Теперь моя очередь//

Мне было страшно заходить в школу. За каждым поворотом я боялась встретить Лёшу. Не знаю, как вести себя при встрече. Я еще никогда не испытывала такой сильный уровень страха и неловкости. Смогу ли я держаться достойно или разревусь, а потом трусливо сбегу?

— Не хочу, чтобы вы перестали общаться из-за меня, это неправильно, – сказала я Саше по дороге в школу.

— Я не Джинн, чтобы исполнять твои желания, Ерофеева, – ответил он.

По дороге к классу риторики мои ладони потеют, а ноги становятся ватными. Может, стоит прогулять урок, чтобы не сталкиваться с Лёшей и ТАНК?

Я смогу – убеждаю я себя снова и снова. Будет неловко только первые дни, дальше станет легче. Все вернется на свои места.

— Тряпка! – вздрогнув от голоса Алины, я оборачиваюсь.

Пока она быстро переставляет каблуки, в моей голове горит только одна мысль – «Она все знает!».

Остановившись напротив, она скрещивает руки на груди и, надув пузырь из жвачки, звонко лопает его. Я оглядываюсь в поисках ее подруг. Если они нападут на меня, нужно будет молниеносно принимать решение: отбиваться или бежать. Но тех, кто бежит – признают слабаками, – и станет только хуже.

— Слушай, тут такое дело... Ты не можешь больше работать в «Мемфис Ньюс». Честно говоря, я бы хотела обойтись без этого решения, но Кира моя подруга, а ты вроде как спишь с Парадеевым и...

Господи, если бы ты узнала, с кем я на самом деле переспала, то воткнула бы каблук прямо мне в голову.

— Я не сплю с Сашей.

— Ну, считай, что я провидица и предсказываю твое ближайшее будущее. Он крутится рядом именно потому, что ты не спишь с ним. Запретный плод сладок, хотя... – Поджав губы, она оглядывает меня с головы до ног. – Вкус у него сомнителен. В данном случае плод подгнивший. — Люблю твое умение оскорблять с улыбкой на лице, Алин.

— Я же блогер, привыкла улыбаться, даже когда не хочется. В общем, мне правда надоели ссоры, к тому же мы с Лёшей вроде как окончательно расстались, да и Кире теперь наплевать на Парадеева, поэтому мы решили тебя помиловать.

Очень сомневаюсь в том, что Кире Алиевой хоть когда-нибудь будет наплевать на Сашу. Они решили меня не трогать только по одной причине – Кира боится Сашу и надеется, что он к ней вернется точно так же, как Лёша вернулся к Алине даже после ее измены.

— Спасибо, очень великодушно с вашей стороны.

— Знаю. На собрания газеты можешь не приходить, но те скетчи, которые ты нарисовала, я все же заберу для следующего выпуска, но не жди, что хоть где-то будет упомянуто твое имя.

— Хорошо.

Глянув за мою спину, Алина подносит пальцы к губам и раскрывает рот, делая вид, что ее сейчас стошнит.

— Ты еще не сдох, Парадеев? — Алин, солнышко, и тебе доброе утро. – Остановившись позади, он опускает руки на мои плечи и прижимает спиной к своей груди. – С кем встречаешься на этой неделе? Есть совет: дай своей вагине небольшую передышку, она явно устала работать без выходных.

Растянув губы в улыбке, Алина поправляет волосы.

— Есть совет для вас обоих: перед тем как начнете заниматься сексом, нырните в бассейн с антисептиком. Ты, с багажом девчонок, – она указывает на Сашу, – явно переносчик сифилиса. А ты, Тряпка... Мусор есть мусор, одна грязь и антисанитария. Хотя вы ведь родом с одной свалки, верно?

Пожав плечами, Алина идет к классу.

— Почему мне даже не обидно, когда она бросается оскорблениями? – задумчиво спрашивает Саша, опуская подбородок на мою макушку.

