Свинцовая весна: Без права на слабость

На кухне постепенно стало тише.

Аника, доев борщ, убежала в свою комнату играть с новой куклой, а Ольга принялась собирать грязную посуду.

Элеанора поднялась со стула.

— Мам, помочь?

— Поможешь позже, — улыбнулась женщина, вытирая руки полотенцем. — Лучше сходи в магазин. Картошка почти закончилась, а на ужин даже пожарить нечего. Купи еще хлеб, молоко и, если останутся деньги, немного крупы.

Она открыла кухонный шкафчик, достала сложенные купюры и мелочь.

— Вот. Должно хватить.

Элеанора взяла деньги.

— Хорошо.

Немного подумав, она добавила:

— Я тогда по дороге зайду в больницу.

Ольга вопросительно посмотрела на дочь.

— Хочу узнать, можно ли у них подрабатывать. Все-таки опыт у меня уже есть... Может, санитаркой или помощницей медсестры возьмут.

Женщина довольно улыбнулась.

— Это хорошая мысль.

Потом, словно что-то вспомнив, сказала:

— И еще... зайди в школу.

— В школу?

— Да. Узнай, смогут ли тебя принять со второго семестра. Доучиться ведь нужно.

Элеанора кивнула.

— Зайду.

— Документы не забудь.

— Не забуду.

Она вернулась в комнату, присела возле чемодана и достала небольшую папку.

Внутри аккуратно лежали паспорт, свидетельство о рождении, медицинские документы, справки из ленинградского училища и несколько характеристик.

Все было сложено настолько аккуратно, что казалось, будто она собиралась на экзамен.

Убрав папку в сумку через плечо, Элеанора проверила, на месте ли деньги.

В этот момент в комнату вошла Ольга.

В руках она держала небольшую связку ключей.

— Держи.

Элеанора подняла глаза.

— Второй комплект.

Женщина вложила холодные металлические ключи в ладонь дочери.

— Теперь можешь приходить, когда захочешь. Не ждать меня после смен и не стоять под дверью.

Элеанора улыбнулась.

— Спасибо, мам.

Она крепко сжала ключи в руке.

Странное чувство.

Будто ей только что снова доверили этот дом.

Она убрала ключи в карман пальто.

Надела теплые сапоги, застегнула темное шерстяное пальто до самого подбородка, повязала шарф и натянула перчатки.

— Я пошла!

— Осторожнее, Эля! — донеслось из кухни.

— Хорошо!

Хлопнула входная дверь.

Мороз ударил в лицо сразу же, стоило выйти из подъезда.

Снег продолжал медленно падать, укрывая дворы мягким белым покрывалом.

Элеанора глубже спрятала подбородок в шарф и направилась по знакомой улице.

Сначала — больница.

Она надеялась, что там найдется хотя бы небольшая подработка. Деньги были нужны, а сидеть без дела она никогда не умела.

Лишь потом — школа.

А уже после — магазин.

Она шла неспешно, разглядывая город, который когда-то был для нее родным.

Во дворах играли дети, возле подъездов сидели старушки, обсуждая соседей, а где-то вдалеке раздался гулкий лай собак.

Казань жила своей обычной жизнью.

До городской больницы Элеанора добралась минут за двадцать.

Высокое серое здание выглядело точно так же, как и десятки других больниц по всему Советскому Союзу: облупившаяся краска на стенах, широкие ступени, запах лекарств, который чувствовался еще с улицы, и постоянный поток людей.

Она поднялась по лестнице и вошла внутрь.

Теплый воздух сразу ударил в лицо, заставив очки нескольких посетителей покрыться легкой дымкой.

В коридорах было шумно.

Кто-то сидел на деревянных лавках, ожидая своей очереди, медсестры спешили с картами пациентов, где-то плакал ребенок, а из одной палаты донесся недовольный голос пожилого мужчины.

Элеанора невольно улыбнулась.

Несмотря на весь этот хаос, больницы всегда казались ей каким-то особенным местом.

Она сняла перчатки, поправила сумку на плече и стала искать регистратуру.

Получилось не сразу.

Несколько раз ей пришлось свернуть не туда, прежде чем она наконец увидела небольшое окошко с табличкой «Регистратура».

За стеклом сидела женщина лет сорока пяти в белом халате и что-то быстро записывала в толстый журнал.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла Элеанора.

Женщина подняла голову.

— Здравствуйте.

— Подскажите, пожалуйста... Где можно узнать насчет работы? Я хотела бы устроиться на подработку.

