СПАСТИ ВСЕХ. 18+

В понедельник утром Ева была в участке за час до начала смены. Она выспалась впервые за долгое время - выспалась по-настоящему. Два дня выходных, два дня без трупов, без кошмаров, без бесконечных допросов. Один прекрасный день с Марком и не менее хороший в кроватке все время, так еще и с кучей полезных продуктов и вкусняшек, которые привез мужчина в субботу.

Коул пришел в девять, с двумя стаканами кофе и довольной ухмылкой на лице.

- Наконец выглядишь человеком, - сказал он, ставя перед ней стакан.

- Спасибо твоему предательству.

- Ты про то, что я дал ему твой адрес?

- Про это.

- Не благодари. - Он сел напротив. - Отдохнула?

- Отдохнула.

- Успела подумать над делом или наконец решила себя благословить и отдохнуть полноценно?

- Успела, Майк.

Коул лишь несколько раз закивал с лицом человека, на котором было написано: «Конечно, куда же сама Ева Стоун и не думать над работой?»

Ева открыла ноутбук. На экране - список, который они составили перед ее мини-отпуском. Морозов. Барсуков. Виктория. Связи, которые пока не складывались в единую картину.

- Я кое-что поняла, - сказала она. - Барсуков переводил деньги Виктории. Но не только ей.

- Кому еще?

- Сейчас покажу.

Она развернула экран. Коул наклонился.

- Я пробила его счета за последний год. Виктория - не единственная, кто получал от него регулярные переводы. Вот смотри: девушка по имени Алиса, двадцать лет, тоже танцовщица. Другая - Лена, двадцать три. И еще двое. Все - из «Атлантиды».

- Он содержал их всех?

- Не похоже. Суммы маленькие, но регулярные. Как будто... платил за что-то.

- За информацию?

- Может быть. - Ева посмотрела на него. - А что, если Барсуков был не просто клиентом? Что, если он собирал данные? На кого-то, кто был опасен?

- Хм... - Коул отклонился назад, облокачиваясь на спинку стула. - К примеру, на того же Морозова?

- У них мог быть общий бизнес. Или конфликт.

Коул достал телефон.

- Проверю прямо сейчас. А ты пока - допроси остальных девушек из списка.

- Уже вызвала. Придут к одиннадцати.

- Молодец. - Коул встал. - Ты сегодня другая.

- Какая?

Мужчина стал загибать пальцы, делая вид самого важного человека в мире. Будто задачку по математике решал.

- Собранная. Спокойная. Без синяков под глазами.

- Отдых, - сказала Ева, - штука полезная.

Коул усмехнулся.

- Или хорошая компания. Тоже полезная, кстати.

Она не ответила, да вот только уши предательски покраснели. Девушка схватила подушку с дивана и замахнулась, но мужчина уже успел скрыться с места преступления.

Девушки приходили одна за другой.

Алиса - худая блондинка с цепочкой на щиколотке. Лена - рыжая, с веснушками и испуганными глазами. Ира - высокая, уверенная, с въевшейся усталостью.

Они говорили одно и то же.

Барсуков платил. Регулярно. За разговоры. Он расспрашивал о клиентах, об их привычках, об их слабостях, а особенно - о мужчинах, которые вели себя агрессивно. Особенно о тех, у кого были деньги и власть.

- Он говорил, что собирает коллекцию, - сказала Алиса. - Непонятно какую. Но обещал, что, если когда-нибудь нам понадобится помощь, он поможет.

- Помог?

- Некоторым. Одну девушку он вытащил из беды. Ее клиент избил. Барсуков нанял адвоката и заплатил за лечение.

- Как звали девушку?

- Вика. Виктория. Она потом с ним... ну, вы знаете.

Ева кивнула.

- У Барсукова были враги?

- Конечно. Он собирал постоянно досье на людей и кому-то это не нравилось.

- Кому?

- Я не знаю. Он не говорил.

- А Морозов? Сергей Аркадьевич?

Девушка побледнела.

- Ему не нравилось, что Барсуков интересуется. Они... встречались. Один раз. На нейтральной территории. Я слышала их разговор.

- О чем?

- Морозов сказал: «Забудь про меня и про моих друзей. Иначе пожалеешь».

- Когда это было?

- За месяц до смерти Вики.

Ева записала.

- Вы можете повторить это под запись?

- Могу. Только он узнает и тогда мне конец.

- Мы Вас защитим.

Девушка посмотрела на нее с недоверием.

- Меня уже никто не смог защитить раза два. Не хочу третьего. Да и тем более, как я знаю, Вам не обязательно записывать наш разговор. Алиби имеется? Имеется. Записи камер записывают? - она кивнула в правый верхний угол. Ева медленно кивнула в ответ. - Вот и все.

Ева не стала настаивать, но показания записала.

К обеду у них была полноценная, которая только возможна на данном этапе, картина: Барсуков собирал информацию о жестоких клиентах. Морозов был в этом списке, и когда он узнал - пригрозил. Виктория была связным - она передавала Барсукову данные.

Но после Виктория умерла. Барсуков - следом.

- Мотив у Морозова есть, - сказал Коул, разложив бумаги. - Средства - тоже. Он был в районе промзоны в ночь убийства Виктории, а машина засвечена у дома Барсукова в ночь его убийства.

- Ты уверен?

- Камеры. - Пожал он плечами: мол, там все есть. - Плохое качество, но номер читается.

- Этого достаточно для задержания на двое суток?

- Должно хватить. - Коул посмотрел на нее. - Ты хочешь его взять?

- Я хочу его допросить в кабинете. С адвокатом, конечно же... Такой человек без него никуда. Но хотелось бы, чтобы было без возможности выйти.

- Журавлева подпишет?

- Подпишет, если мы покажем ей эти фото.

- Тогда идем.

Морозова взяли в его офисе в четыре часа дня.

Ева сидела в кабинете Журавлевой, а напротив - Коул. На столе находились распечатки с камер, выписки со счетов и показания всех девушек из «Атлантиды». Все это было косвенным, ни одной прямой улики, но достаточным, чтобы задержать подозреваемого на сорок восемь часов.

- Ты уверена? - спросила Журавлева, глядя на Еву поверх очков.

- Уверена, что он врет и уверена в том, что его машина была в обоих местах. У него есть все основания иметь подобный мотив.

- И что он скажет, по вашему мнению?