— Потому что она так часто ими разбрасывается, что они теряют свою значимость?

— Возможно.

Он отстраняется, и я поворачиваюсь.

— Готова зайти в кабинет?

Нет. Я абсолютно точно не готова к этому.

— Да.

Лёша уже сидит за партой. Отек на скуле спал, но под глазом виднеется желто-фиолетовый ореол синяка, на переносице ссадина, и от этого у меня сжимается сердце. Все из-за меня.

— Привет, – произношу я одними губами.

Он с неловкостью кивает в ответ, а затем смотрит на Парадеева, который пропускает меня вперед и садится за моей спиной.

— Поговорим после урока? – спрашивает у него Лёша.

— Только если проводишь меня до кабинета, у меня пара минут, чтобы перейти в другой корпус на испанский.

Саша звучит беззаботно, но несмотря на это я напрягаюсь всем телом, потому что не знаю, что хуже: когда Саша в холодной ярости или когда говорит с напускным безразличием.

В класс под ручку заходят Кира и Наташа, а за ними бежит Тиффани, они демонстративно игнорируют всех, кроме Алины.

С началом урока я немного расслабляюсь, а еще вслушиваюсь в каждое слово преподавателя, чтобы отвлечься от своих проблем.

— Искусство речи заключается в тоне, дыхании, подаче, скорости, – воодушевленно говорит миссис Мэйси, прохаживаясь вдоль доски. – Также большую роль играет уверенность. Говорить на публику – это актерское мастерство, а, как мы знаем, публикой может послужить даже один человек. Сегодня мы с вами немного попрактикуемся и порассуждаем о том, как тяжело говорить несерьезные вещи с серьезным выражением лица. Таким трюком пользуются актеры стендапа.

Миссис Мэйси берет со стола прозрачную банку для печенья, в которой полно бумажек.

— Здесь у нас названия песен. Каждый из вас попробует себя в роли актера комедии и прочтет текст песни как монолог. Без смеха, вы должны верить в то, что говорите.

— Ну, кто хочет попробовать? Первой вызывается Алина, она вытягивает бумажку с песней «Семь колец» Арианы Гранде. Миссис Мэйси выдает лист с текстом, и я совру, если скажу, что Алина не справилась на отлично. Она сияет, словно на сцене, не зажимается, не стесняется, а по завершении монолога весь класс аплодирует.

Следом зачитываются тексты Эда Ширана, Элвиса Пресли и группы Куин.

— Алексей. Как самочувствие, справишься?

— Простите, голова раскалывается, – отвечает он, массируя виски. – Можно в другой раз?

— Конечно, – с сочувствием отвечает миссис Мэйси. – Ева?

— Можно я тоже в другой раз?

— Прости, но нужно это сделать. Лёше я разрешаю не принимать участие, потому что он выглядит так, будто на уикенде подрабатывал боксерской грушей. Давай же, Ев.

— Я могу выйти за нее.

— Еще успеешь, Саш. Мы все знаем, как ты любишь внимание, но не отбирай у Евы минуту славы, идет? Я нехотя поднимаюсь из-за парты. Опустив руку в банку, я вытягиваю первую попавшуюся бумажку и разворачиваю.

— Джастин Бибер «Бэйби».

По классу разносятся смешки, но такая реакция у ребят абсолютно на каждую песню. Ладони потеют, когда миссис Мэйси протягивает мне лист с текстом. Мне совсем не хочется привлекать лишнее внимание, но именно поэтому я и выбрала класс риторики – один из способов перебороть себя.

— Ты знаешь, что любишь меня, – читаю я вслух. – Я знаю, ты неравнодушна.

— Громче, Ева.

Прочистив горло, я делаю глубокий вздох.

— Просто крикни в любой момент, и я приду.

— И сделаю уборку в твоем доме, – добавляет Томас, вызывая новую волну смеха в классе.

Саша оборачивается и запускает тетрадь, как фрисби, прямо в лицо Томаса. — Не мешай ей. И принеси мне обратно тетрадь. Живо.

