еще было тяжело подойти к дому Артема, потому что один его вид – живое напоминание о том, что произошло. Оказаться здесь с Лёшей снова все равно что пережить тот вечер заново.

Маша еще утром написала, что не придет, и я пишу ей сообщение: «Куда ты вчера исчезла?»

Ответ приходит спустя несколько минут:

Маша Машлякова: Айзек вчера пришел на игру.

Маша Машлякова: Я увидела его в самый последний момент. Когда обнимала Илью и поздравляла его с победой. Это был секундный порыв, сама не поняла, как так вышло. Был тяжелый разговор, и мы вроде как расстались.

Ева Ерофеева: Дерьмо. Хочешь встретиться и поговорить об этом?

Маша Машлякова: Спасибо за поддержку, но я пока хочу побыть одна. Надо о многом подумать.

Маша Машлякова: Эй, Ев?

Ева Ерофеева: Да?

Маша Машлякова: Помнишь, мы говорили о чувствах сразу к двоим? Скажу так, если ты на самом деле любишь первого, то второй вообще не может появиться, ты даже не засмотришься на другого, потому что тебе нужен только один человек.

Что ж, это вполне логично. Поднимаю голову, чтобы взглянуть на Лёшу, он поет припев, и раньше у меня внутри все трепетало от звука его голоса, от вида его пальцев, перебирающих струны гитары, я восхищалась тем, как он проводит рукой по своим светлым волосам и наслаждалась тем, как при виде его широкой улыбки в моем животе порхают бабочки.

Этого больше нет.

Куда это испарилось и в какой момент? Неужели после нашей близости? Или после того, как он дал заднюю на следующий же день? Или это произошло раньше? Когда он в очередной раз поверил Алине, а не мне? Или же когда он вспомнил о нашей дружбе только тогда, когда ему стало плохо?

Но все это продолжается уже несколько лет, и меня все устраивало, тогда что изменилось сейчас?

Саша Парадеев. Именно он озвучил те мысли, которые я отгоняла от себя долгое время. Указал на то, что я строю свою жизнь вокруг Лёши и превращаюсь в тень. И дело не в том, что Лёша плохой, я сама сделала этот выбор и из раза в раз выбирала его, а не себя. И, ей-богу, я совру, если скажу, что мне это не нравилось, в этом проявлялась моя любовь к Лёше, но в этом также не было ни капли любви к себе.

Мне не нравится быть такой. А самое главное – не хочется. Больше не нравится менять свои планы и бежать по первому зову, не нравится улыбаться и делать вид, что все нормально, когда он забывает сказать, что отменил встречу. Не нравится сидеть за столом с девушками, которые не упустят возможность бросить что-нибудь язвительное про меня и мою семью. Не нравится, когда мой лучший друг не верит мне и осуждает за плохое мнение о человеке, который поступил с ним плохо.

Вот так вот просто с моих глаз окончательно спадают розовые очки прямо посреди гаража Артема после простого сообщения Марии Машляковой. Я больше не люблю Лёшу, и мне жаль, что я поняла это так поздно, ведь в таком случае мы бы не совершили фатальной ошибки.

От этого осознания меня бросает в легкую дрожь, но при этом становится свободнее дышать, будто с груди сняли стальной обруч с шипами.

Саша поднимает голову и, поймав мой взгляд, подмигивает. Чувствуя тепло в груди, я не отвожу глаза и не пытаюсь скрыть улыбки. Возможно, я выгляжу даже слишком довольной, но именно так чувствуют себя люди, освободившиеся из заточения, верно?

— Это плохо. – Артем снимает с плеча ремень гитары посреди песни. – Так плохо мы еще никогда не играли.

— Это называется похмелье, – говорит Лёша, проводя ладонью по волосам.

— Это называется ты путаешь аккорды, – бросает Саша, покручивая колки грифа гитары.