- Как обычно оправдываются люди. Он наймет адвоката. Лучшего адвоката в городе.

- Уже нанял, с первого вашего заявления в его обитель, - сказала Журавлева, кидая на стол визитку. - Михаил Родин. Тот, который вытаскивает даже мертвых. Достаточно сильный специалист, не уверена, что вы с ним справитесь.

Ева взяла визитку и посмотрела на Майкла. Темно-синяя, тиснение золотом: «Родион и партнеры. Уголовное право».

- Нам плевать, - сказал Коул. - Мы не предъявляем обвинений, а просто задаем вопросы.

- Вы знаете правила. Сорок восемь часов, ни больше.

- Знаем.

- И, Стоун.

- Да?

- Если он окажется чист, ты извинишься.

Ева не ответила, она сжала челюсти, встала и вышла из кабинета.

Офис Морозова находился в южной части города, в бизнес-центре из стекла и бетона. Пахло дорогим ремонтом, деньгами и чем-то сладким - возможно, духами секретарши. Ресепшен - стойка из белого мрамора. За ним находилась девушка с идеальной укладкой и отсутствующим взглядом.

- Детективы Коул и Стоун, - сказал Майкл, показывая удостоверение. - Мы к Сергею Аркадьевичу Морозову.

- У вас назначено?

- Нет. Вы чем слушали, когда я сказал, что мы детективы? Это срочный вопрос по уголовному делу, мисс. Просим Вас с нами сотрудничать или же мы будем вынуждены подумать, что Вы соучастник.

Девушка побледнела, нажала кнопку на селекторе и что-то прошептала.

Через минуту дверь за ее спиной открылась, и на пороге появился мужчина. Сегодня он был в темно-синем костюме и белой рубахе без галстука, в руке находилась ручка.

- Детективы, какая встреча! - сказал он иронично. - Не ожидал.

- Мы к Вам по делу, - сказала Ева. - Нам нужно, чтобы Вы поехали с нами в участок.

- Для чего же это?

- Для нашей беседы, и она должна быть конфиденциальной. - Девушка посмотрела на сотрудницу. - Это займет немного времени.

- У меня есть право связаться с адвокатом?

- Разумеется. Как и право хранить молчание, иначе все Ваши слова будут использованы против Вас.

- Тогда я позвоню. - Он показушно достал телефон и набрал номер. Мужчина вел себя слишком нахально и расслаблено для того, кого сейчас собираются задержать. - Михаил, дорогой мой, время пришло. Ты мне нужен. Ага, да. Полиция в моем офисе. - Он оглядел Стоун с ног до головы, задерживаясь на ее грудной клетке, облизывая пересохшие губы, а после перевел взгляд на Коула. - Нет, не знаю пока что. Молчат, как партизаны.

Она не могла не заметить его взгляд на себе, в ту же минуту ей стало мерзко. И это она еще в закрытой одежде, в полицейской форме!

Мужчина говорил спокойно, словно вызывал такси. Ева стиснула зубы. Такое спокойствие было хуже криков. Кричат в основном те, кому есть что скрывать, но кто не умеет держать лицо, а это спокойствие - оно было как броня.

Михаил Родин приехал через пятнадцать минут. Высокий, седой, в очках с тонкой оправой. Он не поздоровался, а просто кивнул в знак приветствия и даже ладони для рукопожатия не протянул. Мужчина сел рядом с Морозовым и сказал сразу по делу:

- Я хочу знать, в чем обвиняют моего клиента.

- Ни в чем, - ответила Ева. - Пока что ни в чем. Мы проводим проверку.

- Тогда почему вы здесь?

- Потому что его машина была зафиксирована камерами в двух местах преступлений.

- Даже если и так, мисс, это еще ничего не значит.

- Но это значит, что нам нужно задать ему парочку вопросов, адвокат Родин. В участке и под видеозапись. - Ева наклонилась вперед к мужчине и иронично улыбнулась, а после снова вернула свое недовольное лицо, показывая, что он ничего ей сейчас сделать не сможет.

Михаил посмотрел на Морозова. Тот ему кивнул.

- Мы поедем, - сказал адвокат идентично тону Стоун. - Но через два часа, если вы не предъявите должных обвинений, мы уезжаем. Вот увидите.

- Сорок восемь часов, - поправила Ева. - У нас есть полное право задержать его на целых сорок восемь часов, пока ведется расследование, касающееся напрямую Сергея Аркадьевича. - Она улыбнулась. - Пока допрашиваем и выясняем все то, что нам необходимо, конечно же, адвокат Родин.

- Если будет ордер.

Ева достала из кармана сложенный лист и помахала перед носом мужчины.

- Есть, не волнуйтесь. Мы не такие глупые, чтобы приезжать на место, когда работаем уже достаточное количество лет в полиции, арестовывать и без ордера.

Родин взял, прочитал написанное. Его лицо не дрогнуло, не было и намека на измену выражения.

- Хорошо, - сказал он. - Поехали.

Ева перестала улыбаться, кивнула Коулу и закатила глаза.

Как будто они сухими из воды вышли бы. Слишком самоуверенный этот Михаил. Просто взяла бы и насильно повязала, если бы стали сопротивляться.

- Я готов. - Морозов посмотрел на Еву. -Детектив Стоун, Вы идете впереди или сзади?

Ева нахмурилась, оборачиваясь на мужчину. Его нахальное лицо так и просило ее кулака.

- Как Вам удобнее.

- Тогда я пойду рядом. Так безопаснее.

Она не поняла, шутит он или угрожает.

В машине Морозов молчал. Сидел на заднем сиденье, рядом с адвокатом, и смотрел в окно, иногда поправляя галстук.

Коул вел машину, а Ева сидела на переднем пассажирском, сжимая папку с бумагами. В зеркале заднего вида она видела лицо Морозова - спокойное, почти скучающее.

- Сергей Аркадьевич, - сказала она.

- Да?

- Вы знали, что Барсуков собирал на вас досье?

Морозов не изменился в лице.

- Не знал.

- А что Вы скажете на то, что он расспрашивал девушек о Вас?

- Он был любопытным.

- Он был информатором.

- Для кого?

- Для полиции? Для журналистов? Для себя?

- Не знаю. Я не интересовался его делами.

- А вот он вашим прекрасно интересовался.

- Это не преступление.

- Пока нет.

Адвокат поднял руку, привлекая внимание.

- Детектив Стоун, Вы не имеете права допрашивать моего клиента без меня.

