Рифмы под запретом

В учительской царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Хёнджин сидел в глубоком кресле, обхватив обеими руками чашку с горячим черным кофе, и смотрел в одну точку.
Холодная вода из-за крана не помогла. Вообще.
В голове крутилась эта чертова первая глава. Написано было чертовски хорошо: слог легкий, атмосфера выстроена идеально, динамика флирта затягивала с первых строчек. Хёнджин, сам будучи человеком творческим и тонко чувствующим искусство, просто не мог выбросить этот текст из головы. Как преподаватель он обязан был сделать ученику строгое внушение о правилах приличия и школьной этике. Но как читатель... как читатель он сгорал от банального, почти детского любопытства.
*«И что было дальше? - думал Хёнджин, сделав очередной глоток. - Они остановились на том поцелуе? Или этот парень написал продолжение? На каком моменте обрывается сюжет?»*
Мысль о том, что Феликс забрал блокнот обратно, вызвала неожиданный укол досады. Хёнджин взъерошил светлые волосы и обреченно вздохнул. Это было безумием, абсолютным профессиональным падением, но интрига оказалась сильнее любой педагогической морали.
Хёнджин поставил пустую чашку на стол и поднялся. В его голове созрел план, который не одобрил бы ни один директор школы в мире.
Украсть. Точнее, «конфисковать для проверки литературного потенциала».
На следующем уроке историк был воплощением спокойствия и профессионализма. Когда класс заполнился учениками, Хёнджин привычно улыбнулся и начал лекцию, незаметно наблюдая за последней партой. Феликс сидел с идеальной осанкой, внимательно смотря на доску, хотя в его глазах по-прежнему читалась глубокая тоска по любому предмету, кроме истории.
Дождавшись середины урока, когда все погрузились в написание самостоятельной работы, Хёнджин медленно пошел по рядам. Он останавливался возле учеников, сдержанно кивал, проверяя записи, и наконец сравнялся с партой Феликса.
- Ликс, покажи свои конспекты за прошлую неделю, - тихо, но непреклонно произнес Хёнджин, останавливаясь над ним.
Феликс вздрогнул от неожиданности, мгновенно занервничал и начал суетливо рыться в рюкзаке.
- Да, господин Хван, сейчас, минуту... - Феликс вытащил нужную тетрадь и протянул ее учителю.
Хёнджин взял тетрадь с конспектами, быстро пролистал ее и качнул головой с легким прищуром:
- Хм, здесь не хватает пары важных схем по реформам. Мне нужно проверить твои записи более детально. Заберу рюкзак с твоими рабочими тетрадями до конца дня, проверю в учительской и верну на последнем уроке.
- Что?! Весь рюкзак? - вытаращился Феликс, едва не подпрыгнув на месте. Цвет его лица мгновенно сменился с белого на пунцовый. - Но там... там же мои личные вещи! Я могу просто дописать схемы к завтрашнему дню!
- Порядок есть порядок, Ликс, - Хёнджин мягко, но абсолютно безапелляционно подхватил лямку рюкзака, слегка сжав ее пальцами. На его губах скользнула едва заметная, хищная ухмылка. - Не переживай, твои «личные вещи» меня не интересуют. Только учеба.
Феликс остался сидеть с открытым ртом, провожая взглядом своего рюкзака, который молодой историк с абсолютно невозмутимым видом унес за свой рабочий стол.
А Хёнджин, садясь в кресло и пряча рюкзак в нижний ящик стола, с трудом сдержал победный вздох. Преступление века было совершено. Осталось только дождаться перерыва, чтобы открыть заветную тетрадь в кожаном переплете.