— Это я фальшивлю? – Рассмеявшись, Лёша ищет поддержку в глазах Артема и Ильи. – Ты только и делаешь, что придираешься ко мне.

— Мне теперь не говорить правду, потому что это задевает твои чувства, принцесса?

— Все. – Крепко зажмурившись, Артем сжимает переносицу. – Вы все меня достали. Ты и правда злишься на него, Сань, и задеваешь всю репетицию. Но не буду врать тебе, Лень, замечание про аккорды по делу, а еще ты много ноешь. Ты, – он указывает на Илью, – сидишь все утро угрюмый, как та самая девчонка, которую никто не позвал на выпускной.

— Но меня правда еще никто не пригласил на выпускной, – разводит ладонями Илья.

— Я не ною, Тьом. – Обхватив ладонью стойку микрофона, Лёша тяжело вздыхает. – Я знаю, что у нас непростая ситуация, но мы еще давно договорились, что все ссоры оставляем за пределами сцены и репетиций. А по итогу в группе нездоровая атмосфера, Саня агрессирует, а вы с Ильей поддаетесь.

— Хочешь сказать, что у нас нет своего мнения? – спрашивает Илья, подбрасывая палочки.

— Хочу сказать, что вы должны играть музыку, а не быть марионетками Сани. Личное не должно влиять на музыку.

— Мы пытаемся играть, но ты путаешь аккорды и сбиваешься с ритма, фронтмен, – Саша делает издевательский акцент на последнем слове, и это заставляет Лёшу рассмеяться.

— Так вот что тебя на самом деле задевает, да? Хочешь полностью забрать лидерство в группе, везде нужно быть первым. Ты ведь не можешь иначе.

— У тебя что, месячные? – усмехнувшись, Саша качает головой. – Выдохни, Лень.

— Я хочу, чтобы мы попали на фестиваль, – говорит Артем. – Мне плевать, из-за чего вы двое меряетесь яйцами, но вы должны взять себя в руки. Каждый раз какие-то неприятности, то отец Ильи слетает с катушек, то Лёша встречается со стервой, из-за которой пропускает репетиции, теперь этот конфликт между вами, то Ева рисует что-то уродливое на обложки наших песен.

Вскинув брови, я тяжело сглатываю, но даже не думаю лезть Артему под горячую руку.

— Извини, Ев, ты рисуешь красивые обложки, просто у меня настроение задеть всех. С меня хватит, либо мы играем, либо я прямо сейчас позвоню в Мунлайт и скажу, что мы не будем там выступать в следующем месяце. Решение за вами.

Вытащив сигарету из пачки, Артем закуривает и, прищурившись, смотрит на парней в ожидании ответа.

— Для начала предлагаю убить моего отца, а потом разберемся с более тяжелыми проблемами, – бросает Илья. – Закопаем его в лесу Робин Гуд Хиллс, все равно после убийства детей в девяносто третьем году туда никто не заходит.

Парни усмехаются и вместе с нелепой шуткой Ильи напряжение медленно спадает. Они начинают играть заново и получается намного лучше. А я решаю для себя, что в ближайшее время больше не сунусь на репетиции Норд. Несмотря на то, что разлад в группе начался еще в начале учебного года и все вело к крупному скандалу, но произошедшее на вечеринке лишь обострило ситуацию.

После окончания репетиции я беру скейт и первее всех выхожу из гаража, почти бегу от дома Артема, напряженной атмосферы между парнями и нашей неловкости с Лёшей.

— Ева, постой!

Я оборачиваюсь. Илья взмахивает рукой и трусцой бежит ко мне по подъездной дорожке. Остановившись напротив, он выглядит серьезным и даже взволнованным.

— Ты говорила с Машей?

— Да, мы переписывались около часа назад.

— Она... – Прикусив губу, он растерянно пожимает плечами, словно не может подобрать слов. – Она злится на меня, да?

— За что она должна злиться?