- Я и не допрашиваю его, Михаил. Я просто беседую, вдруг он не знал про это. Не Вам здесь решать, с каким тоном и на какую тему я хочу поговорить.

- Прекратите.

Ева хмыкнула, но замолчала, продолжая смотреть в зеркало. Морозов поймал ее взгляд и улыбнулся. Ничего хорошего в этой улыбке не было.

***

Кабинет для допросов был маленьким, с серыми стенами, столом и тремя стульями. Ева села напротив Морозова, а Коул - рядом. Адвокат стоял рядом с клиентом, справа от него, с блокнотом наготове.

- Сергей Аркадьевич, - начала Ева. - Где Вы были в ночь с понедельника на вторник двадцатого сентября?

- Я уже отвечал. На складе.

- Который час?

- С десяти до часу ночи.

- Потом?

- Поехал домой.

- Свидетели? Может, Вас кто-то видел?

- Охрана. Но этот идиот ничего не помнит, так как любит поспать на работе.

- Спавший охранник? - язвительно спросила Ева, почти держа себя в руках, чтобы не показывать, как ее бесит этот человек.

- Да.

- Ц... Удобненько. - Цокнула Ева, кивая и поджимая губы. - А в ночь с четверга на пятницу четырнадцатого ноября?

- Дома.

- Всю ночь?

- Да.

- Жена подтвердит?

- Да.

- Жена подтвердит, что Вы были дома в час ночи?

Морозов помолчал.

- В час ночи я был дома.

- А в три?

- Спал.

- Камеры Вашего дома зафиксировали выезд в час двадцать. Ваша машина выехала с парковки.

- Этого не может быть.

- Но камеры говорят иначе. - Ева подняла два указательных пальца и ударила их друг о друга два раза, а после перевела взгляд на Сергея. - А вот и наша первая несостыковочка.

Коул положил на стол распечатку перед Морозовым. Тот начал ее рассматривать, не беря в руки.

- Это не моя машина.

- Да ладно? - притворно удивилась Ева. - А номер-то Ваш, господин Сергей Аркадьевич.

Майкл ударил ее ногой под столом, она недовольно посмотрела на него. Они общались между собой просто смотря друг другу в глаза:

Хватит его пилить. - Поджимая губы и округляя глаза. - Ты всегда такая на допросах.

И разве это не правильно? - дернула в недопонимании головой девушка. - Надо быть намного жестче с теми, кого допрашивают. - Она настойчиво кивнула в сторону Морозова.

Это делу не поможет. - Помотал в стороны головой Майкл.

Вот оно как? - Удивилась Ева, а после нахмурилась. - Тебе напомнить, кто именно из нас раскусил одного очень вредного клиента?

Да ладно тебе... - он закатил глаза, вздыхая.

Именно я, Майкл. - Довольно поджала губы Ева, делая их недобантиком и следом подняла брови: - Поэтому не мешай.

Не перебарщивай. Тогда ты была слишком жестока с тем парнем. - Он поджал губы.

А разве не он был винт в этом? - выгнула бровь Ева и вернулась к Морозову.

Их диалога никто особо и не заметил. Он был быстрым и коротким для обычного взгляда, но для напарников вышел весьма информативным.

- Номера можно подделать. - Вмешался Михаил.

- Можно. Но зачем тогда кому-то подделывать ваш номер и ездить с ним к дому убитого?

- Я не знаю. - Пожал плечами Сергей. - Это ваша вообще-то работа - узнавать об этом.

Адвокат кивнул.

- Мой клиент прав. Это ваша работа. Если у вас есть доказательства - предъявите их. Если нет - мы уезжаем.

Ева сжала ручку.

- Куда же вы так торопитесь все время, господа? У нас в запасе есть целых два дня. - Вежливо улыбнулась девушка, хлопая в ладоши. - Да и тем более, господин Родин, это еще не доказательство невиновности задержанного, не Вам ли знать? Это еще ничего не значит. - Она перевела взгляд на Морозова. - Сергей Аркадьевич, Вы угрожали Барсукову?

- Нет.

- Но его клиентки сказали нам обратное. Хм... Интересненько получается. А Виктории?

- Нет. И если Вы про тот разговор, когда мы встретились один единственный раз с глазу на глаз, то это было всего лишь по моему бизнесу, в который Барсуков пытался залезть. Знаете ли, вести бизнес самостоятельно - сложная штука, особенно когда появляются такие крысы. Вы это навряд ли сможете понять.

- Тем не менее, его девушки говорят иначе.

- Девушки много чего могут говорить. Особенно за деньги.

- О, так Вы предлагаете им деньги? Взятки за определенное молчание?

- Я предлагаю им работу, а они сами выбирают.

Коул положил руку на стол и наклонился ближе.

- Сергей Аркадьевич, Вы знали, что Барсуков помогал девушкам, которых избивали клиенты?

- Нет.

- Вы знали, что одна из них - Виктория - собирала о вас информацию для него?

- Нет.

- Вы знали, что у Вас нет достойного алиби ни на одно из произошедших убийств?

- Я был дома. Жена подтвердит.

- Жена Ваша спала.

- Она меня видела.

- В час ночи?

- Я пришел в час тридцать.

- А в три?

- Спал.

- Вы спали, когда кто-то убил Барсукова?

- Я спал.

- И неужели ничего не слышали?

- У меня звукоизоляция очень хорошая.

- Удобно.

- Это не удобство, господин детектив. Это жизнь. Моя лучшая, богатая жизнь, которой Вы со своей никчемной работенкой не добьетесь. - Он перевел взгляд на Еву и подмигнул. - Хотя девушкам проще добиться.

Ева сжала челюсть с кулаками, стараясь не сорваться.

Все замолчали. Ева смотрела на Морозова, а он на нее. Ни страха. Ни злости. Ничего. Как будто он знал, что она ничего не докажет, и это бесило больше всего.

Детективы продержали его почти двое суток. Водили из кабинета в кабинет, задавали одни и те же вопросы, меняли порядок и интонацию. В моменте Ева не выдержала и в итоге Коул и Стоун даже пытались запугать подозреваемого, но Морозов не путался, повторял одно и то же, спокойно, монотонно, как заученный урок.

- Я не убивал. Я был на складе. Я был дома. У меня нет алиби, потому что я был один. Это не преступление.

Адвокат сидел рядом, делал пометки, моментами вступался, защищая и не давая перейти границы, иногда что-то шептал ему на ухо.