— Александр! – Миссис Мэйси похлопывает ладонью по столу. – Еще одна такая выходка и ты покинешь класс.

— Вы сами сказали, что в этом классе мы можем вести себя свободно и самовыражаться.

— Да, но в этот список не входит швыряние тетрадей в одноклассников.

— Извините, это больше не повторится. Да, Томми?

— Да, – отзывается тот, возвращая Парадеева тетрадь.

Я возвращаюсь к тексту. От холодного взгляда Киры мои внутренности словно покрываются льдом, поэтому я решаю не поднимать головы и читать с листа текст, который знаю наизусть. Голос дрожит и пропадает на строчках вроде: «Когда мне было тринадцать, я полюбил в первый раз» или «Не могу поверить, что моей первой любви не будет рядом». Черт возьми, не думала, что когда-нибудь буду действительно раздавлена этой песней.

— Для первого раза очень даже неплохо, – врет миссис Мэйси, пока я с горящими щеками возвращаюсь за свою парту. – Так, – она встряхивает банку с бумажками, – следующим к нам выйдет парень с гиперактивностью. Прошу, мистер Парадеев.

Саша смело выходит и вытягивает бумажку. Взглянув на название песни, он на секунду прикрывает веки и тихо чертыхается.

— Что выпало?

— Бейонсе «Одинокие девушки».

— Я не вносила в список эту песню. – Миссис Мэйси протягивает руку. – Дай посмотреть, что там.

— Битлз, – признается он, возвращая бумажку, – песня «Я лузер».

Саша забирает текст песни, в который даже не смотрит.

— Я лузер, – с улыбкой говорит он, присаживаясь на край преподавательского стола. – Я лузер. И я не такой, каким кажусь.

Он оглядывает класс и задерживает взгляд на мне. И в этот момент я чувствую пристальное внимание не только Парадеева, но и всех ребят разом.

— Из всей любви, которую я завоевал или потерял, есть только одна любовь, на которой мне не следовало бы ставить крест. Она была одна на миллион, моя подруга.

Я тяжело сглатываю, а сердце больно сжимается.

На мгновение мне кажется, что в классе больше нет никого, кроме нас двоих.

— Мне следовало догадаться, что в итоге она выиграет, – он оборачивается к миссис Мэйси. – Я лузер. И я потерял близкого мне человека.

Мне отчего-то становится тяжело смотреть на Сашу, поэтому до конца монолога я смотрю на свои сцепленные пальцы.

***

— Ты хорошо держишься, – говорит мне Маша за ланчем. – Не могу поверить, что Лёша повел себя как последнее дерьмо!

— Тише, – прошу я, оборачиваясь.

— Прости, просто это несправедливо. Он воспользовался тобой. Мне больно вспоминать твое лицо в тот вечер. – Маша вгрызается в пиццу с таким удовольствием, словно совсем недавно не смотрела на еду в школьном кафетерии как на помои. – Ты должна показать ему, что счастлива и продолжаешь наслаждаться жизнью. Пусть пожалеет о том, что потерял.

— Я больше ничего не хочу ему доказывать и жить в надежде, что он что-то осознает, – говорю я, подперев щеку рукой. – К черту.

— Ты права. Раз решил взять паузу, то пусть молча бесится и не рассказывает парням, как его бесит твоя дружба с Сашей.

— Что?

— Илья сказал, что Лёша ревнует тебя к Саше и жутко бесится из-за вашей, – положив пиццу на тарелку, она показывает пальцами кавычки, – дружбы.

— Нет, – я указываю на нее зажатым в пальцах ломтиком картошки, – кавычки здесь лишние, мы правда дружим.

— Как скажешь, – отмахивается она, возвращаясь к пицце. – Но если вдруг попадешь в любовный треугольник в стиле «Сумерек», то знай, что я буду в команде Парадеева.

— Мне казалось, что ты его терпеть не можешь.