— Черт. Не знаю. Хотя она вечно на меня злится. – Усмехнувшись, Илья проводит пальцами по волосам. – Из-за моего желания с футболкой или из-за чего-нибудь еще.

Потоптавшись на месте, я раздумываю над тем, что сказать. Не уверена, что имею право разбалтывать о том, что Маша порвала с парнем, ей бы точно это не понравилось. Взгляд синих глаз Ильи буквально впивается в мое лицо, он словно проходит сложный квест и ищет подсказку, которая поможет ему выйти из комнаты.

— Она не отвечает на звонки и сообщения. Вчера она обняла меня, а затем испарилась, словно я сам себе это все придумал. У меня уже крыша едет. – Протянув руки, Илья обхватывает меня за плечи и легонько встряхивает. – Пожалуйста, Ев, дай мне хоть какую-нибудь информацию. Мне нравится Маша. Она мне реально нравится, понимаешь?

Может, фраза «Она мне реально нравится» из уст большинства парней звучит как нечто незначительное, но для Ильи Краснова, который никогда не был в серьезных отношениях и не хотел их, это звучит как нечто глобальное и громкое. Он может говорить о свадьбе и любви, но всегда в виде шутки. Но говорить о чувствах всерьез? Да ни за что на свете.

— Это самая романтичная фраза, которую я когда-либо слышала от тебя.

— Если не скажешь мне хоть что-нибудь, я побью Сашу.

— Хорошо, только не сильно.

— Ты какая-то неправильная, ты должна хоть немного переживать за него, разве нет?

— Просто знаю, что ты не станешь его бить.

— Ладно, не стану, потому что он мне тоже нравится.

Усмехнувшись, я опускаю скейт на асфальт и ставлю ногу на деку.

— Маша не злится на тебя, Илья. У нее личные проблемы, она сказала, что сегодня хочет побыть одна.

— Проблемы в семье или с тем Принцем Чармингом, которого она называет своим парнем?

Я не отвечаю и чем дольше молчу, тем шире становится улыбка Ильи.

— Я знал. Знал, что она меня хочет.

— Господи. Этого я не говорила!

— Но ты так думаешь. Это ведь само собой разумеющееся. К тому же это было очевидно, меня сложно не хотеть.

Все, мы окончательно потеряли серьезного Илью, который был готов говорить о чувствах.

— Знаешь, я лучше поеду, пока тоже не захотела тебя, – сжав кулак, указываю пальцем за свою спину. – Боюсь сорваться и наброситься на тебя, Маша мне этого не простит, как и все женщины Арканзаса, мечтающие забраться в твою постель.

Оттолкнувшись от асфальта, ставлю вторую ногу на деку.

— Эй, Ев! – Зовет Илья, и я оглядываюсь. – Я в команде Севы. Иисусе. Отмахнувшись, я отворачиваюсь, но при этом не могу прогнать с губ дурацкую улыбку.

***

Последний день октября подобрался незаметно, а все благодаря тому, что я заняла мысли и время подработкой на кухне, посиделками с Машей, работой над постером для вечеринки-сюрприза и дополнительными занятиями по химии и математике с Сашей. Должна признать, что учитель из него действительно хороший, он объясняет понятно и почти не закатывает глаза, когда я вхожу в ступор и путаюсь в простейших химических реакциях. Но я потихоньку усваиваю материал и вижу заметные улучшения в оценках после последней лабораторной работы, а это самое главное.

А еще все эти дни в моей голове крутились слова Саши о том, что люди испытывают во время поцелуя. Теперь я знаю, что мои чувства к Лёше угасли, но мне хочется найти ответ на главный вопрос: любила ли я вообще когда-нибудь Алексея Деревяшкина? Из-за слов Саши мне несколько раз приходилось мысленно возвращаться в роковой вечер, проживать поцелуй с Лёшей и вспоминать, что я почувствовала. Может, алкоголь притупил мои эмоции в тот вечер, поэтому не дал все прочувствовать на максимум? Я пытаюсь убедить себя в этом и знаю, что вру сама себе.