Ева чувствовала, как время уходит сквозь пальцы. Сорок восемь часов - это много. Но когда ты ничего не можешь доказать, это бесконечность.

На исходе вторых суток Журавлева вызывала к себе Стоун.

- Отпускай, - сказала она.

- Но он...

- Он - ничего. У нас нет улик, ты это знаешь, дорогая. Я это знаю. Он тоже это прекрасно знает.

- Но если это он, то он снова кого-то убьет!

- Если убьет - мы возьмем его с поличным.

- Он кажется умнее.

- Тогда придумай, как его перехватить, а пока - отпускай. Я не говорю тебе покончить с ним.

Ева стояла в коридоре, когда Морозов выходил. Он был в том же костюме, но выглядел свежим. Словно выспавшимся.

- Детектив Стоун, - сказал он, проходя мимо.

- Сергей Аркадьевич.

- Я не убивал, - Мужчина остановился и посмотрел на нее, вздыхая. - Но даже если бы убил, Вы бы меня не нашли.

Он улыбнулся и вышел, а Ева осталась на месте, смотря ему вслед. Ей было холодно.

- Он сделает это снова, - сказала она.

- Может быть, - ответил Коул.

- Не может быть. Сделает.

Коул положил руку ей на плечо.

- Тогда мы будем готовы.

Но оба прекрасно понимали, что они не были готовы. К такому подготовиться невозможно.

***

Звонок раздался в шесть утра следующего дня.

Ева спала - впервые за долгое время - и не сразу поняла, где находится. Телефон вибрировал на тумбочке, требуя внимания.

- Стоун, - голос Коула был напряженным. - Новое убийство, скорее приезжай. Кафе «Уют», координаты скину СМС.

Ева села на кровати, сон как рукой сняло.

- Что?

- Убийство произошло в кафе «Уют». Владелец: мужчина, шестьдесят пять лет. Удар ножом.

- А ж-жест?

- Есть. Ты должна это увидеть.

- Еду.

Она подорвалась с постели, быстро надевая то, что попадалось под руку. Она оделась за пять минут, схватила все необходимое: ключи, свои вещи, форму и вылетела из дома как угорелая, спотыкаясь чуть ли не об каждую выемку на пути. Всю дорогу в машине девушка думала о старике в фартуке, который кивнул Марку как старому знакомому, когда они пришли вместе в заведение.

«Ваш столик свободен».

К горлу подступал ком. Почему-то ей казалось, что сейчас это убийство не обойдется обычным расследованием, как с предыдущими двумя, все пройдет не так спокойно и уверено. Сверху машины мигали красным и синим маячки и на всю улицу визжал специальный звуковой сигнал, редкие машины уступали ей дорогу, заранее съезжая с пути. Она сжала челюсти, переключая передачу и вжимая педаль газа в пол, несясь по пустой утренней трассе сто десять километров в час.

Когда она приехала, место уже оцепили.

Кафе находилось в цокольном этаже старого дома. Сейчас оно выглядело иначе - желтые ленты, синие маячки, фигуры в форме. Дверь была открыта, а внутри горел яркий свет.

Ева вышла из машины. И замерла.

У входа стояла белая служебная машина с надписью «Судебно-медицинская экспертиза». Марк, только что выбравшись из нее, решительным шагом направился ко входу. Его лицо было бледным, челюсть сжата настолько, что даже с далека Ева видела, как на скулах играют желваки.

Он почти бежал.

- Вебер! - окликнула она, но тот не услышал.

Девушка побежала за парнем.

Внутри кафе пахло кровью и кофе. Старые запахи смешались с новыми, создавая коктейль, от которого тошнило.

Марк уже стоял над телом, когда Ева заметила его. Он замер, не смея, кажется, даже дышать.

Руки находились в карманах, плечи - она чувствовала это всем нутром - сильно напряжены. Он смотрел на человека, который лежал на полу у стойки. Старик в фартуке. Тот самый. Добрый. Улыбчивый старичок.

Пальцы его руки были сложены странным образом.

Ева подошла ближе.

- Марк, - прошептала она, словно боялась спугнуть дикого зверька.

Парень не обернулся, но Ева видела его лицо в профиль - белое, застывшее.

А потом оно изменилось. Глаза наполнились влагой, губы дрогнули.

Он заплакал.

Без звука. Без всхлипов. Просто слезы текли по щекам, а он стоял и смотрел на тело, как на нечто, что нельзя вернуть.

- Он был тебе дорог? - спросила Ева.

Марк кивнул. Один раз. Коротко.

Ева шагнула вперед, разворачивая того всем корпусом, и обняла его, кладя чужую голову себе на плечо так, чтобы больше никто из присутствующих не видел, как по щекам судебно-медицинского эксперта стекают слезы, и стала гладить по волосам. Она чувствовала, как Вебер внутри ломается с каждой секундой, и ей было его жаль. Девушка чувствовала, как по телу парня проходит дрожь, как он себя не контролирует и как его руки, наконец, поднимаются и сжимают ее куртку.

- Тише... Я здесь, - сказала она. - Я рядом.

Через минуту он отстранился и вытер лицо тыльной стороной ладони.

- Работа, - сказал он глухо. - Нужно работать, детектив Стоун. Прошу прощения за причиненные Вам неудобства и за то, что застал Вас врасплох.

- Ты можешь обр...

- Я могу работать, детектив. Я должен.

Ева не стала спорить, она лишь поджала губы и кивнула, также надевая профессиональную маску себе на лицо, чтобы никто не видел, как девушка переживает за Вебера.

Они работали молча. И это молчание было другим, чем тем, к которому она уже смогла привыкнуть. Оно было профессиональным, собранным, но в то же время острым и напряженным.

Ева сместилась в сторону, освобождая пространство. Теперь Марк стоял на коленях у тела, а она - чуть сбоку, откуда был виден и его профиль, и лицо погибшего, и любое движение рук.

Парень достал из саквояжа перчатки - тонкие, нитриловые, облегающие каждую фалангу. Надел их с той механической, отточенной годами плавностью, которая выдавала в нем то, кто делал это тысячи раз. Потом - маску. Не потому, что боялся запаха или инфекции - здесь, в кафе, пахло только кровью, старым кофе и ужасом, - а потому, что так полагалось. И, возможно, потому что маска скрывала его лицо. Скрывала от нее. От всех. От самого себя.