Работница регистратуры внимательно осмотрела девушку с головы до ног.

Темное пальто, аккуратная сумка с документами, спокойный взгляд.

— Учишься?

— Да. Медицинское училище. До переезда проходила практику и подрабатывала в больнице в Ленинграде.

Женщина одобрительно кивнула.

— Тогда тебе не ко мне.

Она указала рукой в сторону длинного коридора.

— Иди прямо до самого конца. Последняя дверь справа. Кабинет заместителя главного врача. Если кого и принимают на работу — только через него.

— Спасибо большое.

— Удачи.

Элеанора благодарно улыбнулась и направилась по длинному коридору.

Каждый шаг отдавался эхом.

По пути она замечала открытые двери палат, каталку, которую быстро везли два санитара, медсестер, обсуждавших назначения врачей.

Она чувствовала себя здесь почти как дома.

Наконец впереди появилась нужная дверь.

На табличке было написано:

«Заместитель главного врача».

Элеанора поправила волосы, еще раз проверила, на месте ли документы, и негромко постучала.

— Войдите, — послышался спокойный мужской голос.

Она осторожно открыла дверь.

За большим деревянным столом сидел мужчина лет пятидесяти в белом халате. Перед ним лежала стопка медицинских карт и несколько папок.

Мужчина поднял взгляд на вошедшую девушку.

— Здравствуйте.

— Добрый день, — спокойно ответила Элеанора. — Меня зовут Элеанора Вельская.

Она подошла ближе и положила папку с документами на край стола.

— Я недавно вернулась из Ленинграда. Учусь в медицинском училище и уже проходила практику в больнице. Хотела узнать... есть ли у вас возможность взять меня на подработку? Я готова работать санитаркой, помощницей медсестры или выполнять любую работу, связанную с медициной.

Мужчина внимательно посмотрел сначала на девушку, затем на аккуратно сложенные документы.

— Что ж... давайте посмотрим, что вы умеете, Элеанора Вельская.

Мужчина внимательно изучил документы Элеаноры, затем несколько минут задавал вопросы.

— Первая помощь при открытом переломе?

— В первую очередь остановить кровотечение, затем обездвижить поврежденную конечность и как можно быстрее доставить пострадавшего в хирургическое отделение.

— Внутримышечные инъекции делать умеете?

— Да.

— Перевязки?

— Да.

— Асептика, антисептика?

— Знаю.

Еще несколько вопросов касались лекарств, ухода за пациентами и действий при различных травмах.

Элеанора отвечала спокойно, без запинок.

Было видно — она действительно училась и не просто просиживала время на практике.

Мужчина снял очки и, наконец, улыбнулся.

— Знаете... Нам как раз нужна помощница медицинской сестры.

Элеанора едва заметно улыбнулась.

— Правда?

— Да. Работа непростая, особенно сейчас. Пациентов много, рук не хватает.

Он открыл журнал, быстро что-то написал на небольшом листке, поставил печать и протянул направление девушке.

— Вот. Отнесите это в сестринскую. Познакомитесь со своей старшей медсестрой, она объяснит, что и как.

— Большое спасибо.

— Надеюсь, вы не пожалеете о своем выборе.

— Не пожалею.

Элеанора аккуратно убрала направление в папку и вышла из кабинета.

Сестринскую она нашла довольно быстро.

За дверью сразу послышался громкий женский смех.

Элеанора негромко постучала.

— Войдите!

Она открыла дверь.

В кабинете находилось пять женщин в белых халатах.

Кто-то пил чай, кто-то перебирал медицинские карты, а две медсестры о чем-то оживленно спорили.

Разговор мгновенно стих.

Пять пар глаз одновременно посмотрели на незнакомую девушку.

Элеанора ничуть не смутилась.

Спокойно подошла к столу, положила направление перед женщинами и уверенно произнесла:

— Добрый день. Я устроилась помощницей медицинской сестры. Только, если честно, не могу разобрать, к кому именно меня направили.

Наступила тишина.

Одна из женщин взяла направление и, прищурившись, начала читать.

— Так... Вельская Элеанора...

Она перевела взгляд на остальных.

— Рудакова Наталья!

Из-за соседнего стола сразу поднялась молодая девушка.

Высокая, стройная, со светлой кожей, голубыми глазами и густыми светлыми кудрями, собранными в небрежный хвост. На вид ей было не больше двадцати пяти.

Она подошла ближе с доброжелательной улыбкой.

— Это ко мне.

Элеанора тоже улыбнулась.

— Здравствуйте.

— Здраствуйте. Наталья Рудакова.