А вчера вечером, сидя за альбомом, когда я снова думала о словах Саши, то сама не заметила, как начала рисовать его губы, но поняла это слишком поздно, когда уже выводила грифелем колечко пирсинга в правом уголке нижней губы. Испугавшись, я вырвала лист и, смяв его, откинула на другой конец стола.

Учебный день в Хэллоуин напоминает Комик-кон, герои Марвел, Звездных войн и популярных сериалов заполняют коридоры, а вечером отправятся на вечеринку в дом Волковой. Из года в год у всех меняются костюмы, кроме ТАНК. Каждый Хэллоуин они берут клюшки для игры в крокет и наряжаются тремя Хэзер из фильма «Смертельное влечение», а Алина, конечно же, выбирает образ Вероники и заставляет Лёшу быть ее Джейсоном Дином. К слову, я была каждый раз благодарна за это, потому что Лёша в расстегнутом черном плаще и с пистолетом в руках выглядит горячо.

— Если ты попытаешься хоть раз улыбнуться, то день станет лучше, – говорит Саша, закидывая учебники в рюкзак.

Вымученно улыбнувшись, я набираю код и открываю локер.

— Терпеть не могу чертов Хэллоуин.

— Как можно его не любить? Клянусь, я до сих пор готов бегать вместе с детьми по соседям и выпрашивать конфеты.

— Тогда почему ты не в костюме?

— Я в костюме.

Я оглядываю его с головы до ног: джинсы, кеды и свитшот с логотипом «Адидас».

— И кто ты? Человек-Адидас или Мистер Самая чистая обувь во всех пятидесяти штатах?

Он с невозмутимым видом пожимает плечами.

— Я супергерой в штатском, зануда.

— А по-моему, ты кретин в штатском. В ответ Парадеев смеется, и его смех вызывает у меня искреннюю улыбку. Что ж, этот день становится чуть лучше.

Рядом со мной останавливается Лёша. Он выглядит бледным и невыспавшимся, волосы взъерошены, а швы футболки под джинсовой курткой торчат наизнанку.

— Ты сегодня тоже в штатском? – спрашиваю я.

— Можно поговорить с тобой, Ев? – голос Лёши звучит напряженно, и у меня внутри все холодеет. – Наедине, – добавляет он, покосившись в сторону Саши.

Захлопнув локер, Парадеев ловит мой взгляд, как бы спрашивая: «Все в порядке?», и я киваю.

— Что случилось? – спрашиваю я после того, как Саша уходит.

Сжав челюсть, Лёша дергает ногой и смотрит куда угодно, но только не на меня. Он выглядит так, будто держит под курткой пистолет и все никак не может решиться достать его и выстрелить в меня.

— Я вчера вечером виделся с Алиной. Одно предложение, и я догадываюсь, к чему он ведет. У меня слабеют колени, подавшись назад, я упираюсь спиной в локер.

— Она зашла вернуть вещи и подарки, которые я ей дарил. Мы начали говорить о наших отношениях, о том, сколько боли другу другу причинили и... – Сжав переносицу, он делает глубокий вдох. – Господи, как же это сложно сказать.

Мне хватает сил лишь на то, чтобы стоять на дрожащих ногах и смотреть на Лёшу.

— Я сказал ей о том, что у нас было.

Лучше бы он принес пистолет и выстрелил, чем это.

— Ты же знаешь из меня никудышный лжец. Она спросила, был ли у меня кто-нибудь после расставания с ней, и я... Я просто не смог ей соврать, Ев, прости.

Мне хочется сбежать, спрятаться, исчезнуть, попросить маму прямо сейчас забрать документы из школы, а может даже переехать в другой штат.

Она обязательно придет мстить. Завтра Хэллоуин закончится для всех, а вот моя жизнь превратится в сущий кошмар до самого выпускного. Я ни капли не удивлена, что Лёша все рассказал, в глубине души я знала, что это произойдет, это был лишь вопрос времени. Он не умеет врать людям, которых любит.