Он наклонился.

Ева видела, как его пальцы - те самые, длинные, с аккуратными ногтями, которые она рассматривала каждый раз, как только была возможность, когда она рассматривала их на кухне, когда тот держал кружку, карандаши или ручки, - сейчас осторожно касаются шеи жертвы и проверяют пульс, который не бился уже давно, ощупывают лимфоузлы - профессиональный жест, почти бессознательный.

- Время смерти, - сказал он негромко, скорее фиксируя для себя, чем отвечая для всех вокруг. - Предварительно... шесть-восемь часов назад. Трупное окончание выражено слабо, а трупные пятна не фиксированы. Он лежал на спине, но пятна... - Марк приподнял руку жертвы, - смещены. Его двигали после смерти.

- Когда?

- Не знаю. - Он повернул голову к Еве, и через маску его глаза казались еще более серыми, почти прозрачными. - Через час-два. Возможно, что убийца возвращался, чтобы проверить, мертва ли жертва. Или чтобы что-то забрать.

- Что?

- Не знаю. Я не детектив.

Ева пожала губы.

В его голосе не было колкости. Он просто констатировал факты, но девушка вдруг поймала себя на мысли, что они работают как единое целое - она задает вопросы, а он находит ответы в теле. Впервые за долгое время ей не нужно было ничего объяснять. Он понимал с полуслова.

Марк переключился на руки. Осматривал их долго, осторожно, как если бы они были сделаны из стекла. Пальцы - те самые, сложенные в странный, почти незаметный узор. Он поворачивал кисть, смотрел под разными углами, подсвечивал фонариком и ультрафиолетом.

- Это не посмертная контрактура, - сказал тот наконец. - И не след падения. Пальцы сложены вновь намерено, но не так грубо, как у первой жертвы, и не так непонятно, как у второй. Здесь не было пены, было что-то другое...

- Что?

- Не знаю. - Марк снова посмотрел на нее, вздыхая. - Возможно, убийца трогал его. Просто трогал. Как будто... прощался. - Он замер на секунду, и Ева поняла, что его голос мог дрогнуть, но парень сдержался. - Скажу точно после вскрытия.

Он наклонился к лицу жертвы. Ева видела, как сжались его челюсти. Парень рассматривал нос, губы, веки и что-то искал. Что-то, что знал только он.

- У него на шее, - сказал он глухо, - синяки от пальцев.

- Его душили?

- Нет, но скорее всего придерживали, чтобы не упал. Убийца явно был сильнее его, и он не торопился.

- Ты знаешь его? - неожиданно тихо спросила Ева. - Убийцу.

Марк замер на мгновение, а после поднял голову.

- Нет, но я знаю, что это был мужчина. Он примерно одного роста с жертвой и правша. И он спокойный.

- Откуда ты...

- Он мог убить быстро, как и с другими жертвами, ударом со спины, но не стал.

- Почему?

- Потому что... хотел, чтобы жертва видела его лицо. Вероятно. - Марк посмотрел на мужчину и дотронулся до века. - И этот старик, похоже, знал убийцу лично...

Они замолчали. Ева опустила взгляд на пальцы погибшего - на тот самый жест, который теперь стал их общим кошмаром.

- Так все-таки это тот же, кто убил предыдущих людей?

- Тот же, - подтвердил Марк. - Тот же почерк, что и у Виктории, но не у Барсукова. Метод меняется, но подпись... Он хочет, чтобы ее заметили.

- И что же она значит?

- Я не знаю, - повторил он. - Но я найду.

Ева не поняла, про подпись тот говорит или про преступника.

Вебер снова склонился над телом, продолжая осмотр. Девушка ему не мешала, она просто стояла рядом, иногда подавая ему пакеты для улик, а иногда просто наблюдая.

Когда приехала бригада, чтобы забирать тело, Марк отстранился и снял перчатки с маской. Его лицо стало еще бледнее, хотя глаза теперь были сухими.

- Вебер, - окликнула его Светлана Викторовна, появляясь в дверях. - Вскрытие через час. Ты как?

- Готов.

Она посмотрела на Еву, а потом на него.

- Детектив.

Ева кивнула в знак приветствия.

- Поехали, время не резиновое. Бегом.

Тело укладывали на носилки, а Марк стоял рядом, наблюдая, как его знакомого человека застегивают в черный мешок и выносят, чтобы погрузить в машину. Он не плакал, но когда носилки проносили мимо, он протянул руку и коснулся холодных пальцев. Всего на секунду. Просто - попрощаться.

Ева сделала шаг к нему и положила руку на локоть.

- Я еду в морг, - отрезал он и пошел к выходу.

- Но...

- Увидимся позже, детектив Стоун.

Коул уже закончил со своим осмотром и подошел к девушке, которая смотрела вслед уходящим. Точнее, на определенную спину. Майкл хотел было что-то сказать, но она перехватила его взгляд и покачала головой. Не сейчас, потом.

- Я поеду с ними.

- Ева...

- Извини, но сейчас моя помощь нужна в другом месте, ты и так прекрасно справишься. - Девушка слегка приобняла мужчину. - Прикрой меня перед Журавлевой!

Стоун выбежала из здания и быстро села к Марку в машину, пока тот не тронулся с места.

- Я с тобой, - сказала она.

Марк посмотрел на нее. Долго. Так, что она почувствовала, как в груди разливается что-то теплое, не имеющее отношение к расследованию.

- Ты не обязана.

- Знаю, но я поеду с тобой.

- Зачем?

Она не ответила. Просто отвернулась, натягивая на себя ремень безопасности, и достала телефон, проверяя уведомления.

Всю дорогу они молчали, но тишина была тяжелой Не враждебной - скорбной.

В морге его встретила Светлана Викторовна. Она уже знала - по рации, по новостям, да и по лицу Марка на месте преступления, что произошло. Сотрудники никогда не оставят такое без сплетен.

- Вебер, - сказала она. - Ты как?

- Работаю.

- Сегодня ты - ведущий. Я ассистирую.

- Хорошо.

Он прошел в процедурную, а Ева осталась в смотровой.

Через стекло она видела, как они готовятся. Как Марк надевает халат, перчатки, маску. Как руки его почти не дрожат.

- Кем он был для тебя? - спросила Ева, когда он вышел на секунду.

- Другом, - сказал Марк, не оборачиваясь к ней. - Единственным. Который не задавал вопросов, а просто был рядом в трудное время.