Она первой протянула руку.

— Можно просто Наташа.

Элеанора уверенно пожала ее.

— Элеанора.

— Очень приятно познакомиться.

— Взаимно.

Наташа бегло просмотрела направление.

— Значит, теперь ты работаешь со мной.

Она подняла взгляд и с легкой улыбкой добавила:

— Не переживай. Первые дни всегда кажутся сложными, но привыкнешь быстро.

Элеанора кивнула.

— Я не боюсь работы.

— Это хорошо.

Наташа сразу оценила спокойствие новой помощницы. Большинство новичков заходили в сестринскую испуганными, говорили тихо и не знали, куда себя деть.

Эта же держалась уверенно.

Без высокомерия.

Но с характером.

— Училась где? — поинтересовалась Наташа.

— В Ленинграде. Медицинское училище. Там же проходила практику.

— Ого.. — удивилась одна из медсестер. — Из Ленинграда к нам?

Элеанора лишь коротко кивнула.

— Семья здесь.

Наташа улыбнулась.

— Тогда добро пожаловать в наш небольшой дурдом.

Все женщины тихо засмеялись.

— Не слушай их, — продолжила Наташа. — Коллектив у нас хороший. Иногда шумный, иногда вредный...

— Эй! — возмутилась одна из медсестер.

— ...но своих в беде не бросаем.

Элеанора улыбнулась уже искренне.

Кажется, именно здесь ей действительно будут рады.

— Ну что, Элеанора, — Наташа улыбнулась, — раз начальство уже тебя к нам определило, идем. Хоть чаю попьем, познакомимся нормально.

— Если ненадолго, — вежливо ответила девушка.

— Минут пять. Больные никуда не денутся.

Женщины тихо рассмеялись.

В сестринской одна из медсестер уже разливала крепкий черный чай по граненым стаканам.

На столе стояла вазочка с сушками, сахарница и несколько карамелек.

— Присаживайся, — сказала Наташа, подвигая свободный стул.

Элеанора села рядом.

— Ну, рассказывай, — начала одна из женщин лет сорока. — Из Ленинграда приехала?

— Да.

— Работала там?

— Проходила практику и немного подрабатывала помощницей медсестры.

— И как тебе?

— Нравилось. Я всегда хотела работать в медицине.

— Хирургом хочешь стать? — с интересом спросила Наташа.

Элеанора кивнула.

— Да. Это моя мечта.

— Хорошая мечта, — улыбнулась Наташа. — Только нервов понадобится немало.

— Я готова.

Разговор постепенно перешел на работу.

О семье Элеанора почти ничего не рассказывала. Лишь коротко отвечала, что недавно вернулась в Казань и теперь будет жить здесь.

Медсестры же разговорились куда охотнее.

— Сейчас работы стало в два раза больше, — тяжело вздохнула одна из них. — Особенно по вечерам.

— Это еще мягко сказано, — поддержала другая. — Почти каждый день привозят избитых пацанов.

— Или с ножевыми.

— Или с проломленной головой.

— Иногда всех сразу.

Элеанора внимательно слушала.

— Из-за чего? — спокойно спросила она.

Женщины переглянулись.

— Группировки.

— Район на район.

— Одни выясняют, кто сильнее, другие потом этих героев по кускам собирают.

Наташа поставила стакан на стол.

— Самое страшное даже не это.

Она ненадолго замолчала.

— Бывает, привезут мальчишку. Живого. Врачи несколько часов борются за него... а его приятели стоят под окнами. И вдруг приезжают те, с кем он дрался.

В кабинете стало непривычно тихо.

— Иногда пытаются прорваться внутрь, — негромко продолжила Наташа. — Были случаи, когда драки начинались прямо в приемном покое. Охране и милиции приходилось разнимать.

— А однажды, — вздохнула пожилая медсестра, — одного парня едва успели спасти. Те, кто его избил, узнали, что он выжил, и пришли искать его уже здесь, в больнице. Хорошо, что вовремя заметили.

— Совсем с ума посходили... — покачала головой другая.

— Не понимаю я этого, — сказала Наташа, нахмурившись. — Молодые ребята. Им бы учиться, работать, семьи создавать. А они калечат друг друга ради каких-то дворовых правил.

— И ведь каждый считает себя правым, — добавила одна из медсестер.

Элеанора медленно опустила взгляд на чашку.

— Я тоже не понимаю, — тихо сказала она. — Какими бы ни были причины... ни одна драка не стоит человеческой жизни.

Наташа внимательно посмотрела на новую помощницу.