Нужно выдохнуть и продумать план действий на сегодня. В первую очередь избегать туалетов, где меня могут поймать в ловушку. Заплести волосы в хвост и не носить рюкзак на спине, чтобы не могли резко подойти сзади и дернуть. Не ходить в кафетерий. Быть осторожнее на поворотах. Уйти с последнего урока пораньше, чтобы не перехватили на выходе.

На совместные уроки лучше опаздывать, но как выходить из класса? Будет ли ТАНК караулить меня в коридоре или же они приготовили что-то другое?

Извечный вопрос в школе Уэст-Мемфиса: отбиваться или бежать?

Нужно уйти сейчас. По крайней мере дать себе день на то, чтобы подумать.

Оттолкнувшись от локера, я оглядываюсь и иду к выходу.

— Ев, нет, пожалуйста, не уходи. Она обещала, что даже не подойдет к тебе. — И ты поверил?

Сжав лямку рюкзака, спешно иду к выходу. У открытого локера неподалеку от моего собралась группа первогодок, на троих парнях надеты оранжевые тюремные робы, а вот на четвертом маска убийцы из фильма «Крик».

— Не одолжишь? – спрашиваю я, указывая на маску.

Две бездонные глазницы молча смотрят на меня.

— Пожалуйста.

— Это подружка Парадеева, – говорит один из заключенных. – Лучше дай то, что она просит.

Парень скидывает капюшон и снимает маску.

— Верни потом, – он нехотя протягивает руку.

Кивнув, я тут же надеваю маску и выхожу из школы. Пересекая парковку быстрым шагом, я достаю телефон, чтобы написать Саше. В дурацкой маске ни черта не видно, и я приподнимаю ее, чтобы видеть экран.

«Он все рассказал ей» – как только большой палец касается плашки «отправить», меня толкают в спину. Рюкзак слетает с плеча и приземляется на землю с глухим звуком, телефон падает и прокатывается по асфальту, как по катку. Взмахнув руками, я едва успеваю поймать равновесие, как руки заламывают за спину, а маску срывают с лица.

— Думала не узнаю по потрепанному рюкзаку, Тряпка? – горячее дыхание Алины обжигает висок.

Меня держат сразу четыре руки, ногти больно впиваются в запястья, а пальцы – в предплечья. Меня подталкивают вперед, люди на парковке проходят мимо, никто не собирается в круг, как в кино, и не достает телефоны, чтобы заснять на видео. Все просто идут мимо, делая вид, что ничего не происходит. Так работает система Уэст-Мемфиса – не хочешь проблем, не лезь не в свое дело и не высовывайся.

Мы останавливаемся между двух внедорожников. Толчок в спину, в плечо, и я врезаюсь лопатками в машинную дверцу. Я в ловушке. По бокам стоят Наташа и Тиффани, на них приталенные пиджаки с широкими рукавами и подплечниками, рубашки, застегнутые на все пуговицы до самого горла, на волосах объем и тонна лака. Прямо передо мной Алина, темный пиджак, под воротником рубашки брошь в виде голубого камня, бледная пудра, минимум макияжа, а у корней волос такой объем, словно она спала, провисев на ветке дерева вниз головой, как летучая мышь. В руке у нее мой рюкзак.

Я оглядываюсь, странно, что здесь нет Киры.

— Значит, трахнула моего парня? – Скрестив руки на груди, Алина постукивает каблуком. – И как тебе, понравилось, Тряпка?

— Не очень, если честно.

Алина приоткрывает губы от изумления, не такого ответа она ожидала. Во рту у меня пересохло, мышцы напряжены, я смотрю в глаза Алины, но боковым зрением слежу за девчонками, чтобы успеть увернуться, если вдруг замахнутся для удара.