Он вернулся к работе.

Вскрытие началось в одиннадцать утра.

Ева смотрела через стекло. Светлана Викторовна вела протокол, а Марк работал. Он работал, как машина. Он делал все, как учили: включил диктофон, продиктовал внешний осмотр, описал каждую царапину, каждое пятно и каждое неестественное положение сустава.

- Тело мужчины, предположительный возраст шестьдесят пять - шестьдесят семь лет. Длина сто семьдесят три сантиметра. Вес восемьдесят два килограмма. Телосложение плотное, признаки ожирения.

Он перевернул тело.

- На спине, в области лопаток, свежие кровоподтеки. Вероятно, от падения. Или от ударов тупым предметом.

Его голос был ровным, почти безразличным, но Ева видела, как дрожит его рука, когда он берет скальпель.

Она стояла за стеклом, а Марк делал Y-разрез - от плеч до грудины, от грудины до лобка.

Кровь. Жир. Фасции. Он работал аккуратно, почти механически.

- Останавливаюсь на осмотре внутренних органов. Печень - признаки жирового гепатоза. Желчный пузырь - без особенностей. Селезенка...

Он замолчал.

Ева видела, как его руки замерли, как он смотрит на то, что лежит перед ним. На человека, которого знал. Который наливал ему кофе. Который улыбался, когда они входили. Она замирает, как и ее сердце, когда смотрит разрастающуюся сцену за стеклом.

- Марк, - сказала Светлана Викторовна тихо.

- Продолжаю, - ответил он, не поднимая головы.

И продолжил.

Парень работал так два часа, не останавливаясь, не позволяя себе ни секунды слабости.

Ева больше не могла, она не выдержала, смотря за мучениями парня. Девушка вошла в процедурную.

- Марк!

- Не нужно, детектив. Вам здесь не место.

- Марк...

- Детектив, не мешайте.

- Я просто... - она сглотнула, - рядом.

Не отвлекаясь, Марк кивнул еле заметно.

Ева села на стул в углу, надела маску и перчатки - так, чтобы не мешать, - и смотрела, как парень работает, как его пальцы сейчас измеряют, взвешивают и фиксируют смерть.

И она понимала, что не может его оставить. Не может его бросить.

Марк работал долго, пока в какой-то момент не запнулся в своих же словах. Дальше все произошло словно по щелчку. Он просто замер, как и замерли его руки со скальпелем, и смотрел на внутренние органы, не в силах снова открыть рот и продолжить. Вебер сглотнул, пытаясь собраться с силами, но не выходило. Тот словно из-за одной ошибки, из-за одной запинки потерял самоконтроль, который так старался не упускать все это время.

- Вебер? - взволнованно спросила Светлана Викторовна.

Он не ответил.

А потом его плечи дрогнули. Голова опустилась и волосы упали на лицо, скрывая его.

Он всхлипнул.

Один раз. Второй. Третий.

Ева в ту же секунду подскочила и подбежала к нему.

- Марк.

Он стоял, опершись руками о стол, и плакал. Тихо. Беспомощно.

- Не надо, - сказала Светлана Викторовна, вставая перед ней. - Детектив, Вы не можете...

- Я могу, - ответила Ева.

Она подошла к Марку, почти грубо отбрасывая руку женщины. Положила ладонь ему на спину.

- Ты не должен это делать.

- Должен, - глухо сказал он.

- Не сегодня.

Она повернулась к Светлане Викторовне, настойчиво прожигая ее своим взглядом.

- Вы можете закончить?

Та помолчала.

- Могу. - Она посмотрела на Марка, все обдумывая, и тихо вздохнула. - Идите, Вебер. Я сама.

- Но...

- Идите. Это не обсуждается.

Он снял перчатки, снял халат и, не глядя, вышел из процедурной.

Ева пошла за ним.

Она догнала его в коридоре и взяла за руку.

- Я отвезу тебя в участок.

- Не нужно, я с тобой хочу остаться.

- Ева, - он остановился и повернулся к ней. Голос был грубым, а глаза - красными, опухшими. - Хватит меня жалеть! Ты безрассудно врываешься ко мне на вскрытие, когда из-за тебя могут измениться показатели или ты можешь все испортить, что-то говоришь, пока идет запись. Кстати, как раз для вашего, мать твою, отчета! И ты еще смеешь продолжать ходить дальше за мной? У тебя есть своя работа и своя жизнь, Стоун! Так проваливай и делай то, что обязана. Нехрен мне здесь проявлять свою жалость!

На секунду девушка потерялась, не находясь, что ответить. К глазам подступила влага, а в горле образовался ком от того, что на нее накричали. Она сделала глубокий вдох, а затем выдох, стараясь собраться с мыслями, а после дернула парня на себя, заставляя того оказаться ближе.

- Я не жалею Вас, Вебер. Я просто хочу быть рядом с Вами в трудную минуту.

Почему сейчас ей вспомнились слова той старушки у дома Марка, когда она проболталась, что этот парень слишком одинок и что ему не к кому возвращаться, его дома никто не ждет?

Он посмотрел на нее своим пронзительным взглядом, долго и мучительно.

- Иди сюда, придурок.

Она двинулась вперед, утыкаясь в его грудь и обхватывая руками за талию, а он в ответ уткнулся в ее волосы и замер. Они стояли так в коридоре морга - среди запаха формальдегида и смерти, среди чужой боли, которая не имеет имени. И Ева поняла: теперь она расследует не только убийства. Она расследует его. Себя. Их. И ответы, которые скоро должны стать известными, пугали ее больше, чем любой маньяк.

- Поехали ко мне, - сказала она ему в одежду. - Отдохнешь.

- Я не хочу отдыхать.

- А что ты хочешь?

Он посмотрел на нее.

- Хочу, чтобы это был не он... Чтобы все это оказалось... чертовым сном.

- Я знаю.

Она сжала его руку.

- Поехали.

Марк кивнул.

Светлана Викторовна смотрела им вслед из двери процедурной. В ее глазах была жалость - не та, которую показывают из вежливости. Настоящая. Глубокая. Она не знала, какого это - потерять дорогого человека. Но она видела это каждый день.

И никогда не привыкала.

***

Они приехали к Еве в четыре вечера.

Марк молчал всю дорогу. Молчал, когда она открывала дверь. Молчал, когда она помогла ему снять пальто. Он был как натянутая струна - вот-вот лопнет.