— Передумала после того, как увидела, какой он сделал для тебя подарок.

Опустив взгляд под стол, я разглядываю новенькие конверсы на ногах.

— Я тоже в восторге от подарка, но не думала, что тебя можно переманить на свою сторону двумя парами обуви.

Перестав жевать, Маша замирает, словно поняв, что сболтнула лишнего. В голове очень быстро складывается пазл.

— Фильм в открытом кинотеатре и поздравление на экране – дело рук Саши? – Маша не отвечает, и я невесело усмехаюсь. – Не понимаю, как я раньше не догадалась. Наверное, хотелось верить, что именно Лёша устроил это для меня.

Вытерев руки салфеткой, Маша опускает локти на стол и подается ближе.

— Я обещала молчать, но больше не могу. На самом деле Саша помогал Лёше в тот день. Они с Ильей заехали к Лёше, чтобы рассказать о том, что Кира устроила на твой день рождения. Сначала Лёша собрался поехать к тебе и подарить маркеры, но Илья сказал ему, что я уже купила тебе такие в подарок. – На щеках Маши появляется румянец. – Он знал это наверняка, потому что мы выбирали их вместе.

— Вот как.

— Не улыбайся так, он просто увязался за мной, чертов сталкер. Насколько я поняла, Лёша начал паниковать, что ему теперь нечего подарить, и тогда Саша предложил ему устроить сюрприз с кинотеатром, потому что там работает какая-то девчонка, которая по уши влюблена в него. Когда мы с парнями ехали в парк, чтобы занять место, Илья с Сашей говорили обо всем этом. Как-то так. В общем, всем этим хочу сказать, что  Саше на тебя не все равно.

Маша берет телефон и, проведя пальцами по экрану, поворачивает ко мне.

— Я вчера вечером села монтировать видео и... Смотри сама.

На видео моя реакция, когда я только увидела поздравление на экране, а потом поняла, какой именно фильм будут показывать. Широкая улыбка, а глаза блестят от восторга. Мне до саднящей боли в груди хочется вернуться в это самое мгновение и не совершать ошибок ужасного вечера. На соседнем капоте сидит Саша и смотрит на меня, не скрывая улыбки.

— Это лучший подарок в мире! Нет, серьезно, лучший! Хотя нет, это ты лучший!

Я обнимаю Лёшу, он целует меня в щеку. Саша неотрывно смотрит в нашу сторону, а затем Илья толкает его в плечо, и он отворачивается. Через пару секунд я верчу головой в попытке поймать взгляд Парадеева. В тот момент я решила, что все летучие мыши в животе погибли.

— Думаю, нет смысла говорить, что он выглядит так, будто ловил каждую секунду твоей радости. Вот поэтому я буду в его команде.

Господи, кажется, летучие мыши воскресают в моем животе даже несмотря на то, что эмоционально я полностью выгорела.

— Нет никакой команды.

— А Илья говорит, что есть.

— Илья слишком много разговаривает. — С этим не поспоришь, – соглашается Маша, кивая за мою спину. Обернувшись, я замечаю Сашу и Илью за стойкой раздачи. – Знаешь, моя мама говорит, что нужно обращать внимание не на слова, а на действия. Попробуй этот метод и, возможно, ты сможешь взглянуть на искаженную картину реальности под другим углом, увидеть, как все обстоит на самом деле. Либо попробуй, как и я, завести видеодневник, это правда помогает.

Маша вдруг хмурится, и я догадываюсь, что Илья с Сашей идут в нашу сторону.

— Привет, девочки, – бросает Илья, присаживаясь на стул рядом с Машей.

Саша садится рядом со мной, словно это самая обыденная вещь на планете. Я поворачиваю голову в сторону стола, за которым сидят ТАНК, несколько девчонок из группы поддержки и Артем с Лёшей. Они смотрят в нашу сторону с таким удивлением, словно мы собрались вызывать дьявола.