— Надо же, все как в сказке, маленькая замухрышка получила то, о чем мечтала. – Алина вскидывает руку, рассматривая свой маникюр. – Только вот незадача, ты так и осталась сидеть во френдзоне. Бедняжка.

— Всегда приятно, когда тебе искренне сочувствуют, – выдыхаю я. – Нам обязательно разговаривать или мы сразу можем перейти к части, где выдергиваем друг другу волосы?

Алина вскидывает бровь.

— Извини, но я руки марать о грязь не буду. Просто хочу спросить. – Она делает шаг и встает вплотную ко мне. – Тебе самой от себя не противно? Прыгаешь из койки в койку. Лёша, Саша, кто следующий?Артем или Илья?

Сжав кулаки, я вскидываю подбородок.

— А кто у тебя стоит в очереди после Лёши и Сережи? Хватить строить из себя святую, Алин.

На секунду ее глаза словно вспыхивают от ярости. Она вскидывает руку для пощечины, и я тут же отталкиваю ее от себя, она врезается спиной в дверцу машины позади. Наташа и Тиффани приходят подруге на помощь и, схватив за плечи, обездвиживают меня.

— Девочки, – пищит Тиффани, оглядываясь, – вдруг кто из учителей увидит.

— А мы скажем, что разыгрываем сценку, – с улыбкой отвечает Наташа. – Нужно поставить Тряпку на место. Слышала, что сказала Алина? Хочешь, чтобы она нырнула еще и в постель к Артему?

Тяжело сглотнув, Тиффани качает головой. Алина протягивает руку и обхватывает мои щеки холодной ладонью, ногти больно впиваются в кожу, и я уверена, что после них останутся полукруглые вмятины.

— Знаешь, что бывает с теми, кто лезет в чужие отношения?

— Вы расстались на тот момент, Алин.

— Как будто в первый раз. Это моя территория, Тряпка, моя школа и мой парень, – шипит она. – Я долго терпела тебя ради Лёши, но теперь ты будешь играть по моим правилам. Если я говорю: «Прыгай», ты спрашиваешь: «Как высоко?». Ты это поняла? Ты должна знать свое место. Знаешь, где оно? Там, где место всем половым тряпкам – на полу у меня под ногами. Я хочу, чтобы ты произнесла вслух, где твое место. Втягивая носом воздух, я молчу, и ногти впиваются в щеки сильнее.

— Говори.

— Пошла ты, Алина.

— Ты скажешь, а потом повторишь это, лежа на асфальте. – Она расстегивает молнию на моем рюкзаке и, перевернув, вываливает все содержимое на асфальт. – Ой, я такая неловкая.

Прижав ладонь к губам, она проходится по моим тетрадям с конспектами, учебникам и по рюкзаку. Пытаюсь вырваться, но девочки слишком крепко держат меня, так что остается только смотреть на то, как Алина бьет каблуком по экрану калькулятора и закатывает ручки под стоящую рядом машину.

— Мне становится скучно. – Ее ладонь вновь оказывается на моих щеках, а затем перед моим лицом появляется камера телефона. – Скажи, кто ты и где твое место, или я превращу твою жизнь в ад.

— Я бы поспорил, – слышу я голос Саши. Алина теряется, хватка ее пальцев ослабевает, и я поворачиваю голову. Саша держит телефон, снимая все происходящее на камеру, а рядом с ним стоит Лёша.

— Оставь ее, – просит Лёша. – Алина, с ума сошла?! Оставь ее в покое.

— Серьезно, будешь ее защищать? Может, еще раз переспишь с ней, чтобы она не расстраивалась?

Лёша подходит ближе, и Наташа с Тиффани отступают.

— Руки, – цедит Лёша, и Алина медленно отводит пальцы от моего лица, но не отходит. – Ты в порядке, Ев?

— Да, – отвечаю я, уворачиваясь от его прикосновения.

Я присаживаюсь, чтобы собрать свои вещи, но Саша цокает языком.