- Проходи, - сказала Ева, слегка улыбаясь. - Я сделаю нам чай.

Он прошел на кухню и сел на стул, положив руки на стол, а Ева в это время грела воду и доставала чашки, чувствуя его взгляд на своей спине. Не тяжелый. Просто - присутствие.

- Расскажешь? - спросила девушка, ставя чашку перед ним и снимая кофту, оставаясь в одной майке.

Признаться, ей было некомфортно, ведь она не была худышкой с прекрасными изгибами тела, которые в основном любили мужчины, особенно такие, как Вебер - накаченные, красивые и высокие, знающие себе цену - поэтому зачастую комплексовала насчет своего тела, а особенно из-за больших рук. Марк же оглядел ее с ног до головы, задерживаясь на прессе, из-за чего Ева мигом покраснела.

- О ком?

- О... друге.

Марк сжал кружку, вздыхая. Ева не торопила его, поэтому спокойно прождала минут пять, пока тот соберется со своими мыслями.

- Его звали Илья. Он открыл кафе двадцать лет назад, и я познакомился с ним... когда только приехал сюда. Искал место, где можно спокойно выпить кофе. Он посмотрел на меня и сказал: «У тебя лицо уставшее. Садись, налью что-то вкусное».

Он замолчал.

- Он был... - Марк запнулся. - Единственным человеком, который не задавал вопросов. Не спрашивал, почему я хочу, а после и работаю с мертвыми. Не жалел. Просто... был всегда рядом и поддерживал, не зная толком, что у меня происходит в жизни. Я мог позволить ему выговориться, напрямую ничего не раскрывая. Да и ты сама знаешь, государственные тайны, все дела...

Ева кивнула, облокачиваясь локтями на стол.

- Он был тем, кто помог мне... - голос дрогнул. - Когда я приехал в этот город, у меня не было ничего. Ни друзей, ни работы. Я зашел в его кафе выпить кофе, а он спросил, почему у меня такой грустный вид. Я сказал, что не могу найти работу судмедэксперта. Он позвонил тогда кому-то - у него были связи - и через неделю меня взяли в бюро. - Марк поставил кружку на стол с глухим стуком. - Он просто помог мне. Не за деньги, не за какую-либо услугу, сколько бы я не предлагал ему отблагодарить его. Просто потому, что я был молодой и напуганный мальчишка. Только потом мы стали друзьями. Я всегда приходил к нему, когда было трудно или что-то не мог решить, а он спрашивал, как мои дела и угощал ромашками.

Ева почувствовала, как ком подступает к горлу.

- Ты часто с ним виделся?

- Два-три раза в неделю. Иногда больше. Мы говорили о погоде, о книгах, о его коте... Он показывал мне фотографии своих внуков. - Голос Марка с каждым словом становился безжизненным. - А я... Я даже не знал, что он боится. Он никогда не говорил, что ему угрожают.

- Ты не виноват.

- Я судмедэксперт, Ева. Я чертов криминалист. Я должен был заметить.

- Ты не всеведущий.

Он поднял на нее глаза. Красные и уставшие.

- Я должен был быть рядом с ним в тот момент. Ему, наверное, было так... страшно и одиноко. Как только я представляю, как его убивают...

В одно мгновение Еве показалось, что эта фраза совершенно не под тот диалог, который они сейчас ведут, но она быстро убрала подобные мысли, ведь это было не то, что нужно сейчас.

- Ты был и ты приходил. Ты пил его кофе. Ты был другом. Этого достаточно. Он ценил тебя за то, что ты был с ним настоящим. За то, что ты просто был собой, Марк. На последних секундах жизни он явно вспоминал тебя со светлой улыбкой. Я... почему-то уверена в этом...

Он покачал головой, но спорить не стал.

- Прости, - сказала Ева через время.

- За что? - он поднял голову. - Ты не убивала его.

- Но я не спасла.

- Ты не Бог, Ева.

- Знаю.

Закончили пить чай. Посуда осталась в раковине, а Ева взяла его за руку и отвела в спальню.

- Ложись, - сказала она.

- Я не хочу спать.

- Ты хочешь. Просто не знаешь этого. Тебе необходимо дать организму отдохнуть после такого стресса.

Он сел на край кровати, а Ева встала перед ним, начиная медленно расстегивать его рубашку, пуговица за пуговицей, иногда касаясь кожи своим ледяными пальцами, из-за чего дыхание Марка сбивалось, а живот дергался. Она не знала зачем это делает, ведь можно и без этого обойтись, но не стала отступать. Девушка уже чувствовала, как ее щеки начинают краснеть, и не могла понять от чего именно: от ее действий или от прожигающего взгляда напротив. Она его не раздевала, она просто ему помогала.

- Ты не обязан быть сильным, - прошептала она.

- Я никогда не... - парень отвел взгляд в сторону, не находя, что ответить на эту фразу. Складывалось впечатление, что детектив знает о нем куда больше, чем положено.

- Всегда будь собой, Марк Вебер, не притворяйся и не обязуй себя. Ты тоже человек и тебе тоже бывает больно.

Он смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах была такая тоска, что у нее защемило сердце.

- Ложись, - повторила она.

Он лег. Девушка укрыла его одеялом, выключила свет и легла рядом.

Они лежали в темноте, не касаясь друг друга, но напряжение было - как нить, натянутая между ними.

- Ева, - сказал он.

- М-м-м?

- Можно я...

Она не дала ему закончить. Девушка придвинулась и положила голову ему на плечо, а руку - на грудь. Она чувствовала, как бьется чужое сердце. Слишком быстро.

- Т-ш-ш-ш, - сказала она. - Тихо. Я рядом с тобой.

Он обнял ее. Сильно, почти больно. Прижал к себе и уткнулся носом в ее волосы, которые приятно отдавали ароматом свежего шампуня.

- Не уходи, - прошептал он.

- Я здесь, - ответила она.

Они лежали так долго. Может, час. Может, два. Потом его дыхание выровнялось и руки расслабились.

Он уснул.

Ева же просто смотрела в потолок и слушала, как он дышит - ровно, спокойно, как ребенок, как какой-то маленький котенок. Его сердцебиение ее успокаивало и давало найти умиротворенность в собственном доме. Было приятно слушать, как спокойно бьется чужое сердце. От этого ты осознаешь, что человек рядом - живой.

Ты не обязан быть сильным, - думала она.