За все годы в старшей школе ребята сидят вместе с ТАНК за одним и тем же столом, даже если они все не придут школу, никто не посмеет занять их места.

Происходят перемены. Глобальные.

— Ты не можешь сидеть здесь. – Маша демонстративно отодвигается вместе со стулом подальше от Ильи.

— Почему?

— Потому что. – Прикусив губу, она барабанит пальцами по столу, раздумывая над причиной. – Потому что это стол для девочек, мы тут сплетничаем и говорим о месячных.

— Я не против послушать. – Пожав плечами, Илья берет гамбургер. – Крылышки, капельки, тампоны, я в теме.

Маша мельком смотрит в сторону стола с чирлидершами.

— Расслабься, Барби, – успокаивает Саша, – они ничего не сделают.

— Парням легко говорить. Я не хочу пострадать из-за чужих любовных разборок. Вдруг нас с Евой выставят из газеты просто за то, что вы тут сидите? Вы что, не в курсе закона о бывших?

— Нет, – отвечает Илья с набитым ртом. – У меня нет бывших.

— Меня сегодня, кстати, уже выставили из газеты, – признаюсь я, отложив вилку.

Она раскрывает рот от удивления.

— Шутишь?!

— Это из-за меня? – Напрягая челюсть, Саша откладывает сэндвич и поднимается, но я хватаю его за локоть и усаживаю обратно.

— Не надо. Мне больше не хочется там быть.

— Я тоже уйду, – говорит Маша, возвращаясь к пицце. – Пусть выпускают свою газету и обновляют сайт с ужасными фотографиями.

— Нет, не надо уходить. Тебе ведь по-настоящему там нравится, а мне больше не хочется рисовать.

Конечно же я вру, мне хочется быть в «Мемфис Ньюс». Но я не хочу, чтобы из-за этого Саша шел устраивать разборки, а Маша бросала дело, которое помогает ей справиться с трудностями в новой школе. Я привыкла бороться за себя сама и отвечать обидчикам, мне становится неловко, когда кто-то готов вступиться и встать на мою сторону. Наверное, так работает дружба, не знаю. Лёша тоже всегда пытался защитить, но я по возможности старалась пресекать эти попытки. Когда мне помогают, я чувствую, словно должна что-то. Бабушка часто говорила, что люди никогда ничего не делают просто так, все всегда ради выгоды. Умом я понимаю, что это не так, что люди делают хорошие поступки просто так, потому что они добрые или потому, что хорошо относятся к тебе. И я сама с радостью готова помочь людям, не ожидая ничего взамен. Тогда откуда это чувство того, что я что-то должна?

— Кстати, раз уж ты здесь, – Маша снимает висящий на спинке стула розовый пакет и впечатывает в грудь Ильи. – Держи, второе желание исполнено.

— Правда постирала? – Илья достает толстовку, которую дал Маше, когда мы ехали в трейлер-парк. – Вау, даже погладила. И... – Он подносит ткань к лицу и принюхивается. – Она пахнет кокосом.

— У меня нет другого кондиционера для белья, – пожимает плечами Маша.

— Капитан футбольной команды не может пахнуть кокосом. Все подумают, что у меня тоже есть месячные. Господи, это вообще выветривается?

— Тебе ведь нравится этот запах, – как бы невзначай бросает Саша.

— Нет, я сказал: мне нравится, что Маша пахнет как батончик «Баунти».

— И что это меняет?

— Можете уже объяснить, что это все значит? – спрашиваю я, откидываясь на спинку стула. – Желания, стирка. Что за черт?

— Я проиграла ему три желания на яблочном фестивале.

— Если это второе желание, то какое первое?

Маша упирается локтями в стол и закрывает ладонями лицо.

— Она исполнит его в пятницу, – улыбнувшись, Илья закидывает руку на спинку стула Маши. – Приходите на матч, увидите.

— Он хочет, чтобы я пришла в джерси с его номером.