— Значит, мы с тобой похожи.

Элеанора подняла на нее глаза.

— В каком смысле?

— Я тоже терпеть не могу насилие. И сколько бы ни привозили сюда этих ребят, каждый раз думаю об одном: если бы кто-нибудь вовремя остановил их, они бы вообще не оказались на больничной койке.

Элеанора молча кивнула.

Она была полностью согласна.

В этот момент где-то в коридоре громко прозвенел звонок вызова, а следом послышался торопливый голос санитарки:

— Девочки, приемное! Срочно! Скорую с тяжелым везут!

Все медсестры одновременно поднялись со своих мест.

Чай пришлось оставить недопитым. Работа снова звала их туда, где каждая секунда могла решить чью-то судьбу.

Наташа только успела сделать глоток уже остывшего чая, как из коридора снова послышались быстрые шаги.

— Наташ! Приемное! Срочно!

Она тяжело выдохнула и поставила стакан на стол.

— Ну вот... А говорила — пять минут.

Женщины одновременно поднялись со своих мест.

Наташа уже на ходу застегивала халат.

— Элеанора.

Девушка подняла голову.

— Да?

— Оставь пока свои вещи здесь. Я кабинет закрою, чтобы ничего не потерялось.

Элеанора кивнула и сняла с плеча сумку.

— Хорошо.

— Смена у тебя только завтра начинается, так что руками пока никуда не лезь. Просто походишь рядом, посмотришь, как все устроено. Для тебя это тоже опыт.

— Поняла.

Они почти бегом вышли в длинный коридор.

В приемном отделении уже собрались врач, две санитарки и еще несколько медсестер.

Через несколько секунд двери распахнулись.

Внутрь на каталке вкатили худощавого парня лет пятнадцати-шестнадцати.

Лицо было разбито до неузнаваемости.

Из рассеченной брови текла кровь.

Губа была разбита, под левым глазом быстро наливался огромный синяк.

Куртка оказалась разорвана, а вся рубашка пропиталась кровью.

Парень тяжело дышал и иногда тихо стонал.

— Что у него? — быстро спросил врач.

Фельдшер скорой на ходу начал докладывать:

— Избит. Предположительно множественные ушибы, подозрение на перелом двух ребер, сильное сотрясение. Несколько глубоких рассечений. Потерял много крови.

— Кто такой?

— Говорят... кличка Фонарь. Из «Чайников».

Врач лишь недовольно цокнул языком.

— Кто избил?

Фельдшер пожал плечами.

— Никто не знает. Нашли во дворах. Пока везли, почти не приходил в сознание.

— На рентген готовьте. Быстро!

В приемном сразу началась привычная для медиков суета.

— Ножницы!

— Перекись!

— Давление!

— Осторожнее, голову держите!

Элеанора стояла немного в стороне, внимательно наблюдая за каждым движением.

Все происходило настолько быстро и слаженно, словно каждый здесь заранее знал свою роль.

— Элеанора! — окликнула одна из медсестер.

Она тут же подошла.

— Помоги оформить поступление. Вот карта.

— Конечно.

Девушка быстро присела за стол.

Почерк у нее был ровный и аккуратный.

Она вписывала фамилию, возраст, предполагаемые травмы, время поступления, данные скорой помощи.

Пальцы двигались уверенно.

В Ленинграде ей уже не раз приходилось заполнять подобные документы.

Когда последняя строка была заполнена, Элеанора передала карту медсестре.

— Спасибо.

Она снова перевела взгляд на каталку.

Врачи уже осматривали парня.

Наташа ловко помогала хирургу, подавая инструменты и бинты.

На ее лице не было ни страха, ни паники — только сосредоточенность.

Элеанора невольно отметила про себя, насколько уверенно та работает.

"Хорошая медсестра..." — мелькнуло у нее в голове.

Парень тихо застонал, когда врач осторожно ощупал грудную клетку.

— Перелом есть... — негромко произнес тот. — И, похоже, не один.

— Совсем дети... — с горечью пробормотала пожилая санитарка. — Что же они друг с другом делают...

Элеанора молча сжала губы.

Она снова почувствовала то самое тяжелое чувство, которое появилось еще во время разговора в сестринской.

Пятнадцать... шестнадцать лет.

В этом возрасте должны думать об экзаменах, первой любви, друзьях.

А не лежать на больничной каталке, истекая кровью после очередной уличной драки.

И почему-то именно в этот момент она впервые по-настоящему поняла слова матери.

Казань действительно изменился. И намного сильнее, чем она могла представить.