— Нет, Ева, тебе помогут. Девушек бить нельзя, но наша мисс Популярность, к сожалению, понимает только язык угроз и насилия, – говорит Саша, направляя камеру на Алину. – В наше время телефоны играют роль пистолетов, ты в курсе? Я убью твою личность в интернете всего одним кликом. Ты ведь у нас милый блогер, которого все обожают, верно? Каково же будет удивление твоих подписчиков, когда они увидят, как ты с подружками обижаешь одноклассницу.

— Эта одноклассница переспала с моим парнем.

— Нет, ты обижаешь ее и портишь вещи из-за ревности, а еще из-за того, что она живет в трейлер-парке. Погоди, – он вскидывает брови в притворном удивлении. Черт возьми, как же громко это будут обсуждать в интернете. К тому же у Норд есть своя аудитория, только представь радость, с которой на тебя накинутся фанатки Лёши.

— Ты больной? Лёш, скажи ему, чтобы все удалил.

Качнув головой, Лёша прячет ладони в передние карманы джинсов и ничего не отвечает.

— Людям нравится следить за контентом и осыпать тебя приятными комментариями, но больше всего людям в интернете нравится ненавидеть. Тебя отменят в обществе, другие блогеры будут обсуждать тебя и набирать просмотры на обсуждениях о том, насколько ты ужасная. А потом о тебе забудут, и все твои старания и труд просто исчезнут. Видела себя инфлюенсером, а теперь будешь избегать соцсети, ведь как заходить туда, где все, кто любил тебя, теперь ненавидит?

— Лёша, сделай что-нибудь! Ты слышишь, как он разговаривает со мной?

— Я слышал и видел достаточно.

— Судьба этого видео будет полностью зависеть от решения Евы, – говорит Саша, убирая телефон в карман. – А пока она думает, ты поднимешь все ее вещи, а еще перепишешь все конспекты в чистые тетради. И чтобы ничего не пропустила, я лично проверю.

— Лёша, – требовательно зовет Алину. – Какого черта ты позволяешь своему другу так разговаривать со мной?

— Ты вчера пообещала, что не тронешь ее. – Скрестив руки на груди, Лёша растерянно пожимает плечами. – Если пресечь издевательства можно лишь путем шантажа, то мне жаль, детка, я вынужден согласиться с Сашей.

Алина выглядит разъяренной и испуганной одновременно, она ищет поддержку подруг, но они молча наблюдают за ней.

— Я жду, – говорит Саша, поджигая сигарету. – Пошевеливайся или помоги мне выбрать хэштеги для публикации. Обезумевшая расистка подойдет?

Сжав челюсть, Алина медленно присаживается на корточки и собирает учебники в рюкзак. Видя эту картину, я не испытываю радости или хоть каплю удовлетворения, мне хочется уйти отсюда как можно скорее, но при этом я почему-то не могу даже сдвинуться с места.

— Ручки из-под машины не забудь достать.

Метнув на Сашу гневный взгляд, Алина выполняет его просьбу, а Лёша морщится и отворачивается, словно ему физически больно видеть эту картину.

Алина поднимается и протягивает мне рюкзак. Взяв его, я застегиваю молнию, но голос Саши заставляет меня замереть.

— А теперь извиняйся. — Саш, мне это не нужно, – устало говорю я, – я просто хочу уйти.

— Если кто-то неправ, то он извиняется, – говорит он, глядя на Алину. – Так ты тогда сказала в боулинге, когда заставила Еву извиняться за то, чего она не делала? Извинись.

Глаза Алины наполняются слезами, нижняя губа трясется, когда она смотрит на Лёшу. Ждет, что он, как и всегда, встанет на ее сторону. Но он молчит.

— Алин, солнышко. – Бросив сигарету на асфальт, Саша тушит ее подошвой. – Тут вот какое дело, я терпеть тебя не могу, поэтому с радостью опубликую это видео и посмотрю на то, как твоя жизнь катится в ад. Выбирай, что будешь делать и не трать мое время.