— Надеюсь, – я вскидываю брови, – матч будет не с «Кардиналами»?

Представив, что на игру брата Илья заявится в форменной футболке врага, у меня пальцы на ногах поджимаются.

— Нет, не с ними, но от этого мне не легче.

— Можно просто не выполнять условия, – предлагаю я, и Илья цокает языком.

— Спор – на то и спор. Если бы выиграла Маша, она бы заставила меня выполнить ее условие.

— И что за условие?

— Чтобы я отстал от нее.

— Брось, – усмехается Саша. – Ты бы ни за что его не выполнил. И вообще это нормально, что после каждого вашего диалога у меня появляется желание записаться к психологу?

— Так значит ты бы не выполнил мое условие?

Маша и Илья начинают препираться, и мне кажется, что им обоим это нравится.

— Ты не притронулась к еде, – тихо говорит мне Саша, глядя на мою тарелку. —Это из-за стресса?

— Нет. – Улыбнувшись, я тянусь за пакетиком апельсинового сока. – Просто нет аппетита.

Сев вполоборота, он касается своим коленом моего бедра.

— Боюсь, завтра вечером во время ужина эта отговорка для моей мамы не прокатит.

— Перед едой Иры невозможно устоять.

Я смотрю в глаза Саши и думаю о словах Маши. Неужели у него правда могут быть ко мне чувства?

Романтические чувства Саши Парадеева.

Это даже звучит смешно. Или как диагноз. Мне казалось, что он добр ко мне из-за чувства вины прошлого. Но если это так, то в какой момент они появились?

В любом случае меня это пугает, я больше не хочу никаких парней и проблем на любовном фронте. Глупо отрицать, что Саша чертовски горяч и привлекателен, а еще он стал слишком милым в последнее время настолько, что разбудил дурацких летучих мышей, которые уже успели отрастить колючие шипы на крыльях, чтобы крепче вцепиться в мой живот. Не уверена, что выдержу, у меня нет запасного сердца, которое можно разбить. А именно это и произойдет. Так было у мамы, у бабушки, и я не стала исключением.

Да и вообще, как можно думать о таком, когда я за одни выходные успела лишиться девственности и много часов проплакать из-за Лёши? Наверняка моя нервная система ищет пластырь, которым воспользовался Лёша в моем случае. Я ни за что не поступлю так с Сашей.

— Ерофеева, ты в порядке? Выглядишь так, будто вспомнила свои оценки по математике и химии.

— Ева, мы уходим. – Маша поднимается и берет поднос, демонстративно не смотря в сторону Ильи, который не перестает улыбаться. – Иначе он доведет меня.

— Я бы с радостью довел тебя, Баунти. Поверь, мне не понадобится на это много времени, – на губах Ильи появляется наглая ухмылка, и Маша, закатив глаза, уходит.

Я встаю на ноги и, взмахнув парням рукой на прощание, спешу следом за Машей. Приходится приложить титанические усилия, чтобы по пути не взглянуть на Лёшу. Я думала, что сумею вести себя непринужденно и притвориться, словно ничего не было, но это невозможно. При этом мне больно от одной мысли о том, что мы с Лёшей делаем вид, будто никогда не были знакомы. История повторяется.

Я злюсь на него, но при этом скучаю по нашей дружбе и шуткам. Или же просто скучаю по прежней жизни, толком не знаю. Алексей Деревяшкин был частью моей жизни с тринадцати лет, он был моим спасением, любовью, грезами и болью, а теперь ничего из этого нет, будто вырвали какую-то важную часть меня. Чего-то не хватает, и я чувствую себя неполноценным человеком, но при этом рядом с Лёшей я никогда не была по-настоящему полноценной, пыталась угодить и не потерять. Эмоции обострены и мне слишком сложно взглянуть на все объективно.

Пока иду до дверей кафетерия, я чувствую на себе пристальный взгляд Саши, и от этого у меня горит затылок. А может мне только кажется.