И я тоже.

Она закрыла глаза.

***

Ева проснулась от того, что его рука лежала на ее талии, а дыхание щекотало шею. Марк еще крепко спал: лицо расслабленное, без той маски спокойствия, которую он носил днем. Он выглядел моложе. И уязвимее.

Она на пару минут слишком засмотрелась на него, из-за чего не заметила, как машинально придвинулась. Черты Марка были не идеальными вблизи, да и видно каждый волосок, но тот все равно был прекрасен. Ему шел рассвет на лице.

Ева осторожно вывернулась из его объятий, накинула халат и пошла в душ, чтобы искупаться, а после на кухню.

Кофе. Завтрак. Надо его накормить, ведь парень проснется голодным. Да и сама девушка хотела сделать ему что-то приятное, позаботиться о нем. Возможно, она хотела бы его даже приобнять утром, поцеловать в щеку, но позволить себе это было бы выше ее сил. Ева никто для него, как и он - для нее. Просто, наверное, у нее уже давно никого не было, о ком та могла бы позаботиться. С родителями редко видится, да и с братом тоже. У них у всех своя жизнь.

Она грела воду, когда услышала шаги.

Марк стоял в дверях кухни - растрепанный, в одних брюках, без рубашки. На его теле были шрамы - несколько старых и один свежий, на левом предплечье.

- Доброе утро, - сказал он хрипло.

Ева бы потеряла от этого вида и голоса голову, если бы вовремя себя не взяла в руки.

- Доброе. Кофе будешь?

- Буду.

Он сел за стол, а она поставила перед ним кружку.

- Выспался?

- Не особо... Хотя усталости вроде нет.

- Это хороший признак. После завтрака станет еще лучше.

Он сделал глоток.

- Ты сегодня едешь в участок?

- Да. А ты?

- В морг. Нужно закончить... дело.

- Не нужно переусердствовать. Светлана Викторовна сказала, что сама...

- Я должен. - Он посмотрел на нее. - Я не могу оставить это кому-то другому. Это мой друг.

Она кивнула.

- Хочешь я поеду с тобой?

- Ты не обязана.

- Знаю. - Ева облокотилась на стол, нависая над Марком. - Но я хочу быть рядом и помочь тебе в трудную минуту.

Он поставил кружку и опустил свою ладонь на ее руку, сжимая.

- Спасибо.

Ева нежно улыбнулась ему, раскачиваясь взад-вперед и рассматривая его лицо вблизи, а после отстранилась, подходя к плите. Нужно доделать завтрак.

***

Ева собиралась на работу, когда заметила, что его куртка упала на пол. Она подняла ее и хотела повесить, но из внутреннего кармана выпал блокнот: маленький, кожаный и потертый. Видать, не служебный - личный.

Она хотела положить обратно, не лезть в чужое, но блокнот упал раскрытым. Девушка цокнула и уже собиралась наклониться, чтобы поднять, но когда опустила взгляда - замерла.

На странице были карандашные наброски. Руки. Много рук. Пальцы, сложенные в разные жесты.

Те самые жесты, которые она видела на трупах.

У Виктории - указательный к безымянному.

У Барсукова - указательный левой прижат к среднему, указательный правой отведен в сторону.

И новые, помимо жеста старика Ильи, которых она еще не видела.

- Марк, - позвала она.

Он вышел из спальни, застегивая рубашку.

- Что?

Она показала блокнот.

Его лицо не изменилось.

- Это мои зарисовки, - сказал он спокойно. - Я судмедэксперт, вот и фиксирую положение пальцев жертв. Это часть работы.

- Ты рисуешь их раньше, чем мы находим тела? Ты серьезно?

- Нет. - Он подошел, взял блокнот и закрыл. - Это старые наброски из моей учебы. Мы подобное рисовали на анатомии, я тогда ими увлекался...

- Ты говорил, что не знаешь, что означает жест.

- Я и не знаю. - Он посмотрел ей в глаза. - Я просто фиксирую. Я решил углубиться в эту тему, чтобы разобраться, могут ли эти жесты что-то значить. - Марк нервно усмехнулся. - Ева, ты что, подозреваешь меня?

Она хотела сказать «да». Хотела спросить: «Почему ты всегда рядом, почему ты знал, что мы едем в клуб, почему у тебя в блокноте мои улики?»

Но не смогла.

Потому что он стоял перед ней - уставший, потерявший друга, с красными глазами и дрожащими руками.

- Нет, - сказала она. - Не подозреваю, просто у меня уже едет крыша...

- Тогда оденься. Я отвезу тебя в участок.

Он ушел в ванную, а Ева осталась стоять на месте, сжимая в руках блокнот, и кусать нижнюю губу, тяжело вздыхая. В ее голове творился сейчас полный хаос.

Что это было?

Просто наброски?

Или что-то большее?

Она не знала.

Но внутри - там, где горела красная лампочка - стало темно и тревожно.

***

Они ехали молча.

Марк смотрел на дорогу, Ева - в окно. Город просыпался и люди уже спешили на работу, а дети - в школы. Обычный день, в котором не было места вчерашнему убийству.

- Ева, - сказал Марк, не оборачиваясь.

- Что?

- Тот блокнот. Ты можешь его взять и показать экспертам, если хочешь. Пусть они поработают с ним, посмотрят и сравнят все улики и, может, что-нибудь найдут? Хотя я сомневаюсь в этом.

Она посмотрела на него. Он специально подливает масло в огонь?

- Ты серьезно?

- Да. У меня нет секретов от тебя, поэтому я доверяю эту вещь тебе в руки. - Марк на секунду отвлекся, взглянув ей в глаза. - Поверь, она мне очень дорога.

Она молчала.

- Я не убивал их, - сказал он. - Я просто рисую. Это помогает мне думать.

- О чем?

- О том, кто это делает. Почему он выбирает такие жесты и что они значат.

- И что ты думаешь?

Он покачал головой.

- Пока ничего. Вообще не понимаю мотива убийств...

Они остановились у участка.

Ева вышла из машины и наклонилась к окну.

- Марк.

- Да?

- Я спрошу у Светланы Викторовны. Она эксперт. Хорошо?

- Хорошо, - ответил он. - Доверяй фактам, Ева, а не чувствам.

Она кивнула и пошла к входу.

Машина отъехала, но она не обернулась. Внутри - там, где должна была быть уверенность - зияла пустота.