— Хорошо. – Шумно втянув носом воздух, Алина натягивает улыбку. – Ева, прости за то, что испортила твои вещи.

— Милая, ты забыла добавить «пожалуйста».

— Пожалуйста, прости меня, Ева.

— Ты прощаешь ее, Ерофеева? Кивнув, я закидываю рюкзак на плечо.

Саша подходит вплотную к Алине, и это заставляет Лёшу расправить плечи и сжать кулаки.

— Даже не думай.

— Я ее не трону, Лень. – Оглядев Алину с головы до ног, Саша склоняется к ней настолько близко, словно собирается поцеловать. – А где сейчас твое место, м? С этого момента ты и твои подруги обходите Еву стороной. Не шепчетесь про нее, не трогаете ее локер, не действуете через других и даже не смотрите в ее сторону. Это ясно?

Алина дрожит от злости, мне кажется, я даже слышу, как скрипят ее зубы. В итоге она кивает. Проходя мимо Лёши, она задевает его плечом.

— Ты пожалеешь, что не заступился, – бросает она напоследок.

— Держи, – Лёша протягивает мой телефон. – Нашел на асфальте.

Забираю телефон и вздрагиваю, когда случайно касаюсь его теплых пальцев. Я не узнаю себя, потому что не могу вымолвить ни слова. Злюсь на Лёшу, но при этом по-настоящему поражена тем, что он впервые встал на мою сторону в ссоре с Алиной. Также мне почти впервые не пришлось ничего делать, чтобы защитить себя от ТАНК, я просто стояла и наблюдала за всем, словно меня и вовсе тут не было.

— Ты как, хочешь вернуться в школу? – спрашивает Лёша. – Или отвезти тебя домой?

— Я... Лучше пересилить себя и вернуться в школу. К тому же сегодня контрольный тест.

Делаю шаг, но он выставляет ладонь.

— Сань, не оставишь нас на минутку?

— Буквально пару минут назад я оставил вас, и вот где мы оказались.

— Пожалуйста, – просит Лёша.

— Ладно. – Сделав шаг, Саша замирает и оборачивается. – Черт, Лень, чуть не забыл.

— Что?

— Я предупреждал тебя, что сделаю, если Алина тронет Еву? – Опустив руку на плечо Лёши, Саша сжимает кулак и ударяет его в живот.

Согнувшись пополам, Лёша рвано выдыхает. — Саш! – Крепко зажмурившись, я запускаю ладонь в свои волосы. – Боже.

— Следи за поведением бывшей, потому что отвечать за ее поступки придется тебе. – Похлопав Лёшу по плечу, Саша уходит, даже не взглянув на меня.

Тяжело дыша, Лёша выпрямляется и, прислонившись спиной к дверце машины, устало проводит ладонью по покрасневшему лицу.

— Ев, я хотел сказать...

— Думаю, тут не о чем говорить и выяснять отношения, – перебиваю я. – Все очевидно, ты рассказал ей, потому что любишь ее и хочешь быть честным. Урок уже начался, пора идти.

— Ев.

Я обхожу Лёшу и спешу вперед, чтобы поравняться с Сашей.

— Уже соскучилась, Ерофеева? – бросает он, глядя перед собой.

Мне хочется поблагодарить Парадеева, но на деле я почему-то не могу даже взглянуть на этого парня. Вместо слов я протягиваю руку и сжимаю его ладонь. Саша ничего не говорит, а самое главное не язвит, чему я рада. Мы заходим в школу, держась за руки, словно это самая естественная вещь на свете. И я не отпускаю его ладонь не назло Лёше или кому-то в школе. Не ради того, чтобы молча сказать спасибо. Я переплетаю наши пальцы, потому что хочу этого. Хочу касаться Саши Парадеева и чувствовать себя лучше просто от того, что он нежно проводит большим пальцем по моим костяшкам.